Дурочка и точка/анаконда

      – И куда это вы собрались? – сразу за дверьми кабинета Кольт встретил свою коллегу по работе, в её руках была стопка бумаг.       В её тоне Кольт уловил капли желчи, словно она хотела уколоть его, пристыдит в чем-то или отчитать, хотя совершенно не имела на это права, будучи только его заместителем.       – Я хотел немного проветриться, – неопределённо ответил Кольт, уводя взгляд в конец коридора на пожарный выход, – уж очень много дел в последнее время свалилось словно неоткуда.       День уже на данном этапе обещал быть весëлым. Утром пришла целая стопка документов, которыми надо было заняться, но не выходило даже глянуть, с чем там произошла ошибка – Кольта постоянно отвлекали: заходили, просили передать, вызывали, жаловались. Он очень устал от всеобщего внимания к себе, и сегодня особенно остро почувствовал, что хочет побыть в одиночестве и разобраться в себе. И как только он нашëл лишнюю секунду, когда его не требуют с кем-то переговорить или что-то решить, его останавливает Шотган, когда он был на половине пути к своему спасению – минутке с сигаретой на заднем дворе.       – Сейчас необеденное время, мистер Бронсон, – продолжила Шелли, напрочь отрезая путь к долгожданной свободе, – мне очень нужно, чтобы вы подписали данные заявления. Стоит поторопиться, вы же не хотите, чтобы работа стопорилась в самый разгар дел.       Она посмотрела на Кольта так, словно он абсолютно бездействовал и даже способствовал всем преступлениям, происходящим в городе. Возможно, она хотела уверить шерифа, что своим небольшим перерывом он обрекает все дела по раскрытию преступлений на неминуемый провал.       Не дождавшись ответа, Шотган прошла за спину Кольта и сама открыла дверь в кабинет, проходя внутрь. Это было как минимум неуважительно, а как максимум, она даже не выслушала мнение начальника по данному вопросу. А думал он следующее:       – А это никак не может подождать? Я просто сейчас занят... У меня... У меня очень важная встреча, так что...       – Вы же вроде шли проветриться, – она перебила, еë голос смягчился, она словно смеялась, что поймала его на такой примитивной лжи, – или теперь на важных встречах начальники расслабляются?       – Заместитель Шотган, – со сдавленной злобой процедил Кольт, – по-моему вы забываетесь.       Она оставила бумаги на столе повернулась к Бронсону лицом:       – А по-моему это вас касается, больше чем меня, – она явно хотела сказать ещë очень много чего – это было понятно по тому, как сильно раскраснелся её лоб, но, выдохнув, выдала только, – просто сделай это хотя бы до вечера. Сделай уже хоть что-то.       Она покинула помещение, оставив Кольта в раздражении.       – Сделай хоть что-то, бе-бе-бе, – передразнил Кольт Шелли, – научись сначала, обращаться на "вы".       «Я из кожи вон лезу, зарываюсь в делах, – Кольт ходил по кабинету кругами, – и что я слышу взамен? Да, конечно, я же вообще в этой жизни ничего не делаю», – он остановился и выдохнул в свои ладони, оттягивая пальцами нижние веки, чтобы отвлечься.       – Шериф, здраствуйте, – в кабинет снова кто-то заглянул. Это конец света >:((( ***      Было уже достаточно поздно, Кольт весь день просидел в своём кожаном кресле, от чего задница знатно пропотела, да и не только задница.       – Чëртова работа, чëртовы сотрудники, – в пол голоса ругался Кольт, периодически ëрзая и тщетно пытаясь закончить этот бесконечный рабочий день.       Осталось совсем немного, но голова настолько опухла, а мысли разбегались кто-куда, что сосредоточится было нереально. Просто хотелось выключить лампу, свет которой раздражал глаза, потерять вес и оказаться под струями прохладного душа, сбегая от духоты департамента. А потом опуститься в приятную, мягкую, чистую постель, наконец позволяя себе расслабиться.       Кольт настолько замечтался, что вероятно задремал и сам этого не понял. Онемевшая рука отпустила ручку и упала на бумаги, а за ней последовала и бедовая голова. Правда это сомнительное блаженство продлилось недолго.       – Отдавай скорее мои документы, – бесцеремонно Шелли зашла в кабинет и даже не постеснялась громко говорить, для неё только на руку то, что шериф спит на работе, и она может его засечь за нарушением трудовой деятельности, – очень надеюсь, что они готовы, потому что задерживаться на работе в неоплачиваемое время я не собираюсь, поэтому шевелись.       – Что? А? – Мужчина сперва не понял, где он вообще находится, но сразу прозрел, как только увидел Шотган рядом с собой, она протягивала руку в ожидании.       – Слушайте Шелли, вы очень хорошо справились со своими обязностями сегодня, поэтому, – он не смог сдержать зевок, и попытался соскочить, – поэтому можете идти отдыхать, я сам всë отнесу куда следует.       – Так-так-так, – Шелли как-то очень зло это сказала и нахмурилась, сложив руки на груди, – что-то мне подсказывает, что наш шериф не справляется со своими обязанностями, что вы думаете на этот счëт, мистер Бронсон?!       Она угрожающе наклонилась к сидящему Кольту, которому этот диалог нравился всë меньше и меньше. Шелли не стеснялась превышать свои полномочия и в негативном плане нарушать личную границу своего начальника, чем заставляла его чувствовать себя некомфортно, неприятно и в общем как-то странно.       Его посетила мысль, что в последний месяц, она слишком часто доставляла ему проблем. От чего работа становилась не то, чтобы невыносимой, но нервы трепала точно. А сейчас, после всех тех стараний, которые он приложил, чтобы оправдать ожидания граждан, что выбрали его на роль шерифа, она заявляет, что он не годен на своë звание. Кольта это очень оскорбило.       – Я думаю, что это не вашего ума дело, – Кольт поднялся со стула, чтобы на него не смотрели с высока, хотя погоды это особо не сделало, он ростом был ниже своей коллеги сантиметра на два, – ваше дело следить не за мной, а за своими обязанностями, обязанностями ЗАМЕСТИТЕЛЯ, понятно!       Кольт вообще редко на кого-то кричал, но осознав насколько омрачает Шотган всë хорошее, насколько она перекрывает своим негативом все положительные воспоминания о вступлении на новую более высокую должность, что не злиться на неё было просто невозможно. Тем более он так устал от всего этого: чего она к нему прилепилась, зачем так донемает и изводит? Он решительно не мог понять, знал наверняка только одно, она его терпеть не может, и этому даже причина не нужна.       – Как раз-таки моего ума дело, потому что все знают, что твоих мозгов не хватит, даже чтобы два плюс два сложить, – это уже выходило далеко за рамки формального общения, да и норм приличия.       – Я так понял, ты забыла, – Кольт ткнул пальцем ей в плечо, за что тут же получил. Его руку Шелли отпихнула, не намереваясь отступать. – Заместитель должен выполнять приказы выше стоящего, то есть – меня. Так что подавись. Меня избрали шерифом путём голосования. И теперь думай ты, тупой каждый, кто голосовал за меня, или все-таки у одной пизды, корона упала.       В моменте Кольту очень хотелось сказать дерзкой коллеге, что-то обидное, потому что его чувства были задеты, а отстанавливаться шериф вообще не умел. Он взял еë за плечи и оттолкнул от себя, от чего девушка чуть не упала.       – Эй, ты совсем сдурел! – Шелли удержалась на ногах, но сделала шаг назад, чтобы не дай Бог, этому придурню ещë что-то в голову взбредëт. – На себя посмотри, ты вероятно про себя рассказываешь. Скажи тебе слово о твоей халатной работе, так ты весь на желчь испускаешься!       – Чья бы корова мычала!       – А что насчëт голосов, так все просто повелись на твою прилизаную внешность, – на это раз Шелли не стала подходить ближе и испытывать судьбу, она вертелась в центре кабинета, ни на секунду не выпуская из виду злющего начальника, – всем хочется видеть в новостях фотки красавца-героя-защитника, ты всего-лишь лицо нашего департамента, а за внешностью ничего нет, пуф, пустышка!       – Ааа, я понял, – с издевкой начал Кольт.       – Я удивляюсь, что хоть что-то ты понимаешь, – не слушая, перебила девушка.       – Ого-го, какие мы самоуверенные стали, – он стал подходить ближе, – я понял, что кажется ты очень остро переживаешь свой самый большой проигрыш, ты сама мне это только что сказала.       Он обошёл Шелли кругом, точно удоствоверяясь, что она слушает внимательно и внемлит каждому слову:       – Ха-хааа, как это смешно, ты так обозлилась лишь потому, что я затащил гонку выборов одним своим милым личиком. Хотелось бы попросить прощения, да вот только не я виноват, что ты никому и даром не нужна, поэтому признай своё почётное второе место. И-и-и начни уже исполнять мои приказы: пошла вон со своими отчëтами!       Это было ликование, Кольту показалось, что он своими силами докопался до самой истины неприязни Шотган – хотя казалось бы она на поверхности и весьма очевидна. Он поразил врага своего – хотя она и замучила его всего за месяц и довела до срыва. Но в моменте он был счастлив, как ребёнок. Для него это безоговорочная победа.       – Раз ты такой начальник-шериф умный-невероятный, как тебя вообще земля носит, – Шелли закатила глаза, чувствуя, что Бронсон упрямый козëл, и, что при сложившейся ситуации она не может вынудить его действовать так, как она скажет. Поэтому она решила действовать умнее. – Если ты приказывашь уходить, тогда отдай мне отчеты, и меня тут не будет, мистер шериф.       Кольт оказался доволен еë ответом, на его просьбу. Поэтому порылся в завалах на столе и выудил оттуда стопку:       – Я вытерпел львиную долю этой тягомотины, – шериф торжественно вручил бумаги помощнице и добавил, – проверь там, мало ли я что проморгал (возможно половину) и сделай правки, это ведь твои обязанности, моя правая рука.       – Да конечно, – Шелли кивнула головой и повернула к двери, потихоньку сливаясь с документами в коридор, – я сейчас пойду проверю, что ты там сделал и на основе увиденного накатаю жалобу в департамент штата. Так что жди проверки по твою душу насчëт твоей львиной доли работы и еë качества.       – Что?! – Кольта охватила паника, вышестоящие инстанции точно будут проблемой покрепче, чем горячая испанка мелтешащая на фоне. – Я приказываю остановится или... Или Я ТЕБЯ УВОЛЮ!       Прозвучало достаточно жалко, потому что Шелли, ничуть не испугавшись, флегматично обернулась, стоя в дверной проём, его слова явно были неубедительны.       – Теперь ты понял, что даже обычную словесную перепалку не тянешь? – Шелли рукой замеряла вес кипы бумаг словно от скуки, хотя в душе она ликовала. При следующей фразе её взгляд поднялся на несчастного Бронсона, – я подумаю насчëт твоей карьеры, в твоих интересах найти меня.       Она выскочила в темноту коридора и оставила разбитого Кольта одного. Он желал этого целый день: наконец побыть в одиночестве, разобраться в себе. Но сейчас это было страшно, его благополучие повисло на волоске. Один важный разговор может решить его дальнейшую судьбу.       – Шелли, стой, – он с опозданием рванул к открытой двери и в моменте ощутил усталость – все конечности отяжелели, а голос уже стал похрипывать от напряжения, но он всë равно крикнул в пустоту и мрак, – подожди! ***       Кольт изнуренно подошёл к двери, в темноте не была видна табличка с именем отныне ненавистного ему человека. Он постучал, точно зная, что она никуда не ушла и ждёт.       – Проходите, – и снова этот вроде и обычный, но достаточно мерзопакостный тон, – я удивлена, что вы так быстро мистер шериф, обычно до вас медленно доходит.       Кольт опустил голову, лишь бы ничего не видеть, Шелли взяла его под локоть и провела к столу, намного менее масштабному, чем его собственный. Кольту было ужасно некомфортно в её кабинете, таком небольшом, где стены давят на восприятие, стол упирается в грудь, давит сама деспотичная персона коллеги. Она правда тут царица, в её логове зла нет ни одной соринки и все расставленно, как по фен-шуйю. Ну точная противоположность его обители.       – Что же привело моего скромного, милого начальника в мой кабинет, – издевательски незнающе пролепетала Шотган, – вам же раньше дело не было до этого.       – Хватит этих глупых игр, – тихо прошипел Кольт, так и не поднимая головы, – я лишь хочу сказать, что между нами произошло недоразумение.       Ему и так было сложно произносить эти слова, видит Бог, ему надо будет просить прощения и может быть даже выпрашивать. И Шелли совсем не собиралась помогать, она и правду сейчас сильнее, чем когда-либо.       – Недоразумение. Недоразумение? – не сдердавшись, рыкнула она, выгибаясь через стол.       – Агх, Шелли послушай, – он сжался в комок ещë сильнее, нервно хватая свои плечи и упераясь локтями в деревянный стол, – мне... жаль, что так вышло, я просто сегодня устал, да и ты не особо питаешь любви ко мне.       – Ты? Устал? – Кольт отчётливо слышал, что она достаточно близко к его уху, и это странно ощущалось, он боялся даже изподлобья посмотреть, чтобы не дай Бог встретиться с ней взглядом, он сгорит толи от стыда, тили от своей злобы, – но сил кричать и ругаться, доказывая своё превосходство у тебя всегда есть, я права, мальчик?       «М-мальчик? Она назвала меня...?» – Кольт не успел одуматься, он действительно достаточно медлительный, его крепко схватили за волосы прямо у корней и заставили приподняться над столом. Она заставила приподняться. В глаза ударил свет от лампы, ослепив и без того зажатого шерифа. Он зажмурился, чтобы не видеть свою напарницу.       – По-моему неприлично сидеть уткнувшись взглядом в пол, когда с тобой разговаривают.       