Глава 9. Корни зла

Когда Джейн пришла в себя, её пальцы всё ещё дрожали, она была отрешённая после видения. В голове гудело, словно что-то пыталось вырваться наружу. Её взгляд метался по помещению, пока не остановился на своей руке — та всё ещё сжимала забытый конверт, оставленный Дженифер. Открыв его, она почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри неё. На фото была она — маленькая, лет шести, в ярко-жёлтом платье. Рядом стояли мужчина с густыми темными каштановыми волосами и женщина с холодным, отстранённым взглядом. Они были запечатлены в холле… именно в этом отеле. Даже архитектура не изменилась. Те же люстры, те же колонны. — Этого не может быть... — прошептала Джейн. Пальцы затряслись, когда она достала вторую фотографию. На ней отец держал её на руках, а позади стоял мужчина в светлом костюме — он что-то говорил в ухо её матери. У него были резкие черты лица и холодный взгляд. Подпись на обратной стороне заставила её сердце замереть: «Семейное фото». Не в силах сосредоточиться, Джейн вышла с номера, ей было тяжело дышать, она пошла по коридору, машинально глядя на двери. На одной из них не было таблички с номером. Инстинкт — или нечто большее — подтолкнул её к ней. Дверь была приоткрыта. Когда она вошла, всё внутри будто застыло. Это был номер, но не обычный. Потолок казался слишком низким, свет — приглушённым. Мебель — старая, потёртая, будто из другого времени. На стенах висели детские рисунки. Один особенно привлёк её внимание: корявым детским почерком было написано «Мама злая. Папа боится. Меня никто не слышит». Джейн сделала шаг назад, но дверь со щелчком захлопнулась за её спиной. Щёлкнул замок. — Эй! — крикнула она и рванула ручку, но безрезультатно. Металл не поддавался. — Откройте! Кто-нибудь! Ответа не последовало. Только глухое эхо её крика.

***

Где-то на другом конце отеля, в старом кабинете на верхнем этаже, двое людей наблюдали за происходящим через скрытый монитор. Комната была окутана полумраком, лишь тусклый свет лампы освещал письменный стол, заваленный старыми бумагами, чертежами и чёрно-белыми фотографиями. — Она всё ближе, — произнес глубокий мужской голос. Владелец отеля — Генри — стоял, заложив руки за спину, с безмятежной уверенностью наблюдая за экраном. — Это её природа, — ответила женщина, сидевшая в кресле напротив. В красном бархатном халате, с идеальной укладкой и холодным взглядом, она напоминала королеву на троне. — Моя дочь всегда была любопытной. Но слишком многое хочет знать. — Как и её отец, — усмехнулся Генри. — Он задавал вопросы, начал подозревать. Это было… неудобно. Женщина подняла взгляд и медленно кивнула. — Да. Он не понял, что мы с тобой не просто играем в отель. Мы собираем то, что осталось. Завершаем начатое. А он… Он стал слаб. — Поэтому ты избавилась от него, — сказал Генри. Его голос не выражал ни осуждения, ни сожаления. — Ты приказала? — Я сама сделала это, — холодно произнесла Эвелин. — Он пришёл ко мне в ту ночь. Сказал, что увезёт Джейн. Что мы с тобой играем с дьяволом. Он плакал, представляешь? Мой гордый муж рыдал, как ребёнок. — И тогда ты... — ... Проткнула ему горло ножом для бумаги, — закончила она, не моргая. — В нашем кабинете. Джейн была в соседней комнате. Смотрела в окно и рисовала. Генри молчал. Он уважал силу. Уважал Эвелин. Она была не просто безумна — она была методична в своём безумии. — А теперь она здесь, — продолжил он. — Она дышит этим воздухом. Узнаёт. И ты боишься, что она пойдёт дальше. — Нет, — возразила Эвелин, поднимаясь. — Я надеюсь, что она пойдёт дальше. Хочу увидеть, как далеко она зайдёт, прежде чем сломается.

