Пролог.

      На руины опустился густой серый туман. В свете бледной луны очертания башен казались изломанными и чуждыми. По воздуху носился зловещий гул катапульт. Раз за разом над полем боя проносились ядра, рассыпая вокруг себя грозди камней и щепок. Свист стрел сливался с криками умирающих, а сталь, встречаясь со сталью, отзывалась болезненным эхом на фоне нескончаемой какофонии битвы.       В разрушенной хижине, заросшей кустарником, эльф, опалённый, с окровавленной повязкой на виске, тяжело опустился на колено. Одна его рука сжимала бок, где сквозь разорванную ткань алела свежая рана. Его когда-то величественная мантия была разодрана и обгорела по краям, а золотистые, запутанные волосы сбились в спутанные пряди, липкие от пота и крови. Бледное лицо с потускневшими глазами выдавало не столько страх, сколько ярость, затопленную усталостью. На тонких пальцах, дрожащих от боли, ещё плясали отсветы угасающей магии, но каждый новый вздох давался тяжело, как будто воздух вокруг сделался ядовитым.       Рядом, едва пригибаясь, пряталась ночная эльфийка, сжимающая лук. Её длинные зелёные волосы, обычно уложенные с безупречной точностью, сейчас падали на лицо, скрывая стиснутые губы и полные решимости глаза. Лёгкая броня была покрыта сажей и грязью, ремни порваны, а по щеке тянулась тонкая полоса засохшей крови. Её движения оставались точными, будто в любой момент она могла выстрелить без промаха, но в напряжении рук сквозила сдерживаемая боль. Пальцы нервно перебирали амулет Элуны, будто молитва могла ещё что-то изменить.       «Они мертвы… — наконец, хрипло прошептала эльфийка, взглядом выискивая хоть какой-то просвет сквозь клубы дыма. — Могучий Мурадин… свирепый Тралл… закованный в броню Тайкус… Мы остались вдвоём… Кель’Тас, мы не смогли противостоять Повелителю Воронов и его армии».       Кель’Тас тихо выругался, стиснув окровавленные пальцы в кулак.       «Карамельный болван, — процедил он сквозь зубы, вспоминая, как дворф с детской наивной усмешкой бросился навстречу орде врагов, пытаясь спасти остатки их войска. — Они заплатили за это место своей жизнью… а мы, Тиранда, всё ещё здесь, в ловушке». Вдалеке, над башней, вспыхнула яркая голубая молния, рассекшая небо, и что-то тяжёлое рухнуло с гулким грохотом. Земля вздрогнула под ними. Сова подлетела к эльфам и села на плечо Тиранде.       «Если скоро не уйдём, мы последуем за ними», — тихо сказала Тиранда, выпрямляясь и накладывая стрелу на тетиву. В её глазах полыхнул холодный свет.       Кель’Тас перевёл взгляд на поле боя: разрушенные линии укреплений, объятые пламенем здания, а впереди — тени вражеских героев, методично прочёсывающих каждый угол.       «Нам нужно уходить, — прошептала эльфийка, не сводя глаз с охваченного огнём горизонта. — К Цитадели. Для эвакуации. Здесь… наши полномочия всё.» Эльф крови кивнул, не произнеся ни слова. Скрываясь в тенях, они двинулись прочь от поля боя, стараясь не выдать себя среди мрака, пронизанного криками и гулом разрушающихся башен. Каждый их шаг отдавался в ушах гулким эхом, словно сам воздух хотел предать их.       Но стоило им сделать лишь несколько шагов, как тьма впереди начала сгущаться, искривляя пространство. Из сгущающейся темноты, словно тень, сотканная из ночного кошмара, возник он. Высокий, будто из черного обсидиана выточенный силуэт, окружённый мерцанием багровой энергии. Его лицо, скрытое под гладкой маской или шлемом, излучало холод, в котором не было ни капли жизни. Вместо глаз — две алые щели, пылающие немым презрением ко всему живому.       Его броня, испещрённая зловещими рунами, казалась живой, дышащей и пульсирующей в такт чёрной магии, наполнявшей его тело. За спиной, словно застывшие в вечной агонии крылья, возвышались изломанные костяные наросты, источающие алый свет. Руки, больше напоминающие когти чудовища, стискивали сгустки фиолетового пламени, мерцающего нереальным светом, словно он держал само искажение пространства.       