Глава IX — Пески, что помнят имена

Песня древних песков: «Я шёл один сквозь ветер сломленный, Огонь был холодным, а тишина — тонкой. Но тени шептали не о страхе — Они пели об именах, исчезнувших навеки». Проекция Каэл'Терона стояла посреди ущелья, словно сотканная из дыма, пепла и угольных искр. Его глаза светились бледно-розовым пламенем, а голос звучал не в ушах, а где-то в глубине сознания. — Вы зашли дальше, чем я ожидал. И быстрее, — произнёс он медленно, оглядывая троицу. — Тарион, Лайна… И ты, Грет. Воин без страха. Тарион шагнул вперёд. Его пальцы сжимали осколок жезла — тот тускло светился, улавливая пульсации проекции. — Зачем ты показываешься? Ты мог стереть все следы. Исчезнуть, как раньше. Но ты ждал нас. — Я не ждал, — покачал головой Каэл'Терон. — Я лишь позволил вам увидеть... осколок. Ветер поднял пыль, и проекция на миг рассеялась, чтобы вновь собраться в новую форму — лицо стало отчётливее, черты — более человеческими, но без теплоты. — Ты ведёшь своих друзей по пути, по которому уже шёл я. Но я дошёл до края и видел, что за ним. Уверен ли ты, что хочешь знать то же самое? — А ты уверен, что твои ответы ещё имеют значение? — резко ответила Лайна. — Ты покинул Резонанс. Предал его. Каэл'Терон улыбнулся — не злобно, скорее устало. — Вы ещё не знаете, что такое предательство. Вы всё ещё верите, что мир делится на чёрное и белое. Но когда истина рассыпается, как стекло, — стоит ли держать осколки в руках? — Говори, — потребовал Грет. — Чего ты хочешь? Каэл'Терон развёл руками: — Я больше ничего не хочу. Лишь напомнить. Следующий шаг — это не путь, а выбор. Там, куда вы идёте, имена забываются. А без имени — ни одна магия, ни одна душа не сохраняет целостность. Он кивнул на ущелье позади — узкий проход, уходящий вглубь пустыни, напоминающей кратер. В воздухе дрожал жаркий ветер, а внизу мерцали полуразрушенные символы. — Идите, если хватит смелости. Но прежде чем войти в Долину Песка, назовите свои имена. Все. Даже те, что прятали. Иначе… вы станете следующими забытыми. И с этими словами проекция рассеялась — словно ветер унёс даже её след. Наступила внезапная тишина. Грет долго смотрел на то место, где стоял Каэл'Терон, и лишь потом заговорил: — Я слышал об этой долине. Старые духи называли её “Песком без корней”. Те, кто войдёт туда, должны помнить, кто они. Иначе их души растворятся в ветре. Тарион вздохнул. Он не был уверен, готов ли. Но выбора не было. — Майли не смогла бы пройти этим путём, — тихо сказал он. — Она это знала. Потому и осталась. — Она сильна по-своему, — кивнула Лайна. — Её место — там. А наше — здесь. Они пошли дальше, оставив последние камни за спиной. Проход в долину казался живым. Каждый шаг стирал прошлое с пят, оставляя после себя лишь песок. И в этом песке уже шептали имена. Огни проекции Каэл'Терона ещё долго мерцали в воздухе, оставляя за собой тонкий след энергии, от которой кожа покрывалась мурашками. После исчезновения теней пространство вокруг стало тревожно тихим — будто сама земля затаила дыхание, ожидая следующего шага. Лайна молчала, глядя в то место, где недавно стоял Каэл'Терон. Её пальцы бессознательно сжали медальон на груди. — Нам пора, — сухо сказал Грет, нарушая молчание. — Он дал не просто предупреждение. Это был вызов. И направление. Они пошли вглубь каньона, начинавшегося за руинами. Грет шёл первым — его присутствие, словно тень меча, придавало уверенности. Путь вёл между скалами, украшенными остатками древних барельефов — изображения духов, ставших камнем, и символов, светящихся из трещин едва заметным светом. — Эта тропа… — Тарион наклонился к вырезанному знаку. — Это символ Залов Забвения. — Ты уверен? — Лайна подошла ближе. — Об этом месте говорили шаманы. Здесь хоронили имена — тех, кто предал Резонанс, чья сущность была стёрта. — Именно туда мы и направляемся, — пробурчал Грет. — Если он хочет, чтобы мы узнали правду, придётся пройти сквозь память тех, кто уже не может говорить. После нескольких часов тяжёлого пути сквозь ущелья и песчаные дюны, перед ними открылся проход — арка из чёрного разрушенного камня, покрытая костяным лишайником. Её центр был пуст, но стоило Тариону приблизить осколок жезла, как пространство внутри дрогнуло — словно мерцающее стекло, колеблющееся в воздухе. — Магическая завеса, — прошептала Лайна. — Она откроется только тому, кто несёт фрагмент прошлого. Тарион сделал шаг вперёд. Пространство задрожало, и вместе с ним завибрировало тело. Мир поплыл — и вот он, Грет и Лайна оказались по другую сторону арки. Перед ними лежала иная реальность. Они стояли в тёмном зале — высоком, с арками, теряющимися в темноте. Пол был из гладкого камня, покрытого незнакомыми письменами. Воздух был прохладным, наполненным запахом пыли и чего-то глубоко забытого. Вдоль стен тускло светились фонари — без огня, лишь мерцанием, будто воспоминания приняли форму света. — Здесь… — Тарион сглотнул. — Здесь не просто хоронили имена. Их стирали. В центре зала стоял каменный постамент с углублением. Тарион инстинктивно поднял осколок — тот сам вошёл в гнездо, и пол дрогнул. В воздухе засверкали лучи света, формируя голографическую карту, словно сотканную из нитей энергии. На карте — древний комплекс с подземными переходами, порталами и залами. Но один элемент светился особенно ярко — зал, в котором пульсировало слово: «Узел Памяти». — Вот куда он хочет, чтобы мы пошли, — произнёс Грет. — Но зачем? — Может, это ловушка, — прошептала Лайна. — А может… он действительно хочет, чтобы мы вспомнили нечто важное. Тарион взглянул на них обоих. Его голос прозвучал уверенно: — У нас нет выбора. Мы зашли слишком далеко, чтобы возвращаться. И они двинулись в глубь Залов Забвения — туда, где прошлое всё ещё могло говорить, а имена — оживать.