Часть 1

      Он в сотый раз прокрутил новостную ленту соцсети, верно, надеясь найти в ней что-то новое, во что и сам не верил. Записи шли одна за другой, но внимания не привлекали. Реклама, развлечения, различные изображения и прочая виртуальная мелочь. Он и сам не понимал, зачем это делает.       На часах перевалило уже давно за полночь, а сон не шёл, хотя дом спал. Лишь его место отдавало слабой жизнью несбывшихся надежд и ожиданий. Ноутбук и телефон — верные спутники выработанной бессонницы. Но виртуальный мир молчит, отклика нет.       Он взглянул на жену — та давно уже спала. Утомилась за день развлекаться и теперь мирно отдыхала в мягкой кровати. Мужчина тихо вздохнул и вновь посмотрел в монитор: виртуальное молчание продолжалось. Чего он ожидал увидеть?       Тишина медленно начинала давить, и в груди завывала слабая тоска. Так проходила каждая ночь. Он знал, что завтра утром нужно будет вставать на работу, но отдыхать не тянуло. Почему-то хотелось довести себя до утомлённого состояния, чтобы на рассвете в очередной раз почувствовать омерзительный привкус ежедневного существования. Работа — дом — работа. Серые будни сквозь призму разочарования.       Но зачем? Знал ли он, что с этим делать? Откуда тянется нить неудач и безысходности? Почему среди всех он ощущал себя пустым и одиноким?       Мужчина закрыл лицо руками и издал новый вздох. Неужели это будет тянуться вечно?..              Верн Хоггарт — так его звали. Ему было двадцать восемь лет, и он уже успел окончательно разочароваться в себе и собственной жизни. Казалось бы, всё есть: дом, жена, работа. Что может быть не так? Но Верн чувствовал себя чужим в этой ежедневной круговерти дня и ночи. Пока кипела работа или суетилась в своих делах жена, он стоял на месте. Всё проходило мимо него, оставляя где-то позади. Исчезли радости жизни и желание что-то чувствовать. Мужчина отдалялся от счастья.       Утро Верн встретил как обычно. Ранний подъём в шесть часов его никогда не радовал. Мужчина постоянно просыпался с мыслью о том, сколько ещё дней осталось до выходных, а затем заставлял себя встать, готовясь к новому дню без какого-либо желания. Завтрак проходил кое-как: на что-то стоящее просто не хватало сил. Но обязательно нужно было выпить кофе, чтобы хоть как-то установить связь с жизнью.       Разговаривать по утрам и вообще как-то контактировать с кем-то он не любил, чего его жена никогда не понимала. Хотелось бы ему провести первые несколько часов в полном молчании, но какие-то разговоры вечно отвлекали. Порой Верн задумывался, а может, просто взять и не пойти на работу? Какая уже разница? Представлял, что изменится, если не придёт. А ведь ничего не будет. Есть человек или нет — сути не меняет. Любой взаимозаменяем. Но каждое утро он был вынужден отметать эти мысли и возвращаться к своему рабочему посту. Единственное, что его успокаивало, — осознание того, что это в любом случае закончится, и мужчина вернётся домой. Хотя вскоре придётся вновь рано вставать… Замкнутый круг.       Голодный или нет, Верн выходил из дома. Почему-то было всё равно на голод. А за окном набирала обороты зима. Декабрь постепенно отрабатывал своё, чтобы дать проход новому году. Холодно и зябко. Больше всего Верн не любил зиму. Красота для одних — отвращение для него.       Темнота будет окутывать город ещё пару часов, создавая иллюзию сонного царства вокруг. Почему просто нельзя остаться дома? Что бы кто ни говорил, но в такое время что-то давило на Верна, заставляя чувствовать себя ещё ужаснее, чем есть на самом деле. Будто он спит в состоянии бодрствования, выполняет все действия, не ощущая себя. Но просыпаться приходится.       