Часть 1

      Жизнь в отеле изменилась, но всё шло своим чередом: старые постояльцы привыкали к новым, новые — к старым, и все они привыкали к мысли, что их создал Мифон, чтобы засунуть их в рамки шоу потехи ради. Кто-то не думал об этом или не принимал близко к сердцу, продолжая своё беззаботное существование. Некоторые выкарабкивались из сбивающей с толку неопределённости с помощью близких. А у некоторых… не было подобных привилегий.       Одним из таких несчастных был Доктор Физз. Не думать он не мог, забыться ему было не в чём, а возможности обзавестись приятелями в отеле пока не представилось. Его пригласили работать здесь, ведь с недавних пор всем нужно внимательнее следить за своим здоровьем и жизнью, потому что право на ошибку исчезло вместе с возможностью возрождения. Врач, безусловно, стал необходим. Но какой бы важностью он ни обладал как специалист, это не помогало ему обзавестись полезными связями. Или хоть какими-то связями, раз уж на то пошло. Если не считать поклоняющегося ему Инь-Янь — с которым он случайно пересекался в коридоре — и Бокс, знакомство с которой уже и нельзя считать толком за знакомство, то оставался только Лайфринг. Но как же сложно с ним говорить на тяжёлые темы и делиться сокровенными переживаниями. Он всегда на позитиве, всегда ищет светлую сторону — даже если её нет. Совершенно непонятно, искренне ли он свободен от подобных волнений, или это его защитная реакция, маска. Это непонимание сводило Доктора Физза с ума. — Я принёс тебе перекусить. Не идеально здоровый приём пищи, но вкусный — ТиКей старалась, — Лайфринг немного разгрёб завал на столе Доктора Физза и поставил туда небольшой поднос с едой. — Спасибо, — коротко ответил врач, старательно игнорируя знакомого. — Опять настроения нет?       Лайфринг вздохнул. У него не было ни малейшего понимания, что же он делает неправильно и как ещё он может помочь своему приятелю. Подбадривания, попытки увеселить или чем-то увлечь из раза в раз заканчивались неудачей. Всегда тоскливо и больно смотреть на того, кого даже поддержать толком не получается. — Хм… Что-то вроде, — Доктор Физз отхлебнул холодный кофе, про который забыл ещё полчаса назад, но внезапно нашёл его невероятно занимательным — лишь бы не обращать внимание на Лайфринга. — Но послушай… Переживать — это нормально. Мы все в одной лодке, — начал Лайфринг, стараясь вспомнить срезонировавшие с ним фразы других постояльцев. — Даже если мы кем-то сделаны, то мы всё ещё можем найти себя самостоятельно. Не знаем своего прошлого, но мы можем сформировать наше будущее, ведь— Доктор Физз резко и с бренчанием поставил кружку на стол. — Но я-то знаю своё прошлое! — чуть ли не прошипел он. — Я прекрасно его помню. Как я искал себя, что мне нравилось… Если вы можете это искать, то он и это за меня придумал. И как красочно — заглядение.       Он отвернулся, горько усмехнувшись. — Если мои воспоминания поддельные, то что вообще не поддельно? Как я узнаю, что происходящее сейчас — не подделка и не чья-то шутка? Ведь оно для меня так же реально, как и моё прошлое. И…       Оглушающая тишина. Боль от осознания, что сказал слишком много и слишком резко. Просто вылил на Лайфринга ушат, полный своих переживаний, накопленных, о которых молчал, лишь бы не слышать шаблонные заверения о том, что всё обязательно будет хорошо. — Но… ты же видишь сейчас меня, так? И если я тебя ущипну — тебе будет больно, а если закричу — громко, — начал Лайфринг, стараясь вырулить из неприятной ситуации и утешить друга. — Чем же это не реальность?       Доктор Физз вновь молчал. Долго. Это не помогало, не отрезвляло, лишь давило и выворачивало, но слова не лезли. «Что такое реальность» — вопрос не для пятиминутной перепалки в обеденный перерыв. Это что-то сакральное и многогранное, не имеющее однозначного и точного ответа, и ясно его рассмотреть и вовсе невозможно. Тишину и приглушённое тиканье часов наконец прервал его вздох. — Я и врачом-то быть не могу. Что я за врач такой, если все мои знания придуманы каким-то идиотом?.. — Да ладно, всё не так уж и плохо— — Я лечил труп! — вновь громко и отчаянно возразил Доктор Физз, заставляя Лайфринга задуматься, а не пора ли идти за изолентой. — И не заметил! — Ладно, возможно, немножко плохо, — дипломатично согласился Лайфринг, стараясь перевести это в позитивный ключ. — Но меня придумал тот же идиот — и ничего! Мне нравится спасать, и я спасаю. Осознание пришло к Лайфрингу, и он помедлил, прежде чем признаться: — Но однажды я спас труп, да… Ну и ничего! Видишь? Типичная ошибка, ничего страшного. Доктор Физз опешил, уставившись на коллегу, а после рассмеялся, не выдержав абсурда ситуации: — Как хорошо, что Бокс сейчас нас не слышит. Особенно слов, которыми мы её описываем. — Да… пожалуй. Пусть это останется между нами, — улыбнулся Лайфринг, радуясь небольшому успеху в приободрении друга.