Ⅰ

Мегаполис. Вывески и баннеры. Шум машин и гам людей. Жизнь кипит, словно раки в кастрюле. Однообразные серые дома сегодня поражали! Посерели от утреннего тумана так, как я еще никогда не видела. Ярко-серые люди куда-то спешили по тротуару такого же цвета. Выбегали на темную дорогу, пытаясь куда-то успеть. Неужели жить надоело? Сбивали друг друга и, не глядя в глаза, раздраженно извинялись, если замечали… Взрослые, наверное, бежали на работу, где просидят весь день. Некоторые шли с детьми, видимо, вели их на учебу. Угрюмые мамы и папы, бабушки и дедушки, братья и сестры, казалось, хмурились еще больше от веселых вопросов и громкого смеха. Внимание маленьких очень привлекали единственные яркие цвета – сине-зеленая, иногда от старости выцветшая реклама и баннеры; их веселило, что персонажи и люди на них очень странно себя вели. Подростки, сгорбив спины под тяжестью школьных портфелей, если внимательно присмотреться к лицам, то можно предположить, что мысли в голове самые мрачные, шли в школу. Я сидела на резном подоконнике, держа чашку чая (даже его запах был ярче, чем этот город), закутанная в теплый плюшевый плед сиреневого цвета. Между моими коленями и окном лежала большая пачка вкусного печенья, где-то затерялись шоколадки… «Громкая мелодия титров» – Ой, горе! – вздрогнула девушка. – Я, наверное, сейчас была очень похожа на героинь тех дорам. Только меня не красивый мальчик напугал – блин, разлила чаек, эх… Жизнь несправедлива! – присев спиной к окну, бормотала она. – О! – из-под пледа вынырнула шоколадка. – Это мне нравится! – подняла ее, развернула и начала есть. Я встала, забыв уже о пачке из-под печенья, разлетевшейся по полу. – Да чтоб тебя черт побрал! Агрессивно игнорируя ковер, ступая тонкими носочками по холодному линолеуму, брюнетка бросила плед на кресло, поставила на стол рядом чашку и выбросила обертки в мусорное ведро. Она всегда просыпалась так рано, когда солнечные лучи только-только освещали этот мир из бетонных коробок. Только после того, как они более или менее заполнили его, красотка, немного поразглядывав людей и окружающий мир, идет в ванную комнату для утренних процедур. Душ, вытерлась, почистила зубы – все! – Краля! – улыбнулась она своему отражению в зеркале. Оттуда смотрела девушка лет 14-16: фарфоровая кожа, черные, как вороново крыло, волосы, яркие глаза, словно лед по весне. Маленький носик, розовенькие губки, немного пухлые щечки. Она была одета в большую белую мужскую футболку со старым, повидавшим не одно рождение звезд, принтом, похоже, когда-то это был редкий черный корентейб*. Ее любование прервал шум, будто кто-то упал, а потом и громкий топот парящих ног по деревянным дощечкам ступенек. – Дракошечки, – раздраженно вздохнула девушка и быстро открыла дверь ванной комнаты. – Быстрее-быстрее! Сюда-сюда… – подгоняла она парящих из коридора. – Оух! – парня немного занесло на резком повороте. Они быстро закрыли дверь и замерли, прислушиваясь к шагам за дверью. – Ари, ты моя героиня! – громким шепотом, опасаясь, что его найдут, упав на колени перед своей спасительницей и схватив ее за краешки одежды. – Еще немного, и он меня убил бы! «Места…» – говорит, – «…живого не оставлю», – представляешь, сестренка? – начал шептать парень со слезами на глазах. – Бер, что ты уже натворил? И не мни мне футболку, хватит играть! Тебе не жаль? – строго посмотрела на брата, сложив руки на груди (для выразительности!). – Кому? Мне не ж… – начал было Бер, но, подняв голову вверх, закатил глаза. – Ладно-ладно! – поднялся с колен и отряхнул их. – Но я все равно не понимаю, почему он такой злой. Я просто решил изменить ему стиль, а он психует! – Как я понимаю – не себе. – Да, а при чем тут я? – крикнул он. – Это не я хожу в одном и том же целый год, а то и два. И нечего на меня так смотреть! Я лишь хотел помочь ему стать креативным и красивым! – под конец перешел на крик, пытаясь донести свою мысль. – Бери, если бы ты просто купил ему много модной одежды, то он бы ее просто сложил в шкаф и все. Поэтому я повторяю вопрос: «Что ты