Под ногами скрипел снег. Мужчина добрался до машины и теперь дожидался жену. Сначала он отвозит её, а затем едет и сам работать. А уж добираются обратно они всегда порознь. Это даже больше ему нравилось: в такие моменты Верн мог побыть наедине со своими мыслями. А ещё его никто не отвлекал болтовнёй. После тяжёлого рабочего дня ужасно не хотелось открывать рот.       Когда дверь за ней в автомобиль закрылась, мужчина выехал с парковки на дорогу, намереваясь провести утро в молчании. Но когда ему везло?       — Сегодня собираемся с подругами у нас дома, — начала женщина, не отрываясь от своего телефона. — Так что имей в виду.       Верн ожидал подобного. Их дом часто становился местом для встречи друзей. Но только не его. Откуда они у него были? Он ещё не успел переступить порог офиса, а настроение уже испортили. Оставалось лишь беспомощно вздохнуть.       — Я бы хотел провести время после работы в тишине и покое… — попытался вставить своё слово мужчина.       — Ну так и проводи. Мы-то тебе как будем мешать? Они ко мне придут, а ты сиди у себя. В чём проблема?       Верн крепче сжал руль автомобиля и издал совсем тихий вздох бессилия. Кажется, она не понимала. И даже не пыталась. Подруги. Он видел девушек довольно часто в их доме. И даже несмотря на то, что мужчина мог уединиться в отдельной комнате, чтобы ему не мешали, не это ведь было нужно. Женщина попросту забывала о том, что он существует.       Как он хотел высказать ей то, что думает. Верн скучал по тем далёким временам, когда они были по-настоящему близки и любили друг друга. А теперь он смотрел на жену, и в голове всё чаще возникала мысль о том, что нужно бросать это. Вот только был привязан к ней, заставляя себя думать, что больше никому не будет нужен. Хоть мысль об одинокой жизни и выглядела отчасти привлекательной… Кажется, именно теперь он больше не любил свою жену.       — Слушай, твои подруги… — мужчина набрался смелости начать то, чего побаивался. — Ты с ними проводишь слишком много времени. Как же я?       — В смысле? — она заметно удивилась, приподнимая брови. — С чего ты взял? Тебе просто кажется. Это ты сам вечно засиживаешься в спальне за своей работой.       — Ты не поняла. Мы давно не были близки, как раньше. Ты не подумала о том, почему я веду себя так отстранённо и очень поздно ложусь спать? — он сам себе не верил, что говорит такие вещи в открытую.       — Я твои мысли не читаю, — жена нахмурилась. — Откуда мне знать, насколько сильно ты занят? В последнее время у тебя какие-то проблемы в голове: вечно хмуришься и злишься. Тебе и слова не скажи, так ты в ответ огрызаешься, а теперь на меня ещё что-то говоришь. И вообще, не выдумывай. Тебе просто кажется.       Небрежно отмахнувшись и всем видом показывая, что ей больше не хочется и неинтересно разговаривать, женщина стала со скучающим видом смотреть в боковое стекло. Верн сдержался. Мужчина понял, что продолжать беседу бесполезно. Впрочем, как и всегда. Специально забыла, чтобы в очередной раз выставить его виноватым. А ведь сколько обид нанесла она ему за это долгое время, что они прожили вместе. Но эгоистом почему-то всегда становился именно Верн.       Ещё не успев начать день, они испортили друг другу настроение, хотя мужчина всего лишь хотел аккуратно попросить её подумать над тем, стоит ли так часто приглашать своих подруг, когда ему нужно было всего ничего: тишина и покой, и, может быть, немного её внимания. Что ж, это будет очередной вечер, когда мужчина снова закроется в комнате и будет ждать конца, который наступит лишь ночью. В такие моменты Верн задумывался: а не замужем ли она за своими подругами и как вообще он затесался в эти отношения? Почему бы сразу не сказать о том, что мужчина перестал быть интересным, что попросту разлюбила его, может, даже нашла другого? Это будет больно, но ещё больнее терпеть то, что происходит между ними. И уйти Верн не мог: привязанность была сильнее.       