Она сильнее сжала волосы и раз тряхнула, реакция последовала незамедлительно. Кольт перестал держаться за самого себя и схватился за запястье Шелли, но даже не пытался двинуть её руку, зная, что она не отпустит, а больно будет только ему.       – Ай, больно, – пискнул он, – за что Шелли?! Я ничего плохого не сделал! Это было так жалко, что даже умиляет. Он открыл глаза, в них даже появились слëзы, но они никак не связаны с раскаянием. Он дрожащим голосом говорил, что ничегего плохого не сделал, и видимо он действительно верил в это. Хотя совсем недавно мог иметь наглость быть куда более резким зверем, чем блéющая овечка.       – Ты сделал очень много чего наперекор моим планам, – она впилась в него глазами, от которых Кольт был не в силах отвести взгляд, – так что слушай меня сюда.       Она потянула за шевелюру сильнее, вынуждая шерифа подняться и наклониться над столом, от чего от любой её малейшей манипуляции влево-вправо с его волосами, он неминуемо терся пахом об столешницу.       – Посмотри на себя, – она потянула сильнее, заставляя его издавать неприятные слуху звуки, – ты совсем зелёный, жалкий, смазливый мальчишка. Я не знаю, кто тебе сказал глупость, что стать офицером тебе действительно стоит. Ставлю на то, что это сделала твоя мамка.       – Мммм, – только и смог ответить Кольт, который чувствовал себя просто ужасно. Сейчас он ощущал не только физическую, но и психологическую издëвку над всем его существом. Его злостно оскорбляли, унижали, а он даже не мог пошевелиться, потому что боялся. Бронсон в душе не знал, на что теперь способна эта женщина.       Она вышла из-за стола и потянула его за собой. Кольт неуклюже просочился в щель между столом и стулом, спотыкаясь о последнего, от чего упал. Но Шотган даже не думала его выпускать, он сам себе сделал больно, рука Шелли словно скальпировала его натянутую кожу. Чтобы заглушить боль он подполз ближе и встал на колени, что делать в узких брюках херовая идея. Ему и так было тяжело совладать со всеми уставшими конечностями, теперь пришлось ещë и с постоянным давление на причинное место.       – Я хотела с тобой по-хорошему, но ты лишь скидываешь свою работу на меня, потому что сам в состоянии только выезжать на публичные мероприятия. – Она заставила выгнуть шею так сильно, что у Кольта заболел затылок, а потом стала тянуть вверх, от чего ему пришлость схватиться за её ноги, избегая пущей боли в корнях волос, которые она по ощущениям, хотела выдрать, – значит ты сейчас возьмешь ручку и напишешь заявление об отставке, понял!       – Шелли, прошу не надо, – он складывает руки вместе и напрягается в спине, чтобы поддерживать себя в вертикальном положении, но как только она выпускает его шевелюру, он падает и ударяется носом. Во рту появляется вкус крови. – Не нада, пожалуйста, пожалуйста, я очень прошу.       Кольт сам не ожидал, что станет просить настолько открыто. Он видел перед собой свои ладони и носки её берцов. В момент он подумал, а если она сейчас со своего маху ударит его в лицо, от одной мысли все тело обливалось потом. Он ощущал как холодные капли стекают по его горячим вискам. Они виснут и падают на пол, а некоторые на обувь Шотган, от чего внутри все снималось, как бы она отреагировала, зная это? Ужасно разозлилась бы и точно отпинала, или наоборот – Кольт не знал, как реагировать на подобные мысли в своей голове – похвалвалила бы и сказала, что он действительно хороший покорный мальчик, раз воляется в её ногах и просит и просит.       – Я очень прошу...– он медленно поднимает голову, от чего свет играет в его слезливых глазах, – позволь мне остаться на любимой работе.       Он смотрит вверх на непоколебимую коллегу, хотя что-то в ней изменилось: веки прикрыли глаза, опуская тень на и без того чëрные глаза, а лицо стало менее недовольное, чем обычно. В принципе с такого ракурса всë выглядело по другому. Были заметны все прелести её заурядного на первый взгляд тела. Отсюда было видно мягкую округлость её груди и места, где рубашка топорщилась от её объема. Как под ней собиралась складка ткани и переходила на изгиб талии и резинкой держалась за бедра. А потом начинались форменные брюки, такие же узкие и колючие, как у него. Вот только у него не было настолько больших бёдер, поэтому штаны не смотрелись настолько тугими, как на ней, хотя сейчас ощущались именно так. Весь этот неподвижный сильный образ отпечатался в голове шерифа и произвёл большое впечатление, что он ощущал неприятное нарастающее напряжение во всем теле. Это можно описать как скованость, затëкшесть – сидеть на