Бонтен +1.

Девушка стала приходить в себя только рано утром, когда серый, мутный свет едва пробивался сквозь щели плотных бархатных штор. Тело всё ещё ныло от резкого отключения, каждая мышца горела огнём, будто её вывернули наизнанку и собрали заново. Конечно, она не была готова к такому повороту событий — к этой липкой, пропитанной запахом табака и крови реальности. В горле пересохло до изнеможения, словно кто-то насильно всыпал туда раскалённый песок. Даже глоток, вроде как свежего воздуха, доставлял нестерпимую боль — будто лезвия скользили по воспалённому горлу и рвали лёгкие Изуми на части. Тело ломило, словно тысячи копий протыкали его одновременно, оставляя после себя лишь ледяное онемение. Сквозь адскую боль она всё же открыла глаза и увидела перед собой, сидящего на корточках, Рана — его волосы спадали на лицо, а в глазах, узких и хищных, плясали искры садистского веселья. А ведь она надеялась, что всё это — глупый, страшный сон, порождённый тревожной ночью… Но нет. Всё было наяву.   — Очнулась… — Ухмыльнувшись, протянул довольный старший Хайтани, щуря глаза и разглядывая её перекошенное от боли лицо, будто любуясь собственной работой.   Окна были плотно зашторены тяжёлыми, пыльными тканями, ни один луч света не проникал в эту ледяную, промозглую комнату. Холод пробирал до костей, впитываясь в кожу, как яд. Изуми поморщилась на его слова и попыталась встать, но тело будто предало её — одеревеневшие мышцы не слушались, отзываясь тупой, рвущейся изнутри болью. Даже приподняться на пару сантиметров от потёртого кожаного дивана, на котором она проснулась, не удавалось. Что-то мешало, сковывая движения и перехватывая дыхание. Девушка дёрнулась вновь, и тут обнаружила, что её руки плотно связаны за спиной толстыми, грубыми канатами, впивающимися в нежную кожу до кровавых рубцов.   Ран рассмеялся, наблюдая за её беспомощными попытками — низкий, хриплый смех, от которого по спине побежали мурашки.   — Эй, Риндо, а личиком-то она ничего вышла. — Проговорил он, облизывая губы и переводя взгляд на стоящего рядом брата. — Как думаешь, какой на неё спрос будет?   Тот молча наклонился к её лицу, изучая черты с холодным, бездушным любопытством. Его пальцы, украшенные серебряными кольцами, схватили её за подбородок, заставляя встретиться взглядом с его пустыми, как заброшенный колодец, глазами. Риндо уже набрал воздуха в лёгкие, собираясь бросить колкость, но его перебил стоящий вдалеке Санзу.   Парень, до этого момента остававшийся недвижимой тенью, медленно отделился от стены в дальнем углу просторной, захламлённой комнаты. Его розовые волосы, выкрашенные в ядовито-неоновый оттенок, казались чужими в этом мраке, а взгляд, тяжёлый и пронизывающий, будто просверливал Изуми насквозь.   — Майки принял её в ряды Бонтена, а не на вашу потеху. — Процедил он сквозь зубы, презирающе оглядывая братьев.   Ран лишь показательно закатил глаза, отмахиваясь от Санзу изящным жестом, будто от назойливой мухи, и выпрямился во весь рост, задевая плечом висящую на потолке лампу. Та закачалась, отбрасывая на стены пляшущие тени, в которых мелькнули силуэты других членов банды — молчаливых, как призраки, наблюдающих за происходящим из темноты.   Девушка, всё ещё не до конца пришедшая в сознание, перевела взгляд на Санзу. Парень замер. Снова он. Снова этот взгляд, до боли напоминающий пустые, мёртвые глаза Майки — взгляд, который не приказывал, но заставлял подчиняться. И всё же… В отличие от главы, взгляд Изуми словно гипнотизировал Санзу, притягивая, как мотылька к огню. Его пальцы дрогнули, и он, словно в трансе, достал из кармана складной нож с рукоятью в виде змеи, ловким движением перерезав верёвки на её запястьях. Освобождённая Нисимура робко поднялась на дрожащих руках, опускаясь на огромный чёрный кожаный диван, и неотрывно смотрела на Харучиё, пока тот резко не отвернулся, нервно закусив нижнюю губу до крови. Нет. Нет. Нет. Он больше не должен смотреть в её глаза — они обжигали, как раскалённые угли, заставляя забыть о долге. Она как дьявол в обличье ангела. Он верен только Майки. Только ему. Санзу не доверял ей. Или… не хотел доверять.   