Глава 4 Второй шанс

Снег всё шёл, ложась мягким покровом на крыши мотеля. Внутри было тихо. Лишь слабый скрип деревянного пола под ногами Велмы, когда она прошла на кухню с двумя кружками чая. Шегги сидел у окна, глядя на Ричарда, всё ещё мирно спящего после тревожной ночи. Взгляд у него был задумчивый, почти потерянный. Велма села рядом, передавая ему кружку. — Думаешь о нём? — спросила она мягко. — Думаю обо всём… о том, что мы пережили. О том, что потеряли… и о том, что, может, не всё ещё потеряно. Велма повернулась к нему.— Ты ведь всё это время… тоже чувствовал? Он молча кивнул. — Даже когда банда распалась, даже когда прошло столько лет… ты осталась во мне. Я пытался забыть. Пытался жить, как будто дальше — другой путь. Но каждый раз, когда ты появлялась в памяти, всё внутри начинало кричать: а если…. Она поставила кружку и взяла его за руку.— Я тоже всё это время не отпускала. Просто хоронила это глубже… боясь, что если скажу, всё снова исчезнет. — Тогда скажи сейчас, — прошептал он. — Пока мы ещё здесь. Пока у нас есть этот момент. Велма подняла глаза, и в них — дрожала откровенность:— Я всё ещё люблю тебя, Шегги Роджерс. Он ответил не словами, а взглядом — полным той любви, что, несмотря на расстояние, время и боль, жила в нём всё это время. Он обнял её — не как раньше, не неуверенно, а с уверенностью человека, который больше не собирается отпускать. Они не заметили, как Ричард проснулся. Он наблюдал за ними молча, с лёгкой улыбкой и блеском в глазах, которым давно не давали быть. И когда Велма увидела, что он смотрит, она протянула руку: — И ты — часть этого. Мы не оставим тебя. Он подошёл ближе. Помолчал. А потом… заговорил. — Когда Гвен была жива… она всегда спрашивала меня, кем я хочу быть. Слушала, даже если я болтал часами про медицину, про клетки, про больницы. Она говорила, что я обязательно стану тем, кем мечтаю. — Голос его дрогнул. — А потом… я не смог её спасти. Он опустил глаза. — Я сидел с ней в ту ночь. В больнице. Когда она уходила. Я… держал её за руку. И всё, что мог сказать — это «не уходи». А она улыбалась. Как будто ей было не страшно. Как будто она… уже знала. — Это не твоя вина, — сказал Шегги, подходя ближе. — Ты был с ней. Ты был тем, кто по-настоящему любил её. Это важнее, чем ты думаешь. — И если ты всё ещё хочешь быть врачом… — добавила Велма, — …ты сможешь. Мы верим в тебя. — Я хочу стать онкологом, — твёрдо сказал Ричард. — Чтобы спасти кого-то ещё. Чтобы другие семьи не проходили через то, через что прошла моя. И в этот момент тишина вдруг стала чем-то другим. Не пустотой. А началом чего-то нового. Впервые за долгое время трое человек, потерявшие многое, обрели друг в друге то, что когда-то давно уже почти забыли: надежду . Ночь выдалась тяжёлой. Несмотря на усталость и тепло объятий вновь обретённой семьи, разум Ричарда не давал покоя. Где-то за гранью сна и реальности что-то звало его. Он стоял на пустом берегу, под свинцовым небом. Волны бились о скалы. Вдалеке возвышался маяк — старый, полуразрушенный, с трещинами, искажённый, будто из иного мира. У его подножия стояла она. Гвен. Ветер трепал её волосы, белое платье развевалось, и хотя она улыбалась, в её взгляде было что-то тревожное. Она не приближалась, только смотрела прямо на него. — Ричард… — её голос звучал не как голос, а как эхо в самом воздухе. — Ты ближе, чем думаешь. Тайна скрыта в том, что давно забыто. В месте, где смерть — не конец, а начало. Позади неё в сгущающемся тумане появился силуэт. Он был нечеловеческий — будто вырезанный из самого мрака. Словно чувствующий, что Ричард его видит. Он медленно поднял руку, указывая прямо на него. — Проснись. Ричард резко сел на