Глава 1: Привкус чужого лета!

Казахстан не любил смотреть новости — в них слишком много лжи и ещё больше правды, которую невозможно проглотить. Но в этот вечер экран словно притянул его взгляд. "Украина и Польша провели встречу высокого уровня. Совместные проекты, укрепление границ, взаимное признание стратегических интересов…" Он прищурился. Фото. Украина — в светло-голубом костюме, сдержанная улыбка, рукопожатие с Польшей. Слишком тесное, слишком долгое. Слишком «близко». Казахстан не сразу понял, что сжимает чашку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Чай был холодным. Как и он сам. «Ты же говорил, что им не доверяешь…» — пронеслось в голове. — «Ты же говорил, что я для тебя — надёжность. Тепло. Угол, где можно быть собой…» Он отложил чашку и встал. Каблуки мягко стучали по паркету. Тишина была звенящей. Алма-Ата спала. А в нём гудела ревность, как гул пустой степи перед бурей. Он чувствовал, что теряет его. Когда-то они с Украиной были ближе, чем кто-либо понимал. Они делили прошлое, которого стеснялись, и будущее, которого боялись. Улыбки, взгляды, полунамёки на саммитах, в кулуарах, в кулерах. Ни один документ этого не отразил — но между ними было больше, чем просто дипломатия. Украина умел быть нежным, когда хотел. И жестоким — когда надо. Он притягивал Казахстан, как магнит: свободой, дерзостью, внутренним огнём. А Казахстан — сдержанный, выверенный, с дипломатией в крови — смотрел и тянулся, будто жаждал обжечься. И вот теперь — Польша. Европа. ЕС. Слишком часто звучали их имена рядом с Украиной. Слишком редко — его. Он набрал сообщение. "Ты забыл, с кем делил тишину в 2014-м?" Стер. Написал: "Как прошла встреча?" Отправил. Ответ пришёл быстро. "Эффективно. Польша предложила платформу под проекты, которые ты не смог бы подписать. Не обижайся." Казахстан прочитал трижды. "Не обижайся." — значит, он знает, что это заденет. Значит — понимает. Значит — выбирает всё равно их. Он положил телефон. Откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. «Пусть будет так. Но почему тогда это жжёт внутри, как будто степь вспыхнула, и ветер только раздувает?» Он вспомнил, как Украина когда-то приехал в Астану без анонсов. Просто приехал. Открыл дверь и сказал: — Мне нужно было побыть с тем, кто понимает, как это — быть между. Между прошлым, которое давит, и будущим, которое пугает. Они тогда молчали весь вечер. Но в той тишине было больше смысла, чем в сотнях речей. А теперь… теперь он молчит. А если говорит — то не с ним. Позже в ту же ночь Казахстан открыл Instagram. Украина выложил сторис: кофе в Варшаве, бокал вина в Брюсселе. Улыбка, полуразворот, кто-то за кадром — «Давай ещё одно!» — женский голос. Или польский? Неважно. Не Казахстан. Он не спал до утра. Всё пересматривал. И не мог решить, что болит сильнее: его отсутствие рядом — или чьё-то присутствие там. Утром он написал: "Ты меня меняешь на тех, кто даже не знает, какой у тебя голос, когда ты просыпаешься." Ответа не было. И тогда Казахстан понял: Наступает зима. Не на улице. Внутри.