1-11

      Я бродила по коридорам больницы. Проходить через стены было как-то неуютно — я так и не привыкла к этому, поэтому придерживалась проторенных дорог. Поиски призраков чем-то напоминали игру в «горячо-холодно». Оказываясь на развилке, я шла в одну сторону и слушала, как изменится песнь. Если она становилась слабее, я разворачивалась.       В этот раз звучала не эфирная песнь, которая привела меня к Толкачу. Теперь она напоминала голос человека, зовущего тебя с другого конца дома. Я смутно представляла, куда идти, но меня не притягивало, как в прошлый раз. Полагаю, Толкача я бы нашла даже с закрытыми глазами.       В больнице стояла тишина, как это обычно и бывает. То тут, то там пробегали медсестры и врачи, но в коридорах царило спокойствие раннего утра. Меня даже пробрало на смех. Сколько раз меня пугали историями о призраках в страшных больницах, и посмотрите-ка: настоящий призрак, одна штука, идет по одному из коридоров. Ну, не совсем призрак, но суть вы поняли.       Песнь мало-помалу становилась громче. За сегодня я поспала всего пару часов, но, чем лучше я ее слышала, тем быстрее шла. Мне хотелось найти призраков. Меня трясло от возбуждения. Странный повод, однако ничего с собой поделать я не могла.       Возможно, его подстегивало ощущение новизны. Я ведь использовала свои сверхспособности. А еще мне было немного одиноко. Новый призрак станет и новым собеседником, а если мне повезет, то и новым другом.       Это… даже расстраивало. Я буквально бегаю в поисках нового призрака, чтобы еще хоть кто-то обратил на меня внимание.       Пробежав по лабиринту безликих больничных коридоров, я добралась до двустворчатых дверей. Над ними большими буквами значилось «ОПЕРАЦИОННАЯ». Песнь звучала как никогда отчетливо. Та же нечеловечески прекрасная мелодия, напомнившая мне пение кита.       Я почти что ожидала увидеть внутри кучу хирургов, по локоть зарывшихся в пациента, но операционная оказалась пуста. Свет горел выборочно, и операционный стол был наполовину скрыт в тени. Песнь тянула меня к нему, как магнит к железу. В этот раз я была готова; из меня высвободилась волна энергии, наполнившая помещение ласковым теплом.       Из дыма возникла тень, принявшая размытый облик человека. Я отшагнула и стала наблюдать. Через пару секунд дым сгустился, приобретая глубину и детали. Когда возник последний штрих, тень наполнилась цветами и текстурами, которые расползлись по ней, как чернильные пятна.       Передо мной стоял мужчина, чем-то напоминавший пугало: высокий и долговязый, с копной соломенно-желтых волос. На вид он был лет на десять старше меня. В нем присутствовала какая-то странность, которую я разгадала только спустя секунду. Он был в уличной одежде, не в костюме. Видимо, он погиб, когда снял его, или вообще его не имел.       — Что… Где я? — спросил призрак. Проведя ладонью по волосам, он растерянно посмотрел на меня.       — Рада знакомству, — сказала я. — Меня…       Сила вновь дала о себе знать. По помещению прокатилась еще одна волна, и я ощутила, как что-то пробудилось. Это была…       Песнь! Она не прервалась, когда я призвала того мужчину. Здесь был еще один призрак!       И вновь из ниоткуда возникла тень, объятая дымом; сливаясь и меняя форму, она образовала призрак девушки, одетой в плащ с капюшоном, накинутый поверх белой блузки и синей мини-юбки. Костюм этот, похоже, был самодельным; множество оборок и лент красовались на нем в самых неожиданных местах. Я разглядела под ее капюшоном маску-домино, которая практически не скрывала лицо, и подумала, что она, должно быть, мне ровесница. Волосы у нее были пострижены коротко и мило топорщились во все стороны, выглядывая из-под края капюшона. Внешне она напоминала азиатку или как минимум ту, у которой среди предков были азиаты. Я предположила, что она — японка: в Броктон-Бей такое не редкость.       