Часть 1.5 «Тихое пробуждение»

Квартира Узумаки–Намикадзе. Утро. Кушина, одетая в мягкий домашний халат с лисьими ушками (подарок Наруто, который она носит с гордой улыбкой), стояла на кухне. В доме было тихо: Наруто уже сбежал в школу, Минато уехал раньше — на «дело». Она нарезала овощи. Нож мелькал в её руках с точностью, как у шефа с десятилетним стажем. Казалось бы — обычное утро. Только… Шелест. Окно за её спиной было открыто. На дереве сидела воробей. Она слышала, как он чирикнул. Отчётливо. Но не просто услышала — почувствовала, о чём он "думает". Еда. Безопасность. Холод. К ушина застыла, уставившись в воздух. — …Что, чёрт возьми… — пробормотала она. В этот момент скрежет посуды на соседней кухне у соседей по дому врезался в уши, как сирена. — Офигеть. Я слышу, как Такаши трет рис в той кастрюле, — пробормотала она. — Сквозь стену! Частный госпиталь Харуна. Кабинет диагностики. Доктор Харуна — Мебуки — сидела с папками пациентов, одна рука держала кофе, вторая перелистывала таблицы анализов. Но всё было… по-другому. Она чувствовала в теле каждого пациента нечто живое — не абстрактные симптомы, а прямую суть болезни, её корень. — Так, у господина Ооно… не печень, а микровоспаление в поджелудочной. — У девочки с кашлем — не вирус, а аллергия на плесень в старой школе. — У Канады-сана не «нервы», а нестабильное давление в правой артерии шеи. Она не смотрела в документы. Просто чувствовала. — Это уже не клинический опыт, — пробормотала Мебуки. — Это… как будто… шестое чувство? Она приложила два пальца к виску. — А если я ещё раз угадаю диагноз до анализов — мне дадут премию… или отправят к психиатру? Дом Учиха. Утро. Микота Учиха, как всегда, начинала утро строго по распорядку. На плите стояла её любимая сковорода — тяжёлая, с пригоревшим краем, но идеально подходящая для жарки тостов. Газ зашипел, как обычно. Рука потянулась к коробке спичек — и тут она поняла, что коробка пуста. — Да чтоб тебя… — пробормотала Микота. — И где зажигалка? Ответа, конечно, не последовало. Она уже собиралась выключить газ, как сказала в полголоса, устало, даже с раздражением: — Хоть бы сам загорелся... И он загорелся. Сухое "пфф", и над конфоркой вспыхнул огонь — аккуратный, не вызывающий, но определённо без внешнего источника. Пламя горело ровно, будто так и должно быть. Микота застыла, прищурилась. Медленно приблизила руку — не к пламени, а к своей груди, к сердцу, которое билось с необычной силой. Что-то внутри откликнулось. Словно тепло под кожей отозвалось на зов — будто огонь стал продолжением её самой. Секунду спустя она, забыв о происходящем, схватила сковородку голой рукой, чтобы переставить её. Только спустя мгновение поняла — ни жара, ни боли. Она оглядела ладонь. Чистой кожи. Ни покраснения. — Либо я внезапно стала огнестойкой, либо это утро офигенно не по расписанию, — пробормотала она. В голове крутанулась старая история от отца — про бабку, которая «молилась на пламя» и однажды оставила ожог на столе просто взглядом. Микота фыркнула. — Ну, если это наследственность, то надо было предупреждать в завещании. "Что за чертовщина творится с нами?" Минато Намикадзе — частный детектив, бывший полицейский Он сидел в машине у светофора. День начинался скучно: наблюдение за неверной женой местного бизнесмена, кофе в термосе и устаревшая автомагнитола, игравшая хриплый рок. Вдруг — движение в зеркале. На зебру шагнул ребёнок. В это же мгновение со встречной полосы вылетела иномарка, явно игнорируя красный. Минато не думал. Он просто сдвинул ногу, повернул руль и вылетел с места, как стрела. Машина пронеслась мимо него, задев только зеркало. Он остановился уже на другой стороне перекрёстка. Ребёнок цел. Минато выдохнул. — Чёрт... как я это сделал? Только потом он осознал: он среагировал до того, как всё началось. До того, как глаза вообще зафиксировали опасность. — Я что, предсказал движение? Он посмотрел на руки, ещё дрожащие. Но дрожь была не от страха, а от… восторга? — Похоже, «Жёлтая Молния» возвращается… — пробормотал он и усмехнулся. Но глубоко внутри что-то звенело: это не просто инстинкт. Это уже не человек — это будто ближе к хищнику. Фугаку Учиха — глава полицейского управления — Почему в отчёте дважды указана одна и та же улица?! — его голос сотрясал офис. Молодой сержант замер у двери. — Это ошибка в базе, начальник… Мы уже— — Исправьте. Сейчас. Он бросил ручку на стол. Она расплавилась. Не загорелась — расплавилась. Чернила вытекли, пластик потёк, будто кто-то приложил паяльник. Фугаку не сразу это заметил. Он сидел, сжав кулаки, и пытался подавить гнев. Но воздух вокруг начал дрожать, как в жару. Он встал, прошёлся по кабинету. Пол под его ногами скрипел от жара. Стекло в рамке с фотографией семьи затуманилось. — Спокойно… — он посмотрел в зеркало. Лицо его было абсолютно обычным. Но кожа на лбу испарила каплю пота ещё до того, как она скатилась. Он коснулся металлической дверной ручки. Она была тёплой. Не от окружающего — от него самого. — Сила Учиха… Хм. Может, это и правда не просто фамилия, — пробормотал он, выходя в коридор, где все как по команде расступались. Даже не из-за страха — инстинктивно. Хизаши Харуно — бывший чемпион по боксу, владелец спортзалов — Ну же, Мацуда! Бей нормально! — крикнул он, став в стойку. Мальчишка из молодёжной группы выдохнул и вбил апперкот. Прямо в челюсть. Глухой удар. Потом вопль. Но не Хизаши, а Мацуды. — АААА! Что за чёрт!? У меня пальцы! Я… Я как будто в стену ударил! Хизаши спокойно выплюнул жвачку и протёр подбородок. — Ты цел? — обратился он к пацану. — Да, но… что с вами?! Я ж точно попал! Хизаши покосился на своё отражение в зеркале спортзала. Никакой ссадины. Ни синяка. Ни боли. — Камень, а не лицо… — пробормотал он и тихо засмеялся. — Ну что ж… старик Хизаши снова в форме. Он не показывал вида, но внутри пульс бился в странном ритме. Не тревожном — пробуждённом.