коленях с каждой секундой становилась сложнее, тело ныло, хотелось сменить положение, хотя это не решило бы проблему. Расдраженность и чувствительность кожи – сейчас каждый слой одежды чувствовался, как лишний элемент, терсь и мерзко прилипал к влажной горячей коже, от чего Кольт ощущал себя грязно. Воротник впилился в шею и не давал нормально дышать, ремень казался слишком тугим, а туфли меньше на размер. Ужасное вездесущее ощущение жара – Кольту казалось, что он горячий, как печка в салоне автобуса и, если приглядеться, то от него идет пар. А в местах, где кожа не прела под одеждой, и соприкасалась с воздухом, она жгла и покрывалась мурашками. В совокупности напряжённые нервы и мышцы собирались в один давящий комок в паху, пульсаций переливаясь мутными движениями. Ткань брюк начала топорщиться, удерживая в тесном пространстве появившуюся эрекция. Кольт точно не такого ожидал от разговора про судьбу его карьеры, не ожидал, что сам поймает себя на пошлых мыслях о своей коллеге, не знал, что возбудится, как маленький, просто, как нехер делать. Он постарался сдавить бедра ближе, чтобы не выдать своего плачевном состояния.       На лицо полезла неопределённая кривая полуулыбка, когда Шелли пришла в движения, слегка наклоняясь и укоризнено осматривая Кольта, словно зная о всех его мыслях насчëт своей персоны.       – Я сделаю всë, что ты попросишь, – Кольт не узнал свой собственный голос, звучал он надрывно и выше, чем обычно, но он продолжил, словно ничего такого не заметил, – только оставь мне мое место, и мы обо всем остальному договоримся.       – Хм, – Шелли пощупала свой подбородок, продолжая осматривать сидящего на полу шерифа, от чего тот внутри просто исходил на нитки, – ну это вполне реально устроить, но у меня есть некоторые условия.       – Правда? – Кольт был согласен на любые условия, он пододвинулся ближе и сложил руки вместе, – пожалуйста, ты самая снисходительная девушка во всем департаменте.       – Ой-ой как вы запели, мистер шериф, – Шелли повернулась спиной и отошла к столу за документами, чем позволила Кольту проследовать взглядом за её задницей. В штанах стало теплее.       – Мои условия такие: можешь сидеть и дальше в своём царском кресле, НО отныне слушайся и не соевольничай в моëм департаменте, – к слову, Кольт уже с успехом начал выполнять данное условие, – я тут голова, ты только лицо, будешь делать, как я скажу и работа станет раз в 10 продуктивнее и проще, так что не приперайся.       Она подошла обратно, подмечая, как он пристально смотрит за каждым её движением. Осановилась прямо перед носом и протянула документы:       – Предлагаю тебе начать с этого, можешь закончить свою работу. А я, так уж и быть, не буду ничего докладывать. – Шелли лукаво улыбнулась, наклонившись заглядывая в красное лицо Кольта, и тише добавила, – только попробуй меня уволить, и всë тут рухнет. Признай без меня, ты – никто. А если посмеешь, я посмотрю на стремительное падение твоего социального рейтинге, мистер Бронсон. Так что лучше скажи спасибо, что я тут работаю.       Кольт держал в руках документы и пытался сосредоточится на словах произносимых Шелли, но его сбивала с току близость между ними и её тёплое дыхание, опаляющее его щеки.                         Единственные мысли, которые сейчас бегали в его голове, о то как сильно он бы хочет, чтобы Шотган взяла ответственность, которой она так хвалится, о его нынешнем состоянии. Чтобы она поняла, что своими действиями намеренно или нет, заставила желать себя. Как же ему хотелось, чтобы она опять взяла его за волосы, и захотела его так же, как он её хочет сейчас. Она бы руководила процессом, но восхищалась бы им. Этот полуоформленный образ опять стоял перед глазами, стойкий, властный, будоражащий сознание.       Вот только Шелли, интересовали исключительно деловые вопросы, а таскание за волосы было лишь запугиванием, Шотган в душе не подозревала, какой желанной девушкой стала для своего начальника. ***       Кольт сгорел.       Вернувшись в свой кабинет, Кольт закинул неважные на данный момент бумаги на стол. Он сгорбившись сидел в кресле, сжимая пальцами ляжки так, что костяшеки белели. Разум прибывал где-то далека, он даже не помнил, как вернулся к себе, помнил только то, что много извинялся, а Шелли по доброму невинно смеялась. Боль, которые он причинял себе путём вжатия ногтей в кожу, не помогала отвлечься от мучения. Он со злобой посмотрел на источник своего несчастья, на эрекцию, торчащую из-под брюк, которая с насмешкой указывала на него. Он ведь абсолютно сам виноват, что все так сложилось.       