Она тут же опустила взгляд на свои истерзанные запястья, но не успела опомниться, как дверь с грохотом распахнулась, и комната заполнилась людьми — банда Бонтена, одетая в кожаные куртки с нашивками в виде шипов, ввалилась внутрь, смеясь и перебрасываясь похабными шутками. Ран, видимо, уже успел позвать «зрителей» поглазеть на новенькую. Воспоминания хлынули лавиной: та ночь, выстрел, тишина… Она убила. Изуми резко вдохнула, вспомнив, зачем здесь, но пальцы нащупали пустоту в кармане — телефона не было. Наушник, аккуратно вживлённый в ухо, тоже исчез. Связь прервана. Значит, она одна. Нисимура резко выпрямилась, надевая маску холодной, почти вызывающей уверенности — ту самую, что спасла её тогда, на краю крыши, когда пришлось стрелять в того, кто называл её другом.   Она сидела на диване, опершись ладонями о потёртую кожу, и изучала каждого в комнате: Риндо и Ран Хайтани, Коко, вертевший в руках её украденный телефон, Такоеми, Мочизуки и Какучо, что стояли в стороне. Но кого-то не хватало. Майки. Только она подумала об этом, как он появился — бесшумно, словно возник из самой тьмы, — позади всех, медленно выходя вперёд. — Я принял тебя, и ты прими нас. — Томно произнёс он, впиваясь в её глаза пустым, бездонным взглядом.   Их зрачки встретились, и время словно остановилось — два океана, чёрный и изумрудный, сливались в смертельном танце, где проигравший терял душу.   Парни начали представляться — кто с насмешкой, кто с явной неприязнью. Только Санзу молчал, скрестив руки на груди, его нож всё ещё сжимался в пальцах, будто жаждал крови.   — Изуми. Нисимура Изуми, — уверенно бросила девушка, слегка ухмыльнувшись, будто бросая вызов. Наверное это удивительно, что она назвала свое настоящее имя, ведь Бонтен точно бы захотели пробить ее, что конечно и сделали. Но Изуми была уверена в себе и своих словах. Одно из условий ее задания: Мы изменим всю информацию о Вас, что храниться в любых источниках. В углу комнаты зашипело радио, выплевывая бессвязные обрывки переговоров. Санзу лишь раздраженно щелкнул языком, даже не повернув голову в сторону шума. Его холодный взгляд скользнул по Изуми - оценивающий, подозрительный, но пока еще ничего не знающий наверняка. Девушка чувствовала, как капли пота медленно стекают по спине под плотной тканью одежды, но ее лицо оставалось невозмутимым.  — Ну что, - внезапно раздался голос Коко, вертевшего в руках ее телефон с явным любопытством, - Расскажешь, зачем убила нашего постоянного покупателя? Тот еще крепыш был. Изуми медленно выдохнула, собираясь с мыслями. Они проверяли ее, но пока не догадывались о главном. Ее история должна была быть безупречной - каждое слово, каждый жест, малейшая дрожь в голосе могли стать роковыми.  — Ну надо же было произвести на вас впечатление. - Равнодушно пожала она плечами, заставляя губы растянуться в ухмылке, которая не дошла до глаз. В воздухе повисло напряженное молчание. Санзу все так же молчал, но его пальцы нервно постукивали по рукояти ножа. Майки наблюдал за этой сценой с тем же выражением, с каким смотрят на дерущихся пауков в банке - с холодным, почти научным интересом.  Изуми знала - это только начало. Игра началась, и ставки в ней были выше некуда. Ее жизнь висела на волоске, и этот волосок постепенно истончался, готовый порваться в любую секунду. Где-то за стенами этого проклятого помещения существовал другой мир, но сейчас он казался таким же далеким, как воспоминания о детстве. Она была одна, совершенно одна, и только ее актерское мастерство и стальные нервы стояли между ней и неминуемой смертью. Но некого своего планам она все же решила придерживаться. Еще когда она только получила письмо 20 сентября, всю неделю, она думала: что же она может сделать, чтобы накрыть Бонтен при этом не умерев самой. И она придумала. Хоть и выглядело все сомнительно. Она войдет в доверие каждого, а после узнав их самый грандиозный план, в котором будет лишь одна грубая ошибка - Нисимура Изуми.