Впрочем, провели они время в совместном молчании недолго. Работа разлучила их до конца дня. Вот только сказать, что это было лучше для Верна, никак нельзя. Что дома он чувствовал себя лишним, что в офисе среди остальных. Серые рабочие будни постоянно давили на него, заставляли замыкаться и отстраняться ото всех. Мужчина считал минуты до конца, тянувшиеся, казалось, вечность.       Монотонный шум офисной многоэтажки не радовал. Последние предпраздничные дни проходили в какой-то странной суете. Всем что-то отовсюду было нужно. Никто не сидел на месте. Каждый улыбался, лишний раз вызывая у Верна непонятное чувство отвращения.       Мужчина изо дня в день надеялся, что его не тронут и он тихо проведёт время в одиночестве. Верн не любил, когда дёргали по каким-то мелочам или даже более. Мужчина так слился с работой, что не замечал, где выполняет её: чуть ли не постоянно он забирал всё это домой и продолжал уже там, до самой поздней ночи, когда жена давно спала. И хотя безумно хотелось лечь, что-то останавливало Верна. Точнее, не тянуло к человеку, который занял их общее место. Каждый раз мужчина слабо надеялся на что-то, но вновь и вновь всё рушилось, оставляя после себя осколки разочарования. Теперь он перестал это делать.             Единственное, что его радовало в офисе, — то, что Верн находился не дома. Да, семья всегда стоит на первом месте, и дом тоже, но не в случае с ним. Его будто отталкивало от этого, не тянуло. Мужчина, наоборот, хотел бы лишний раз где-нибудь задержаться, лишь бы только не переступать порог своей квартиры. И нет, она не была старой или отвратительной. Что-то вызывало в нём неприятие, и Верн сам не мог понять, в чём причина. Казалось, у мужчины нет дома, а проживает он не свою жизнь, а чужую, ту, от которой его тошнит. И уже расположившись за своим рабочим столом, он невольно представил, как опять будет возвращаться туда, куда совсем не хочется.       Его повсюду окружали разговоры. Совсем скоро наступят праздничные выходные. Каждый оживлённо обсуждал, как и где будет их проводить. А Верн в праздниках давно разочаровался. Какой в них может быть смысл, если жизнь — сплошное серое разочарование? Она умеет лишь издеваться и наказывать. Это у неё всегда хорошо получается. И нет, Верн раньше тоже ждал с нетерпением особых праздничных дней, вот только потом что-то произошло, и у него напрочь отбило желание и стремление как-то готовиться к ним, что-то планировать и попросту радоваться. «К чёрту, — всегда думал он. — Радость только излишня, когда жизнь не представляет смысла. Один день однообразнее другого. А этот — всего лишь иллюзорная возможность побыть в состоянии ложного счастья. Так зачем тратить силы и время на такое?»       Домой он добирался один. После работы усталость навалилась с новой силой, и у Верна не осталось ни малейшего желания на то, чтобы просто разговаривать. С одной стороны, в этом не было ничего такого. А с другой, он знал, что дома его не оставят в покое.       Улица была полна людей, спешащих по своим делам. Предпраздничная суета. А у него даже не было сил на это. Что его ждёт? Новогодняя ночь, как и всегда, приторно-раздражающее веселье жены, её друзья, яркая картинка праздника, не цепляющая ни одну струну его истончившейся души. Он снова переживёт то, что повторяется из раза в раз, а затем это случится через год. Замкнутый круг. От этого становилось противно.       В окнах пестрели гирлянды, улицы были украшены и искрились счастьем. Но до Верна доходила лишь серость будничных дней. Он не мог разглядеть за ними привкус радости. На языке души чувствовалась лишь горечь. А ещё снег, холод, зябко… Зима была не снаружи. Зима была у него внутри. Вечная, изнывающая, тяжёлая зима.       