У Кольта кружилась голова, язык во рту казался толстым и сухим из-за тëплого воздуха, который он выдыхал. Он с трудом мог глотнуть, чувствуя, как трещины на губах расходятся. Он находился в возбуждённом состоянии и был очень взвинчен, словно эта пытка продолжалась уже целую вечность. Это причиняло физическую боль. Его орган болел, пульсировал и требовал внимания. Теперь, когда он остался один, он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме пульсирующей потребности между его ног. Кольт никогда раньше не попадал в ситуацию, в которую его сегодня поставила Шелли, ни к кому он не испытывал таких чувств в столь неоднозначно ситуации. Раньше он считал Шелли в лучшем случае вечнонедовольной напарницей, а в худшем — злобной бабищей, которая портит ему жизнь. Но теперь? Она поглотила его целиком. Он жаждал её внимания. Он нуждался в её обществе и одобрении, хотел, чтобы она снова прикоснулась к его волосами и погладила, сказав, что он хороший мальчик.       Когда он вышел из её кабинета, то не мог перестать о ней думать. Когда он думал о ней, его мысли скатывались к пошлостям, которые, как он и не подозревал, были ему доступны в отношении коллеги. Еë полуобнажённые образы в его голове возвышались над ним, командовали им. Её руки, опускались в его брюки, проводили по мягкому пушку́ и скользили по члену своей нежностью. Еë язык на его шее спускается от кадыка до ключиц, но так и не доходит до второй пуговицы на его рубашке. Её обнажённое тело на нём, но размытое, искажённое, неподвижное.       Он хотел её. Во всех смыслах этого слова.       Шелли Шотган проникла в самую его суть. Она собиралась погубить его. Он боялся, что она уже это сделала. Кольт вскочил с кресла. Он уже был на грани безумия. Если он будет сидеть здесь, то точно сойдет с ума. Ему нужно было поскорее убраться из департамента в свою квартиру, чтобы ни одна вещь не могла напоминать о Шелли. Он решил, что сейчас ему просто нужно принять холодный душ, отдохнуть и всë наладится.       Шериф схватил свой портфель и начал сгребать все документы, пытаясь запихнуть в папку, чтобы унести с собой и закончить уже в безопасном месте. Но всë валилось из рук. Почти на каждой грëбаной бумажке, он видел еë аккуратный почерк. Он отступил назад. Нет. Это не поможет. Даже если он окажется дома, он все равно принёсет частичку её труда туда, и ничего толком не поменяется. Внутри него всë равно будет скребстись зверь другого рода, вовсе не усталости.       Он нуждался в облегчении. Ему нужно было избавиться от этого. Ему нужно было избавиться от неë.       Глядя на своё кресло, Кольт внезапно почувствовал себя заключённым в камере смертников, который смотрит на электрический стул, ожидая собственной казни.       Он снова сел.       Его рука зависла над промежностью, пальцы сгибались и подрагивали, пока он обдумывал, что собирается сделать. Это было странно. Кольт чувствовал, что это в корне херовая идея, но отступать попросту не было сил. Он один и настойчивое желание полностью поглащало его сознание, завлекая заняться онанизмом, ведь все равно никто не узнаёт. Это навсегда останется тайной, которую он точно никому не расскажет. Его собственное разочарование и гордость смешивались, Кольт чувствовал себя ужасно нервным и беспомощным от чего злился только сильнее. Огромный спект эмоций застовлял шерифа сомневаться, но рука сама тянулась исправить ситуацию, потому что терпеть было просто невозможно.       Он начал медленно, аккуратно провёл пальцами вдоль ширинки, а потом обхватил себя через штаны, слегка сжимая. Это вызвало прирывистый еле слышный вздох облегчения, сняв едва заметное напряжение, которое было глубоко внутри него. Но этого было катастрофически мало с каждой секундой предыдущее действие обесценивалось, оставляя после себя только большую потребность в этих самый действиях, как самый настоящий замкнутый круг, из которого было уже не выйти.       Он поспешно расстегнул брюки и поджал губы, шикнув, когда его эрекция получила больше пространства. Она растянула его нижнее бельё и бесстыдно торчала из штанов. Кольт с отвращением хмыкнул, увидев влажное пятно на кончике, которое, похоже, высыхало и снова намокало несколько раз за вечер. Он не хотел предполагать в какие моменты это случалось, потому что мыслями сразу переносился в недавнее прошлое. Его даже никак не стимулировали: ни поцелуев, ни прокосновений, ни сексуальных намёков – ничего. Полное отсутствие контроля над собственным телом было жалким и просто выбешивало.       