Глава 14: Буря у озера

Небо потемнело едва они сошли с лесной тропы к берегу реки. Химэко опустилась на колени у воды, собирая влажные стебли душицы — именно здесь, у быстрых бродов, трава обладала особой силой. Рюдзи подал ей ножницы, поглядывая на низко нависшие тучи: — Давай поторопимся, — сказал он, чувствую, как в воздухе скапливается напряжение. — Кажется, сейчас начнётся ливень. Она кивнула, но едва отрезала последний пучок, как земля под её ногой соскользнула. Камень оказался скользким, и Химэко рухнула вперёд — прямо в быстрый поток. — Химэко! — крикнул Рюдзи и бросился вслед за ней. Вода вцепилась в его сапоги, но он шагнул через первый камень, затем через второй, пока не дотянулся до Химэко, сжавшейся от холода и испуга. Он опустил руки ей под грудь, подтянул к себе и, изо всех сил оттолкнувшись ногами, вытащил её на более широкий каменистый берег. Химэко лежала на боку, её одежда и волосы были насквозь промокшими, а дыхание — едва слышимым. Рюдзи поставил её на колени спиной к себе, обхватил за плечи и прикрыл плащом. — Дыши, пожалуйста… — шептал он, прижимая её к себе, — не сдавайся. Он сжал зубы, снял с пояса флягу с горячим травяным отваром, что Химэко сама настаивала для походов, и осторожно полил им её губы. Несколько капель стекли вниз, но она медленно открыла глаза и сделала слабый вдох. Это была крошечная победа. — Я была глупа, — прошептала она, когда Рюдзи помог ей сесть. — Не должна была… — Не думай об этом, — перебил он, аккуратно снимая намокшие слои одежды с её плеча. — Главное, что ты жива. В этот момент по тропинке раздался осторожный скрип сапог. Из-за деревьев вышла седовласая Киёми, повитая в тёплый плащ и несущая в руках лоскуты сухих бинтов и холщовый мешочек. — Я услышала ваш крик, — спокойно произнесла она, подойдя ближе. — Дайте-ка мне её. Рюдзи передал ей Химэко, и травница, не теряя ни секунды, обработала плечо стерильным отваром, сделанным из дубовой коры и подорожника, затем плотно забинтовала рану и укутала её в свой шерстяной платок. — Ей нужен покой и тепло, — сказала Киёми, накладывая свежие бинты. — Несите её в дом, растопите печь посильнее. Я принесу травяное молоко и немного мякиша из моего ржаного хлеба. Рюдзи осторожно поднял Химэко на руки — её тело было лёгким, но хрупким. Он кивнул Киёми, и они вместе направились к дому, который виднелся сквозь деревья. Внутри огарок лампы отбрасывал тёплый свет на деревянный пол. Рюдзи уложил Химэко на мягкую соломенную постель в лучшей комнате, ожидание делая каждый момент вечностью. Он растопил печь, пока Киёми спешила по углам — достала молоко, добавила в него травяной отвар и мёд, а затем поставила на плиту. — Вот, — сказала она, передавая Рюдзи тёплый напиток в кружке. — Давайте по глотку, чтобы согреться. Рюдзи осторожно ввёл ложечку в губы Химэко. Её глаза дрогнули, она слабо улыбнулась и проглотила. — Спасибо, — прошептала она, едва слышно. Рюдзи сел рядом, взял её за руку и, глядя в её размытую дождём челку, тихо произнёс: — Я знал, что ты сильная. Будь со мной. Киёми кивнула, убрав пустую кружку: — Сейчас главное — восстановить тепло и контроль над раной. Завтра сделаем лёгкий компресс и подумаем о дальнейших травах. Она вышла, и Рюдзи остался один на один с Химэко, зная, что ночь принесёт много испытаний, но в его груди впервые за долгие минуты поселилась настоящая надежда: Химэко жива.