И он не шёл — скользил над землёй, словно не признавая законы мира. С каждым его приближением воздух становился гуще, тяжелее, наполняясь запахом серы и гари. Вокруг него сгущалась темная воронка силы, приглушая даже гул далекого боя.       Кель’Тас резко остановился, его пальцы тут же вспыхнули предвестниками магии, но даже он понял: их застали врасплох. Женщина с луком шагнула вперёд, прикрывая собой мага. Её глаза сузились, а пальцы крепче сжали лук, натягивая тетиву.       «Мы не ищем боя», — хрипло сказала она, и в этом голосе звучала не просьба, а почти угроза.       «Как жаль, — насмешливо ответил тот, и в его голосе звенела такая холодная злоба, что даже огонь, бушующий позади, казался бы слабым. — Я же ищу. И нашёл. Очень приятно, Аларак».       Кель’Тас резко повернулся к Тиранде: «Готовься. Это не конец».       Едва Кель’Тас и его спутница успели поднять оружие, как враг, словно сама тьма, сорвался с места.       Они ожидали напора, но не такого. Всё произошло за долю мгновения.       Алый разряд разрубил воздух между ними, и перед глазами вспыхнула слепящая пелена. Женщина с луком резко развернулась, выпуская стрелу, но чёрная рука — вся в роговых пластинах и светящаяся внутри алым огнём — перехватила её выстрел в воздухе. С хрустом пальцев стрела превратилась в пепел, рассыпавшись у его ног.       Кель’Тас взвёл руки, собирая пылающий сгусток силы, но не успел даже произнести заклинание, как в его грудь вонзился удар, сильный, как молот. Маг отлетел назад, сбивая сухие кусты, с трудом удержавшись на ногах. Он задыхался, пытаясь поднять взгляд на врага, который даже не сделал ни единого лишнего движения.       «Вы слабы», — спокойно сказал Аларак, глядя на них, как на жалких насекомых. В его голосе не было ни гнева, ни спешки — только холодная, бесстрастная решимость. Ещё один всплеск багровой энергии — и женщина, попытавшаяся обойти его сбоку, чтобы нанести удар в спину, отлетела прочь, ударившись о ближайшее дерево. Лук выпал из её пальцев. Она едва успела поднять голову, прежде чем враг оказался рядом.       «Вы действительно думали, что сможете уйти? — Аларак наклонился к ней, и его искажённое, затенённое лицо оказалось почти вплотную. — Как мило». Кель’Тас, шатаясь, поднялся, кровь стекала по виску. Он сделал последний шаг вперёд, собирая остатки магии в ладони.       «Не подходи к ней, ублюдок…» — прохрипел он, выпрямляя спину.       Аларак медленно повернулся, в его взгляде — насмешка, словно он наблюдал за упрямым насекомым, которое никак не хочет сдаться: «Ты ничего не можешь». И в этот момент тьма в его руке вспыхнула, образуя шипастое копьё энергии, которое, с едва заметным движением, пронзило Кель’Таса насквозь.       Маг закричал от боли пошатнулся, уронив пылающий сгусток, и упал на колени.       «Нет… — шептала женщина, пытаясь подняться, но ноги её не слушались. — Нет…» Аларак выпрямился, взирая сверху вниз на своих поверженных врагов.       «Вы не заслужили даже смерти с честью», — его рука вспыхнула вновь, заливая багровым сиянием всё вокруг.       Алый пульсирующий клинок опустился на шею Кель’Таса, срезая золотистые волосы и разрубая кости и плоть. Брызги крови попали Тиранде на лицо, когда с ужасом смотрела как голова эльфа с глухим стуком приземлилась на землю. Она быстро поднялась и пустилась наутёк, но что-то остановило её, будто невидимая стена и подвинуло к Алараку.       «А это называется телекинез», — с издёвкой произнёс Аларак, словно отвечая на её немой вопрос.       Последнее, что видела Тиранда, это приближающийся к ней алый пси-клинок.            Душераздирающий крик эльфийки заполнил ночный воздух, когда клинок прошёл вдоль её тела, от шеи до паха.       «Цели ликвидированы», — отрапортовал тёмный герой в передатчик. Убрав с себя ошмётки внутренностей и крови, Аларак развернулся и скрылся в темноте. Лишь сова с горьким уханием кружила над местом мясорубки.