Одну горечь можно заглушить другой. Дома стоял виски, дожидался своего часа. Быть может, мужчина сегодня позволит ему показать себя и подарить ложное счастье. Жена будет возмущаться, но как-то всё равно. От таких мыслей на лице Верна появилась слабая, хилая улыбка. Стоило попробовать.       Он припарковал автомобиль на парковке у подъезда и вышел. Зачем-то поднял голову и замер. С неба медленно падал снег, ложась на землю мелкой искристой россыпью. Зрелище зачаровывало. Бескрайний ночной небосвод затягивал взор, на какое-то мимолётное мгновение стирая из головы мужчины все тяжёлые мысли, заставляя смотреть только на красоту, летящую свысока.       Но очарование длилось недолго. Из приоткрытого окна послышался женский смех. Верн покосился в ту сторону и увидел в нём силуэт. Она не одна. И он будет не один. Точнее, это только на первый взгляд. Он разделит свой стакан виски вместе с одиночеством. Самый ужасный друг, который только может быть.       Верн поднялся по лестнице и переступил порог квартиры. В лицо ударило отторжением и неприятием. Захотелось развернуться и уйти обратно в машину, но он уже здесь.       Оставляя всю верхнюю одежду в коридоре, мужчина взял с собой свой рабочий портфель и направился в спальню. Его резко остановил посторонний женский голос. Ещё чуть-чуть — и он бы показал себя в дверном проёме, ведущем в гостиную, откуда всё это и доносилось. Лицо застыло в гримасе необъятного удивления и шока. Этот голос он узнает из тысячи.       — Верн, ты уже вернулся? — судя по всему, жена услышала, как он пришёл, и отвлеклась от разговора.       Мужчина вышел к ним на свет. Глаза вперились в пол, не в силах подняться. Пальцы задрожали, но он очень надеялся, что это не было заметно.       — Привет, Верн, — второй голос, тот самый.       В ушах громко и отчётливо раздавался пульс. Они снова встретились.       — Здравствуй, Хизер…       Верн закрыл лицо руками. Мир вокруг на время исчез. Новостная лента испарилась. Один только образ этой девушки заставлял его волноваться до самых кончиков пальцев. Она была особенной в компании подруг его жены. Приходила нечасто, но почему-то именно её присутствие всегда притягивало мужчину, и он этого не осознавал. Понимание приходило медленно и постепенно. Верн не первый раз ненароком обращал на неё внимание. О чём с ней говорить, он не знал. Чувствовал себя, как в музее: руками трогать нельзя, смотреть можно. И наблюдал. С превеликим удовольствием наблюдал и всё же иногда общался. Но очень-очень мало. Эта девушка была для него недосягаема.       Постепенно в его голове начали мелькать короткие мысли: «Она мне нравится». Но они были настолько призрачными, что Верн практически не обращал на них внимания. Вот только сердце всё знало. Так длилось несколько лет, и однажды мужчина внезапно всё понял. Тогда-то его накрыло огромной волной безудержных эмоций и ощущений, что он чуть не задохнулся — настолько был силён порыв чувственной природы. Человека, заключённого узами брака с одной женщиной, подстерегла и поймала любовь к другой. Верн оказался в ловушке из собственных эмоций. И так уже не один и не два года.       Издав дрожащий вздох, мужчина медленно убрал руки от лица, пытаясь успокоить биение своего сердца от нахлынувших воспоминаний сегодняшнего дня. Прокрутив новостную ленту вниз, он добрался до вкладки «Друзья» и, нажав на неё, замер. Хизер не спала вместе с ним. Интересно почему?..       Сердце заключённой за решётку птицей забилось вновь, будто вернулись все события сегодняшнего вечера, когда они встретились в их доме. А ведь он хотел это сделать…              — Если будешь свободна, позвони как-нибудь, — девушки прощались.       