Желая поскорее закончить с этим глупым новождением, Кольт стянул с себя нижнее бельё, освобождая себя полностью. Первое прикосновение было лёгким, он обхватил член снизу и сразу ощутил тяжесть, не присущую ему ранее. По всему телу волной пробежали мурашки. Он чувствовал, как кровь стучит в ушах от напряжения и предвкушения при виде толстых гротескных вен, тянущихся к красноватой головке, где кожа была натянутой и блестящей. Он видел то самое предсемя, которые намочила его боксеры, да, он потëк как сучка, и от этой мысли ему становилось очень стыдно. Кольт провёл большим пальцем по кончику и отпрянул, стиснув зубы и извиваясь от дискомфорта. Он был слишком напряжен и сверхчувствителен, поэтому от проделанного не получил и капли приятных ощущений, жжение затмевало любое удовольствие. Кольт предположил, что сам виноват в том, что так долго не решался сесть и вздрочнуть.       На пальцах осталась прозрачный вязкий секрет, который Кольт размазал по длинне ствола по возможности. После чего обхватил член рукой и сделал несколько пробных движений пока жидкость ещë не высохла. Что-то тёплое и приятное зашевелилось у него внутри, прогоняя дискомфорт. Он снова провёл рукой по члену. И ещё раз. Насупившись, он слегка съехал по креслу, чтобы подлокотники не мешали ему расставить ноги. Пальцы на ногах стали упëраться в узкий носок ботинок, от удовольствия Кольт непроизвольно их сжимал, от чего ему казалось, что у него начнутся судороги, но этого не происходило. Благодаря новому положению он смог откинуться на спинку кресла, создав для себя опору, и лучше ухватился за член, сдавив его сильнее.       В комнате стало очень душно, и это ощущение усиливалось с каждым тяжёлым выдохом шерифа. От непристойного звука, с которым его кулак ударялся о бугорок лобковой кости, у него заложило уши. Он пытался сосредоточиться на этих осязаемых, реальных вещах. Только на себе, на задаче, которую он выполнял, на удовольствии, которое это ему приносит. Он отказывался закрывать глаза. Каждый раз, когда он это делал, он видел её. Шелли стала ярким образом в его сознании, запечатлённым на внутренней стороне его век. Еë гадкий характер и острый язык с сегодняшнего дня будоражили его мысли, потому что он познал еë силу. Она единственный человек, который дал отпор ему, грубо осадив. В глубине души, в чем Кольт никогда не признается даже самому себе – ему это понравилось. Не со всеми её словами он солидарен, от того это и можно назвать войной, и она ещë не закончилась. В переломный момент он смог почувствовать и увидеть намного больше, чем просто его обычную сварливую напарницу Шотган. Теперь она вся воспринималась иначе: еë тело стало манящим, еë акцент стал завораживающим, хотя раньше сильно раздражал, еë характер возбуждал и побуждал бороться с ней, хотя кажется он понял, что уже проиграл, как только перешëл ей дорогу и не дал стать шерифом.       Теперь даже с открытыми глазами она была единственным, что он видел. Свет настольной лампы отражался от предметов, и по стенам ползли длинные стройные тени, которые повторяли её очертания. На тумбочке стояли фиалки, их цвет был точь-в-точь еë густые кудри. Деревянные часы поблесктвали выпуклым стеклом, как пара еë карих глаз.       – Ш-шелли, — захныкал Кольт.                   Несмотря на то, что он был один, он прикрыл рот рукой. Возможно от стыда, возможно от злобы на себя за такие влажные мысли, о человеке, который его в хуй не ставит. Хрипло прирывисто звать еë, унижаться дальше. От чего-то это доставляло, переполняя его, но в душе была пустота, которая сильно болела. Метания смеси из физического удовольствия от толчков к скольжению и эмоционального волнения, что это иллюзия сознания, он сейчас один и ничего для неё не значит, оставляли Кольта мучаться со своей больной башкой с фантазиями.       Он уже прошёл точку невозврата. С таким же успехом он мог бы полностью отдаться своему желанию и погрузиться в мысли с головой подальше от переживаний.       Кольт запрокинул голову, закатил глаза и подумал о Шелли. Переместился в тот момент, когда хватался за еë ноги, когда она было так близко и держала его. Он непроизвольно свободной рукой скользнул в свой растрепаный начëс и посильнее сдавил кулак, хватая волосы, эмитирую еë движения. Он провёл в сторону, теперь его щека вжималась в спинку кресла, а он представлял, что это её ноги. Что он трëтся о её ляжки, пока она таскает его за волосы. Ему хотелось упереться носом в её промежность и смотреть в глаза. Он подумал, позволила бы она ему сделать ей приятно.       