***

В запертой комнате Джейн тяжело дышала. Воздух стал густым, как будто в нём что-то растворили. Она чувствовала жар, страх, злость. Её ладони были вспотевшими. Она снова взглянула на фотографию. Это был их отель. Её мать стояла в нём с тем самым мужчиной. Генри. Что, если всё, что она знала, — ложь? Почему отец никогда не рассказывал ей, что здесь происходило? Или… пытался? Она просто не помнила? Старый комод скрипнул. Будто кто-то за ним пошевелился. Джейн неуверенно решила подойти. На полу, между комодом и стеной, что-то лежало. Сквозь пыль она разглядела куклу. Ту самую куклу, с которой она была на одной из фотографий. В голове звенело. — Это не может быть совпадением... И тут из-под комода выползла папка. Словно её подтолкнули. Джейн резко отпрянула, сердце заколотилось в груди. Она нагнулась, медленно развернула обтёртую обложку: внутри были страницы с аккуратными записями. Наблюдение №17. Объект: J.M. (6 лет) Поведенческие аномалии наблюдаются ежедневно. Ночные крики, реакция на зеркала, повторяющиеся фразы, будто бы не принадлежащие ребёнку. Подтверждение гипотезы: ребёнок улавливает паттерны, неведомые взрослым. Эвелин продолжает утверждать, что «девочка слышит то, чего не должны слышать». Рядом лежала запись диктофона. Джейн поднесла её к уху и нажала на кнопку воспроизведения. — Она снова встала в три ночи, — звучал голос её матери, спокойный, холодный. — Сказала: «Папа не вытащит нас, я уже говорила ему. Теперь ты одна». И после этого засмеялась. Не как ребёнок. Как женщина. Как я. Пальцы Джейн онемели. Её рука задрожала. Она помнила что-то. Или ей казалось? Как отец кричал… и как мать улыбалась в тёмном коридоре. Она оглянулась на картину на стене: на нём девочка держала за руку нечто, что было похоже на человека, но без глаз. У него было имя — аккуратно выведено сверху: Отец Тени.

***

Параллельно в кабинете. — Ты никогда не задумывались почему она такая? — сказал Генри, налив себе виски. — Ещё с детства. Все началось с зеркал. — Задумывалась, но не нахожу ответов. — отозвалась Эвелин. — Я жду, когда она сама расскажет. — Ты думаешь, она знает? — Она видит что-то, — прошептала Эвелин. — Просто пока не осознаёт. — И если вспомнит? — Тогда — либо станет одной из нас. Либо сгорит.

***

Тем временем Джеймс в панике ходил по коридорам. Он не мог дозвониться до Джейн — её телефон был вне зоны. Он проверил её номер — пусто. Вещи разбросаны. Чемодан открыт. На подушке — одинокий чёрный волос, чужой. — Чёрт... — выругался он и ударил кулаком по стене. Бегло осмотрев коридоры, он направился к Брайану. — Где Джейн? — потребовал он, хватая того за ворот рубашки. — Я не знаю! — испуганно ответил бармен. — Последний раз видел вас вместе. — Да всё ты знаешь! Где она?! В глазах Брайана был страх. Он знал, что Джейн уже внутри механизма, из которого не так просто выбраться.

***

В тишине комнаты вдруг раздался детский шёпот. Очень близко. — Джейн... тебе уже лучше... там, где ты была, тебя ломали... но теперь ты у нас... Она замерла. Грудь перестала подниматься. Дыхание замерло. Зеркало в углу вспыхнуло — и в нём мелькнуло отражение девочки... её самой, только с глазами, залитыми чернилами. А на её губах — капли крови.

***

В тени, в закулисье этого идеального фасада, Генри и Эвелин поднимали бокалы вина. — За семью, — произнёс он. — За истоки, — ответила она, глядя на экран, где её дочь сидела в темноте, окружённая тенями прошлого. — Она похожа на тебя, — сказал он. — Больше, чем ты думаешь, — тихо произнесла Эвелин. — Намного больше...