Этот вечер выдался странным. Верн не чувствовал никакой ненависти или неприязни к гостям. Да, он опять спрятался в спальне, но всё думал о ней. Вот же она, совсем рядом, у него дома. Всего-то нужно подойти. Если бы только у него хватило на это смелости. И вот он очнулся от своего мысленного оцепенения, заслышав, как девушки спустя несколько часов переместились в коридор и прощались. Почему-то нестерпимо сильно захотелось сорваться с места и побежать туда. Лишь жена мешала. Да и выглядело бы это, наверное, глупо и нелепо. Ну кто он по сравнению с ней?       Хлопнула дверь. Ушла. Верна дёрнуло. Бежать. Сам не слушаясь себя, мужчина рванул в коридор, наспех накидывая куртку.       — Верн, ты курить? — из кухни раздался голос жены, а затем и она сама выглянула к нему.       — А… Да… — соображая на ходу, он схватил с полки пачку сигарет и зажигалку, а затем небрежно бросил их в свой карман. — Ненадолго…       Ложь. Чистая ложь. Сейчас ему совсем не хотелось курить. Это был лишь повод, чтобы выскочить на мороз и успеть поймать Хизер. Если она ещё не ушла. Закрывая за собой дверь, Верн поспешил вниз.       То ли удача, то ли просто случайность, но мужчина догнал её прямо на крыльце, когда она выходила. Его холодная рука ухватила девушку за запястье, и та резко обернулась, а на лице застыл испуг, но он вскоре исчез, когда она узнала его.       — Верн? — с удивлением спросила Хизер, никак не ожидая от него таких действий. — Что-то случилось?       Он молчал и только смотрел прямо ей в глаза. Что-то мешало мужчине сделать то, что требовало от него его взволнованное и измученное сердце. Девушке было не по себе.       — Верн?.. — более осторожно и тихо повторила она, не вырывая запястья из его руки.       Сейчас. Ещё немного. Слова сдавливали неистовой тяжестью и болью его грудь, норовили вырваться секунда за секундой. Он чувствовал, как становится тяжело дышать. Боль превращалась в отчаяние, крик о помощи.       Тихий вздох и слабая улыбка. Верн опустил голову и прикрыл глаза, а затем и вовсе убрал пальцы с запястья Хизер.       — Был рад встрече. Увидимся, — с приторной радостью слова вышли из него, и Верн сам не верил, что говорит именно это — каждый звук, произнесённый им, резал слух осознанием собственного ничтожества перед этой красотой.       Девушка облегчённо улыбнулась в ответ.       — Я тоже, Верн. Увидимся.              Он хорошо помнил, как она уходила, а он стоял и смотрел ей вслед. Искры мелкого снега стирали её силуэт всё сильнее и сильнее, а после не осталось и маленькой точки на горизонте — лишь непроглядная даль. Она снова была от него далеко. И вот теперь Верн видел, что Хизер тоже не спала. Стоило ли её беспокоить в столь позднее время? А может, она и вовсе занята?       Рука не послушалась его. Щелчок — и вот он уже оказался в переписке с ней. Каких-то пара сообщений ещё несколько лет назад — ничего особенного. А теперь он здесь опять. Неужели сделает?       Пальцы нависли над клавиатурой. В ушах начало звенеть. Грудь сдавило так, что стало невозможно дышать, будто из спальни выкачали весь кислород. Голова сама повернулась в сторону спящей жены. Что, если и правда?.. Быть может, он тоже достоин?       Секунда. Сердце вмиг наполнилось странной непоколебимой уверенностью и адреналином. Верн перестал думать. Голова была наполнена лишь желанием. Сумасшедшей потребностью. Калейдоскоп яркого безумия. Пальцы быстро стучали по клавиатуре. И вот уже на экране было набрано «Я тебя люблю». Оставалось только отправить. Он застыл.       Значок «онлайн» до сих пор горел рядом с её фотографией. Всего-то нужно было сделать щелчок по одной заветной клавише. Верн переместил к ней палец, заметив, как страшно трясётся вся рука.       