Часть 1

***       Тучи заполонили все небо. Дождь усиливался, размывая слезы на щеках юной девушки. Глаза ее опухли, а нос и щеки были алыми от холода. В руках у Гермионы был букет цветов, которые выглядели неуместно на фоне унылой серости. Она стояла напротив относительно свежей могилы. Земля под ногами была мокрой и отдавала холодом. На небольшом камне было выгравировано: «Рональд Билиус Уизли 01.03.1980 — 02.03.1994».       Чувствуя как дрожат пальцы, она медленно положила букет на могилу. Смотря на камень с его именем она вспоминала его лицо, голос, наивные шутки и неуклюжие поцелуи. Но любила ли она его по-настоящему?       Безусловно, он нравился ей как брат, как самый близкий друг, как родной дом и что-то на столько привычное в жизни, что она принимала за должное, но была ли там хоть небольшая искра влюбленности? Чувствовала ли она огонек смущения и желания каждый раз, когда он был рядом, каждый раз, когда он целовал ее?       Она выбрала Рона лишь потому что знала, что он хороший человек и ни за что не сделает ей плохо. У них было счастье, время, проведенное вместе, взгляды, касания, поцелуи. Но где-то внутри оставалась пустота, которую ничего не могло заполнить.       Вместе с Роном умерла и часть ее души. И, наверное, именно это и есть настоящая трагедия — любить кого-то недостаточно сильно по сравнению с тем, как он любил тебя.       Позади послышалось хлюпанье ботинок. Гермиона стояла, словно окаменевшая и не двигалась до последнего момента. Она чувствовала чье-то присутствие за своей спиной.       — Мне тебя жаль, — голос Драко действительно сочился сочувствием.       — Тебе меня жаль? Серьезно? Ты даже представить себе не можешь, что я сейчас чувствую.       — Не трудно догадаться. Я знаю, какого это — потерять любимого человека.       — Ты не понимаешь. Я даже не любила его так, как должна была. Он был для меня домом, запахом свежеиспеченного хлеба и нового пергамента, треском камина поздней ночью, теплотой осеннего свитера. Он был для меня словно братом. И теперь я чувствую себя ужасно. Как будто я обманывала его, обманывала себя.       — Ты не виновата. Он любил тебя и это главное. Возможно ты чувствовала давление и поэтому играла в чувства, но с этим уже ничего не поделаешь.       — Но я не уверена, что отвечала ему тем же, это убивает меня, — Гермиона разрыдалась в голос, глотая слезы она пыталась посмотреть в глаза Драко, но ничего не выходило.       — Ты заслуживаешь счастья, Гермиона, и Рон хотел бы, чтобы ты была счастлива. С ним или без него, — Драко слегка нахмурил брови. — Оставим мертвым хоронить мертвых, а пока жив, надо жить и быть счастливым . И я хочу, чтобы ты была счастлива.       Гермиона посмотрела на него с некой настороженностью. После войны их с Драко отношения стали в разы лучше, но она по-прежнему не могла назвать их дружескими и не допускала даже мысли, о том, что он может сказать ей нечто подобное.       — Сейчас может быть не подходящее время, но я должен тебе это сказать. Я люблю тебя, Гермиона. Всегда любил, но не мог тебе этого сказать. Я всегда восхищался тобой и я не позволю тебе страдать, — Гермиона ошарашенно посмотрела на него, слезы мигом исчезли, а на их месте появилась удивленная гримаса. — Я не жду от тебя ответа прямо сейчас, ты имеешь право подумать.       Он крепко обнял ее, а Гермиона прижалась лицом к его плечу. К глазам подступал новый поток слез. Она чувствовала слабую надежду, поняла, что от мертвых нечего ждать и ее поезд уже ушел. Да, ей не нравился Рон. Да, она не успела сказать ему этого при жизни, но ничего не поделаешь. В этот момент дождь резко прекратился. Стоя сейчас в объятиях Драко она поняла, что, возможно, именно сейчас зарождается ее новая судьба.       Гермиона обеими ладонями схватила Драко за руку и крепко вжалась в него. Чувствуя, что он рядом и никуда не денется, Гермиона повела его на выход с кладбища. Это место — территория боли и разбитых сердец, пусть вся тоска останется здесь и не будет выходить за ее пределы.       Они направились к ближайшему кафе, где Гермиона тихо прошептала ему всего три слова: «Я тебя тоже». Губы молодой пары слились в нежном, соленом от еще не высохших слез, поцелуе. Все души обрели покой. Все души чувствовали счастье. Некоторому читателю это могло бы показаться неверностью и предательством, но мертвых уже не вернуть. Не получится рассказать им правду, которую ты всю вашу совместную жизнь держал в тайне. Как уже и было сказано, мертвых не вернешь и не пожалеешь, зато можно подарить любовь тем, кто все еще жив.