Его мужская ладонь была грубой по сравнению с чувствительной кожей его члена. Он представил, как приятно было бы обхватить его её руками. Мягкими и нежными, но очень сильными. Для верности потянул себя за волосы больше, чтобы в последний раз ощутить, как это было с ней, а затем опустил руку на подлокотник и ощупал обивку, словно это какая-то мягкая часть еë тела. Он представил, как стягивает с неё галстук, проводит пальцами по передней части её рубашки, чтобы расстегнуть пуговицы, а затем опускает бюстгальтер, чтобы сжать её обнажённую грудь в руках. Кольту подумалась, что его белые от напряжения костяшки и бледная кожа будут красиво контрастировать с еë кожей, цвет которой ему напоминал какао с упаковки "несквик", которое он любил пить в детстве.       Его фантазия сменилась, и он уже прижимал Шелли к столу в её кабинете. Её брюки и нижнее бельё были спущены до лодыжек. Он был между её ног ритмично двигается в такт её тела. У Кольта никогда не было любовников испанцев, но ходят слухи, что они невероятно горячие. Так какого было бы иметь секс с Шелли? Это казалось ему весьма привлекательным, если представить, как ещë она сможет помыкать им во время его самого страстного секса за всю жизнь. Он представил, как Шелли плотно обхватывает его пульсирующий член, насаживается, позволяя погрузиться в её тëплые, тугие объятия. Как она оскорбляет его на своей таробарщине. О, он знал, что это будет чëртовски божественно.       Кольт вцепился зубами в руку, когда из его горла стали вырываться короткие хриплые стоны. Он и не подозревал, что способен издавать такие отвратительные, жалкие, рваные звуки. Он даже не мог оценить, насколько они громкие. Кольта пугала мысль о том, что кого-то привлечëт посторонний шум, и его прервут, уличив в самоудовлетворении прямо на рабочем месте, что не очень приветствуется. В глубине сознания он хотел, чтобы Шелли была единственная, кому бы он позволил знать об этом, может тогда бы коллега поняла, что он не такая уж и пустышка раз может чувствовать такой огромный спектр эмоций только от одной мысли о ней. Но в реальности... Нет, нет и ещë раз нет, она тем более не должна знать, это только подтвердило бы еë главенствующую роль. Возможно она бы высмеяла бы его и стало бы только хуже.       Кольт изгибался, чувствуя давление внутри. Он понимал, что это уже невозможно контролировать, поэтому все что он мог делать сейчас – это пропихтвать свой член в плотное кольцо своих пальцев, ожидая скорой разрядки. Мужчине хватило пару толчков: Кольт отрывается от кресла, резко, рвано проводит рукой вдоль члена и гортанно стонет, приоткрыв губы. Давление в животе вспыхивает и растекается волнами удовольствия. Свободной рукой он в отчаянии вцепляется в подлокотник, а голова становится настолько тяжёлой, что шея под её весом прогибается. Он падает и стукается о край стола, уперевшись в него лбом, тупая ноущая боль тут же даёт о себе знать. Он кончает, пачкает руку, свои штаны и возможно что-то ещë, но он не видит этого. В мгновение Кольту показалось, что он ослеп. Его кулак, ноги и конча ебаная просто расплылись в одно пятно, он не мог сфокусироваться на чем-либо, бесцельно смотря сквозь. Кольт откинулся на спинку кресла, когда пелена наконец начала рассеиваться. Его грудь тяжело вздымалась, а к лицу прилипли влажные от пота волосы, он сидел и слушал, как бьется его сердце. Когда Кольт понемногу вернулся к реальность, он посмотрел на последствия и издал стон отвращения. Мужчина не подумал, что у него нет ничего, чем можно было бы убрать сперму, которая продолжала капать из наполовину опавшего члена, который жалко поддергивался. Вздохнув, Кольт вытер руку о край рубашки и пообещал себе, что по приходу домой первым делом примет душ. Поэтому натягивает грязное и мокрое белье на себя, ëжится и застегивает ширинку. Спасало только то, что у него длинное пальто поэтому и никто не будет видеть эти многозначительные пятна, делая вероятно правильные выводы о этиологии их появления.       Он собрался, взял портфель, выключил свет. Рабочий день закончился, как он и желал ранее, но ни физически, ни эмоционально он не чувствовал себя лучше. На самом деле, всё было с точностью до наоборот. Шерифу казалось, что он получил удар молотком по паху. Что ещё хуже, после мастурбации к нему одновременно пришли ясность и трезвость, оставив его с тяжёлым чувством стыда.       Он пока не знает, как будет теперь спокойно смотреть в глаза своей напарнице.