Откажет. Лучше. Увереннее. Красивее. Умнее. Счастливее. Успешнее. А он никто. Пустое место в её глазах. И эти три слова — всего лишь шутка для неё.       Рука сошла с клавиатуры. Плечи поникли. Глаза опустились. У него уже была другая, а это — какое-то недоразумение, издёвка и жестокость жизни. Решила добить его. До самого конца, заставляя страдать от того, чего он не чувствовал столько лет — любви. И у неё получилось.       Мужчина устало провёл ладонью по лицу, встал и прошёл в кухню. На столе стоял ждущий своего часа виски. Он свалился на стул, хватая бутылку, откупоривая её и начиная пить прямо так. Жидкость больно обожгла горло, но сейчас это мало волновало Верна. Одна боль прекрасно заменяла другую. Оторвавшись, он закашлялся. И в этот момент в нём ярким, удушающим огнём загорелось другое. Ни о чём больше не думая, Верн выскочил из кухни и вышел из квартиры прямо так.              В лицо бил холодный ветер вперемешку со снегопадом. Маленькие льдинки больно резали мокрые от слёз щёки. Он смотрел вниз, туда, где во тьме ночи продолжал жить город. А здесь, наверху этой крыши, куда Верн раньше время от времени поднимался, чтобы побыть одному, умерло всё. Не осталось ничего, кроме пустого желания сделать всего один шаг.       Через пару дней начнётся отсчёт до следующего года. Радость и счастье встретят каждого. Не уйдёт никто. Не достанут только одного. Его уже не будет. Он найдёт своё собственное счастье. В боли и отчаянии. В полной пустоте. Если жизнь каждый день напоминает ему о том, насколько он несчастен, зачем тогда давать ей возможность сделать это и завтра, и послезавтра? Она выиграла. Верн проиграл.       Автомобильная дорога внизу казалась совсем крошечной. Несмотря на столь позднее время, она была относительно оживлённой. Верн сделал вдох. Вспомнилось время, когда они с женой были действительно счастливы. Сначала знакомство, первые чувства, влюблённость, любовь, свадьба и… всё. А ведь у них даже детей ещё не было. Она не хотела, он не мог её заставлять. Но ведь было же у них когда-то всё хорошо … Что случилось?       Образ Хизер ударил сильнее. Влюблённость лишь тогда прекрасна, когда взаимна. А Верн отступил и здесь. Зачем вообще это случилось? Почему он вновь полюбил? Что ж, дорогая и любимая жизнь, ты хотела этого, так получи же.       Выдох. Дрожь по телу. И вовсе не от холода. Верн сделал неторопливый шаг вперёд, закрывая глаза. В голове всё ещё стояла Хизер. Так пусть она станет последним, что он увидит. Единственный лучик света перед вечной темнотой.       Опора под ногой исчезла. Пошатнулся и потянулся вниз, почувствовав странное слабое ощущение свободы. Дорога с каждым разом становилась всё ближе. И ближе. И ближе. И ближе… Быть может, это, наоборот, победа?              В их спальне царила ночная тьма. Лишь слабый свет монитора ноутбука в углу за столом давал о себе знать. Всё осталось так, как есть. Комнату окутывала тишина. Казалось, Верн вот-вот вернётся сюда через несколько минут, как обычно это делал, и продолжит свою работу, которую завтра сдаст в офисе. Вот только не в этот раз. Тишина была уже другой. В ней чего-то недоставало. Он не вернётся. Завтра наступит следующий день, и всё начнётся вновь, но уже без него. Год за годом Верн пытался избавиться от своего непобедимого одиночества и тоски, беспощадно загрызавших его. Последним, жестоким ударом ниже пояса для него стала любовь. Он никогда не думал, что счастье может причинять боль. Но сделал свой выбор. От него Верна отделял всего один маленький шаг.       В тишине раздавался лишь мерный ход настенных часов. Ноутбук стоял на столе, будто приглашая заглянуть в свой монитор. А оттуда на экране всё так же дожидались своего заветного, уже несбыточного часа три заветных слова.