Часть 1

      Мирбет немногое помнила из своего детства. Воспоминаний осталось немного и она с горечью понимала, что с каждым годом те все тускнеют. Мирбет задавалась вопросом, когда наступит тот момент, когда она забудет все. Такие мысли она всегда отгоняет и с двойной силой прокручивает моменты из прошлого.              Она помнит мягкое прикосновение рук отца и его теплый голос. Помнит залитый светом коридор и большую площадь заполненную людьми. Они жили хорошо и в их доме никогда не было недостатка в чем-либо.       Малышка Мирбет знает — ее отец приближенный короля, поэтому часто отсутствует. Тогда Мирбет плачет и прижимается к матери, но отец искупляет свою вину поездкой ко двору. Кажется, краем глаза, она даже замечает короля.       Матушка учит ее читать. Это не те понятные и знакомые ей буквы — другие. Слова из них выходят мелодичные и приятные на слух, но Мирбет часто запинается, а правописание ей совсем не даётся. Она задаётся вопросом, для чего ей приходится учить этот странный язык? Впрочем, использует его крайне редко — мать и отец говорят, что это их тайна и никто не должен знать о секретном языке. Мирбет торжественно кивает и клянётся молчать.       Отец не возвращается домой, а матушка рыдает. Мирбет, и сама тогда ещё дитя, растеряна — разрыдаться самой или попытаться утешить мать? Решение приходит быстро: теплые руки матери обвивают ее тело, а к глазам подступают горячие слезы.       Они больше не живут в том прекрасном, светлом доме — горница их теперь скромна, мала и редко кто из соседей посещает их. Мать делается задумчивой и отстраненной, больше не освещает ее лицо улыбка, а смех не окрашивает губы. Она часто пропадает, но горячо заверяет дочь, что скоро все закончится. Мирбет неуверенно кивает.       Затем ее забирают. Забирают так же, как и других соседских детей. Она не помнила, что говорил Он. Но его голос был мягок и тягуч. Мать сильнее прижимает дочь к своей груди и прожигает его взглядом исподлобья.       Но малышка Мирбет любит теплые голоса и делает шаг навстречу. ***       Голос матери стирается из памяти временем, как и сказочный язык детства. Где-то в глубине сознания Мирбет понимает во что была посвящена в детстве и страшится этого. Страшится того, что кто-то может знать о ней, больше чем она знает о себе. Что Он знает.       Сказочный язык оказывается наречием эльфов — об этом говорит ей наставник, когда впервые начинает обучать истории — Язык запрещённый к использованию. Эльфы, приспешники Валар — эгоистичных богов, которые лишь воспользовались ими и запретили приближаться к Валинору. Не видать им ни благословенного края, ни долголетия эльфов. Наставник усмехается и вовлекает ее в песнь-молитву Властелину Всего. Мирбет сконфуженно передёргивает плечами, но не сопротивляется позволяя песни литься своим ходом. Она наставнику доверяет — он был всегда к ней добр, добрее чем остальные храмовые жрецы — поэтому Валар представляются ей жуткими, высокими созданиями, что непременно смотрят на всех свысока.       Мирбет не самая юная в храме, однако среди ее ровесниц полно тех, что уже прошли свою первую службу. Но Мирбет себя заставить не может. Боится увидеть лицо того, чей костер предстоит зажечь. Боится бросить лучину и смотреть, как пламя разгорается ввысь. Мирбет боится Валар и боится Владыку — она должна отвергнуть одних богов, но боится служить другому. Мирбет знает, что трусиха, но ничего не может с собой поделать. Она довольна и тем, что продолжает лишь воспевать гимны.       Храм огромен и сколько бы времени ни прошло всегда есть шанс заплутать в многочисленных извилистых коридорах. Здесь тепло не бывает — стоит либо могильный холод, либо жгучий жар и духота от костров. Мирбет ежится и плотнее запахивается в мантию.       Храм оживлен — ценный пленник томится в его стенах. На конец недели назначено подношение Владыке и Мирбет чувствует, что оно по масштабности будет превосходить предыдущие. Догадки подтверждаются наказом наставника о том, что пришло время и ей пройти свою первую службу. Больше свечей, чем обычно зажигают в эти дни и больше месс проводится. Мирбет слова пропевает скорее по привычке, чем от истинного желания. Вся эта суматоха, как будто высасывает из нее все жизненные силы и ей лишь хочется заснуть и вновь услышать сказочный язык. Хотя бы во сне. ***       Он кажется ей князем из сказаний, лишь видит она тусклое золото его волос и измученный взгляд. Он не видит ее и она не смеет подойти — тот окружён конвоем, который ведёт его куда-то. Подруги-жрицы говорят ей, что это тот самый важный пленник.       Мирбет обивает колени о жёсткий камень и шепчет молитвы — кому не знает сама. Просит дать ей сил в приближающейся службе. Мирбет страшно до хрипа в горле — она обучена петь, не жечь костры. Но и медлить больше не может, иначе подведёт наставника. Она, итак, осталась одной из немногих непосвящённых в храме. Одной из немногих, кто ещё не отрекся от имени Единого. Той ночью ей не спится. Она все ворочается под тонкой простыней, но сон не идет, а холод расползается под кожей. Она думает о том, как должно быть холодно тому несчастному пленнику.       Пламя свечи в ее руке подрагивает от завывающего ветра. Мирбет, как может укрывает его подолом длинного плаща и крепче сжимает сверток в своей руке — небольшой запас того, что ей удалось стащить из кухни минувшим днём. Мирбет боится. Не пристало юной послушнице шляться по коридорам темной ночью, к тому же спускаться на этажи к заключённым — заключённому. Нужный ей находится этажом выше, отдельно от остальных.       Сперва она стоит долго у входа не решаясь переступить порог — пленник улавливает ее присутствие в тот же миг, хотя и не может разглядеть. Мирбет видит, как напрягается его тело.       Она мысленно подбадривает себя и опускается рядом с клетью.       —Я принесла вам еды и питья. —разворачивает сверток в знак подтверждения своих слов и протягивает пленнику. Глаза недоверчиво вспыхивают во тьме. Мирбет спешит оправдаться, — Не бойтесь, пожалуйста, оно не отравлено. И сама же откусывает кусочек хлеба и жуёт, стараясь быстрей проглотить. Пленник принимает еду.       —Зачем? — вопрошает тот. Мирбет вздыхает и все слова застревают у нее в горле. До чего же прекрасный голос! Его не портит даже усталость и хрипота.       —Я... Я не знаю. Я увидела ваши волосы и мне вдруг стало так хорошо... И так страшно. Страшно быть здесь. Я никому не говорила, но иногда в темноте мне так страшно. Тьма привычна, но я давно не видела солнца. Я скучаю по нему. Говорят солнце теплое. Тут никогда не бывает тепло. А вы? Вы видели солнце?       Мечтательная улыбка окрашивает его губы и Мирбет замечает лёгкий кивок головы, почти незаметный во тьме.       —Видел. Ладья Ариэн каждый день поднимается с востока, чтобы осветить землю.       Мирбет вздыхает и склоняет голову, задумчиво рассматривая собеседника.       —Пожалуйста, подождите меня завтра, приятный собеседник. Я не знаю получиться ли вновь принести хлеб, но я попытаюсь выкроить время, чтобы спуститься к вам. Только подождите меня, хорошо?       Она дожидается кивка, прежде чем скрыться за поворотом. Остаток ночи ей снятся горячие лучи солнца.