* * *

      Темная зала оставалась почти безмолвной, нарушаемая лишь слабым потрескиванием магических устройств. В воздухе перед наблюдателем, скрытым под плащом с капюшоном, плавали полупрозрачные экраны. Взгляд его был направлен на тот экран, на котором всё ещё разыгрывалась финальная сцена расправы: Аларак в алом сиянии добивал двух поверженных героев. Сухой щелчок пальцев — и картинка потухла, растворившись в темноте.       «Никчёмные… — с раздражением бросил он, отворачиваясь. — и эти облажались. Похоже теперь Могильщик будет служить Повелителю Воронов, а не мне. Я недооценил существ из Тёмного Нексуса».       Он сделал шаг, и перед ним вспыхнули новые экраны — новые миры. На одном из них — спокойный солнечный лес, где легкий ветер играл листвой. Где-то у озера бродили невинные звери, не ведая о войне, что пожирала другие миры.       «Мир, ещё не поглощённый тьмой…» — задумчиво произнёс наблюдатель, скользя взглядом дальше.       На следующем — величественный город из мрамора и золота, в котором жители, не ведая бед, гуляли по площадям.       «И здесь не знают страха… пока.»       Он медленно переключал один экран за другим, наблюдая за местами, которые удалось отстоять перед тьмою. И вдруг, на одном из экранов, картинка изменилась. Мирная поляна. Тёплый день. Лёгкий ветер треплет траву. И среди всей этой идиллии — она.       Молодая чародейка, играющая с магическими шарами света, словно забавляясь. Её одеяние — лёгкое, едва прикрывающее стройное тело, изысканное, но откровенное, как будто создано больше для соблазна, чем для защиты. Ловкие пальцы вращали сферы чистой энергии, заставляя их танцевать в воздухе, отражаясь в её смеющихся глазах. На мгновение наблюдатель замер, всматриваясь в экран, как зачарованный. Всё в ней — от легкой улыбки до беспечной грации движений — было чуждым той мрачной реальности, в которой он варился.       «Любопытно… — шепнул он, делая шаг ближе, так что свет экрана едва не осветил его холодное лицо. — Ты… тебе это может быть и удасться».       Он наклонил голову, наблюдая, как она легко касается пальцами закрученной сферы и отпускает её в небо, смеясь.       «Может, ты и есть то, что я так долго искал?» — его губы тронула тонкая, почти хищная улыбка.       Он протянул руку, скользнув пальцами по холодной поверхности экрана, точно касаясь её образа. Экраны вокруг него снова замерцали, но он больше не обращал на них внимания. Теперь всё его внимание было приковано только к ней.       «Скоро… скоро мы встретимся».       И в этот момент, будто услышав что-то, чародейка вдруг подняла голову, посмотрев прямо в сторону экрана. В её глазах мелькнула лёгкая тень настороженности. Наблюдатель довольно улыбнулся, тихо рассмеявшись: «Чувствуешь меня, малышка? Хорошо. Очень хорошо».       И зал снова погрузился в темноту, кроме одного мерцающего окна, в котором девушка продолжала играть с магией, ещё не зная, что за ней теперь следят.