уже сделал?» – Ария продолжала давить на брата. – Ты же меня не слушаешь! Я перебрал его одежду, – все-таки сдался парень. – И?! – надавила она. – Накричал на него. Ну, ты же знаешь, как на него это действует. Но он меня перепугал! Нечего было подкрадываться! – оправдывался Бери. – Ой, дурак… – Выходи, черт! Я знаю, что ты там! – послышалось из-за двери. – Линия сейчас занята. Попробуйте позвонить позже или оставьте сообщение после сигнала: «Иди отсюда!» – последнее он сказал писклявым голосом. – Играть со мной будешь? – снова пробасил голос. – Сам виноват! – не переставал нести первое, что придет в голову, парень. – В чем? – пытался сказать спокойно и без эмоций, но получилось на грани срыва сломанным голосом. – Ты меня довел! Я столько раз тебе говорил, а ты не слушал! – ДА…. – Замолкли! Оба! Отойди, – оттолкнула Бери и открыла дверь. Схватив второго парня, потянула его на себя и вышла в коридор. – Сами разбирайтесь. – Ты оставишь меня наедине с Ним? – Да, Чард, оставлю! Повеселитесь, мальчики. Быстро закрыв дверь с громким стуком, Ари взяла стул, который почему-то всегда стоял в коридоре, и подсунула его под ручку двери. – Теперь можно и поесть! – потерла, как муха, руками и пошла с диковатой улыбкой, напевая известную только ей мелодию, к лестнице. Взлетев, танцуя галопом, по закрученным ступеням, красотка резко остановилась на последней. Держась правой рукой за расписанные узорами перила, а левую, согнув в локте, закинула за спину. – Ваше высочество, – поклонилась маленькой девочке, одетой в пышное платье фиолетового цвета. – Доброе утро, – вежливо улыбнулась девочка, ой, принцесса, и сделала реверанс, немного неуклюже приподнимая юбку платья. – Куда спешите? – сложив правую руку перед грудью, спросила она. – Мне нужно забрать кое-что из девичьей комнаты. – Ой, там заняли какие-то два невежды, лучше вам поторопиться, пока эти животные там все не разнесли, – слегка улыбнулась. – Снова одно и то же, спасибо, Ари! – быстро побежала девочка к тем самым «невеждам». Наша героиня подождала, пока на втором этаже не раздастся громкий звук падения стула, громкий звук встречи двери с тумбочкой, стоявшей, к сожалению, слишком близко, пока два басистых голоса, до этого ссорившихся, резко притихли под писклявым детским, соглашаясь с ним. Только после этого красотка, коротко кивнув головой своим, спрыгнула наконец с последней ступеньки. Теперь она шла по дереву, которое иногда заменяла небольшая плитка. Было теплее. На первом этаже стоял шум и гам, все куда-то спешили. Но это была не такая спешка, как на улице. Они смеялись между перепалками из-за пустяков, кто-то кричал из туалета, находящегося на первом этаже, про бумагу, кто-то ему отвечал, кто-то пытался что-то найти, а кто-то помогал накрывать на стол. Хаос. Привычная рутина ее дома. Ари же в этом хаосе стояла особняком, словно наблюдая. Из коридора она, ловко обходя домочадцев, прошла в столовую. «Собираются все! Без исключения! Пока последний житель дома не сядет на свой стул, есть мы не начнем!» – на стене возле витражных, больших, сложных, арочных дверей висела меловая доска. Стол стоял от одного угла комнаты до другого, она прошла в другой конец, возле окна и серванта. Каждый раз все было по одному сценарию: пока кто-то не сядет за стол, это все не прекратится, и этим «кто-то» всегда была она. Вот и сейчас, как только заняла свое место, было поставлено последнее блюдо. – Привет, Анна! – ласково поздоровалась мать. – Привет, мам! – натянув веселую улыбку, сказала она. – Джерри, зови детей! – обратилась женщина уже к мужу и пошла к своему месту. Даже когда Арианна опаздывала нарочно, время словно специально задерживалось лишь для того, чтобы она села первой. Она видела, как каждый раз все ее родственники спешили за стол так, словно их стулья не подписаны… Так вот, за большим, длинным деревянным столом наконец уселись все. – Так! Семейство! – привлек внимание к себе отец. – Давайте помолимся, – он сел, поставив локти на стол, сложив руки в замок, вытянув лишь указательные пальцы, и начал молитву…