кровати, в груди стучало сердце. Комната была тиха, едва слышен был ветер за окном. Он тяжело дышал, вспоминая каждую деталь. Через минуту он уже стоял в коридоре, стуча в дверь комнаты Велмы и Шегги. Они открыли почти сразу. — У меня был сон. Не просто сон. Видение, — сказал он, едва удерживая голос. — Там была моя сестра. Она стояла у маяка. И… она сказала: «Тайна скрыта в том, что давно забыто. В месте, где смерть — не конец, а начало». Велма замерла. Шегги нахмурился. — Маяк… — прошептала она. — Здесь, в этом городе, есть только одно место, которое подходит под это описание. Старый маяк на мысе Холлоу-Пойнт. Его закрыли больше десяти лет назад после того, как в нём погиб смотритель. А потом начались слухи… об исчезновениях, тенях, голосах. — Велм, ты думаешь, это связано? — спросил Шегги, снова бросая взгляд на Ричарда. — То есть… если даже его сны ведут туда… — Это больше не совпадения, — серьёзно сказала она. — Похоже, мы знаем, куда отправимся дальше. Ричард чуть отступил, дрожа. Шегги подошёл и положил руку ему на плечо. — Эй, парень. Мы с тобой. Мы семья, понял? Что бы ни ждало нас в том маяке — ты не один. Ричард кивнул. В его глазах больше не было страха — только решимость. А за окном, где-то за горизонтом, вдалеке на утёсе, вспыхнул едва заметный свет. Раннее утро. Воздух был прохладным и влажным, будто сам город знал — впереди что-то важное. В доме стояла тишина, нарушаемая только шелестом упаковок, стуком чашек и шорохом собираемых вещей. Шегги, Велма и Ричард готовились к завтрашнему походу к маяку. Запасали фонарики, проверяли карты, восстанавливали заряд гаджетов. Атмосфера была напряжённой, но в ней была и какая-то неуловимая теплота — как в преддверии чего-то важного, почти семейного. Ричард сидел на полу, перебирая батарейки и касаясь пальцами обложки блокнота, куда делал заметки. Спустя минуту он поднял глаза: — Когда всё это закончится… куда мы отправимся дальше? Шегги, не отрываясь от рюкзака, в котором искал сменные батареи, на секунду замер. Потом посмотрел на него и усмехнулся: — Мы отправимся домой. Все вместе — ты, я и Велма. И будем жить как одна семья. Ричард слабо улыбнулся: — Звучит здорово… А будут ли у нас ещё такие приключения? На этот раз ответила Велма, не отрываясь от карты: — Конечно. Знаешь, раньше у нас с Шегги наблюдалась весьма странная закономерность. Куда бы мы ни отправились — отдых, туризм, даже археологические раскопки — мы постоянно натыкались на какие-то загадки. — Прямо как проклятье, — проворчал Шегги с ухмылкой. — Вел, ты серьёзно преуменьшаешь. Ты помнишь, как поехали на лыжи — и встретили снежное чудовище изо льда? — Шегги… — Или в Мексику, к другу Фреда — и там Бигфут. Потом поехали в Амазонку — и бац, светящиеся демоны! Я уж молчу про лагерь в горах, где мы встретили зомби-клоуна и призрака уборщицы! Велма закатила глаза, но улыбнулась: — Хорошо, хорошо. Убедил. Наша жизнь действительно богата на "совпадения". — Вот именно! Поэтому я предлагаю вот что, — Шегги облокотился на стол, глядя на них обоих. — Когда всё закончится, мы отпразднуем. Поедем на Гавайи. Настоящие. С пляжем, серфингом и… ананасовыми коктейлями. Ричард просиял: — Я всегда хотел побывать на Гавайях… — Гавайи, серфинг, крики "Алоха!", тёплый пляж, ананасовые коктейли… Велма, вот теперь ты говоришь на моём языке! — театрально воскликнул Шегги, вызывая у Ричарда смешок. Велма вздохнула, но в её глазах скользнула искра — мягкая, почти счастливая: — Хорошо. После этого дела — отдых. Все вместе. И в этой короткой, тихой сцене — с теплом, шутками, намёком на мечты — было больше силы, чем в любой броне. Они не просто готовились к опасности. Они снова становились семьёй.