Она смотрела на меня, а я — на нее. Затем она медленно опустила взгляд на руки. На ее белых перчатках остались следы крови. У нее дрогнули пальцы, и она пораженно уставилась на них. Не успела я и слова сказать, как девушка разрыдалась, стянула перчатки и забросила их в угол.       — Эй… Что происходит?! — спросил призрак мужчины. Призрак девушки съежился у операционного стола, безудержно всхлипывая.       — Я… Черт, подожди! — сказала я ему. Блин. И что делать?       Кристалл Всеотца напомнил о себе, и я призвала его. Он возник у меня за спиной и положил руки мне на плечи.       — Его я беру на себя. А ты пока разберись с ней, — сказал он.       — Может, лучше… — я осеклась. Успокаивать девушку мне совсем не хотелось. То, как она плакала, слишком болезненно напомнило мне меня. И воскресило отвратительные воспоминания об Эмме.       Но, с другой стороны… У нее всё-таки азиатская внешность. Всеотец скорее совершит преступление на почве расовой ненависти, нежели приведет ее в чувство.       — Да, парень на тебе, — сказала я.       Всеотец кивнул и отвел первого призрака в сторонку. Я же присела рядом с девушкой. Она продолжала плакать; огромные слезы сочились из-под маски и впитывались в блузку.       — Эй. Ты, эм… как? — спросила я.       Она не подала виду, что услышала меня. Её лицо покрылось пятнами. Может, так же выглядела и я, когда плакала? Может, именно такой меня нашли в…       Я прогнала эту мысль. Мне больше не нужно вспоминать… это место.       Я еще несколько раз попыталась завязать с девушкой разговор, но она продолжала плакать. Уже от одного вида этого мне становилось неуютно. Наконец, я протянула руку и поглотила ее; кристалл неизвестной девушки присоединился к остальным. Он ощущался грубым, необработанным. Может, потому что я не заключила с ней сделку? Но было так… неправильно давить на нее. Возможно, стоило дать ей еще немного времени, чтобы прийти в себя.       Я выпрямилась и повернулась к Всеотцу. Он стоял рядом с призраком мужчины и наблюдал за мной.       — Что это было? — спросил Всеотец. Я пожала плечами.       — Кто это?       Всеотец подтолкнул вперед другого мертвеца.       — Майкл Полсон. Иначе известный как «Тибальт».       Призрак — Тибальт — криво улыбнулся мне.       — Я… Я редко назывался этим именем. Я ведь не супергерой какой-то, — он вновь взъерошил волосы. — Способности у меня лажовые, так что я даже с преступностью бороться не мог. Зовите меня просто Майклом.       — А какие у тебя способности, Майкл? — спросила я. Знаю, глупо, но я почти что молилась, чтобы он ответил: «Ну, типа, людей воскрешаю». Черт, меня бы устроило даже «через меня люди могут общаться с призраками».       — Я говорю с животными, и они меня понимают. Но говорил я в основном с собаками и кошками.       Черт.       Майкл перевел взгляд с меня на Всеотца.       — Он… Эм, Всеотец, да? В общем, он сказал, что я — призрак, а ты вроде как исполняешь их желания.       Я неуверенно покачала ладонью.       — Скорее, я заключаю с ними сделки. Ты говоришь, чего бы ты хотел, а я помогаю тебе этого достичь.       — А ты можешь… вернуть меня к жизни?       Всеотец вздрогнул, будто его прошибло током.       — Я… — призраки пристально смотрели на меня. — Я не знаю. Может, и смогу, но я бы сильно на это не рассчитывала.       Лично мне казалось, что с мертвыми уже ничего не попишешь. Я никогда не слышала, чтобы какой-либо парачеловек был способен реально воскрешать из мертвых, и какими бы абсурдными ни казались мои силы, я сомневалась, что они настолько уж абсурдны.       — Майкл, я бы предложила выбрать другое желание, потому что, честно сказать, не знаю, смогу ли я тут что-нибудь сделать.       У Майкла поникли плечи.       — Оу, — он опустил взгляд, после чего вновь посмотрел на меня. — А что у тебя обычно просят?       — Я попросил Императрицу помочь мне вершить месть, — сказал Всеотец и подошел ко мне, встав лицом к Майклу.       Императрицу? Я вроде бы ясно выразилась, что не желаю так называться, но…       Всеотец посмотрел на меня.       — Подумай о своем отце, — прошептал он.       О. Точно. Мне нужен псевдоним. Пусть я буквально неприкасаемая и невидимая, но если всплывет мое настоящее имя, у папы могут начаться проблемы. Мне нужно его обезопасить. Всеотец представил Панацее всё так, будто я — кейп Империи. И мне стоит придерживаться этого образа. Никто не свяжет робкую одиночку Тейлор Эберт с загадочной суперзлодейкой Императрицей. В крайнем случае, можно так называться, пока я не придумаю что-нибудь получше.       К тому же, излишне открываться мертвецу мне не хотелось. А вдруг он обернет это против меня? У меня осталась куча ужасных воспоминаний об Эмме. С ней я делилась практически всем. Мы были близки, как сестры.       С другой стороны, Майкл был призраком. Моим призраком. Я могла им управлять. Если бы он хотел выболтать кому-то мое настоящее имя, я могла просто развоплотить его. Кроме того, если я не доверяю собственным призраком, тогда кому же я могу довериться?       Я глубоко вздохнула. Он — мой призрак. Я им управляю.       — Майкл, меня зовут Тейлор, рада знакомству. Перед другими людьми меня пока что представляют Императрицей, — я указала на Всеотца. — Это Всеотец. Он… мой друг. Я помогаю ему исполнить его желание.       Всеотец положил руку мне на плечо и ободряюще сжал.       — Представь, что тебе выпал второй шанс, Майкл, — сказал Всеотец. — Шанс сделать то, что не успел при жизни. Чего бы тебе хотелось?       Вежливое недоумение, до сих пор царившее на лице Майкла, исчезло, и он задумался.       — Я хочу… Я хочу вернуться туда, где работал.       Я моргнула. Странное желание.       — Я работал в приюте для животных, — сказал Майкл, заметив выражение моего лица. — Я помог его организовать. Приют был моей страстью, моим… — он помахал руками, подыскивая подходящее слово.       — Детищем, — подсказал Всеотец.       — Да! — воскликнул Майкл. — Именно. Он был единственным хорошим… единственным стоящим достижением во всей моей жизни!       Он до того воодушевился, что, можно сказать, ожил.       — Я… Ох, блин. Мы годы убили на подготовку. Мы — в смысле, я, Мередит и Элиза. И когда, наконец, открылись… — Майкл слепо уставился в стену, погрузившись в воспоминания. В себя он пришел только спустя несколько мгновений. — Это был лучший день в моей жизни. Без преувеличений, — он вновь умолк, что-то вспомнив. Когда он продолжил, его голос резко посуровел. — Я проработал с ними целый год, прежде чем… Район у нас был отстойный, и однажды кто-то вломился в приют, чтобы спереть наши медикаменты. Я был там один и попытался помешать, но, ну…       Майкл печально улыбнулся.       — Не помню, как я попал в больницу. Это было в 2006, — он встретился со мной взглядом; его глаза всё ещё были затуманены воспоминаниями. — Всеотец сказал, что с тех пор прошло пять лет. Тейлор… Императрица, в качестве желания я прошу показать мне, что стало с моим старым приютом.       Я постаралась как можно искреннее улыбнуться ему. Он казался добрым малым. Немного чудаковатым, но всё же милым. То, как он говорил о своем приюте, напомнило мне, как папа иногда говорил о пароме. У них обоих были амбициозные мечты, но, стоило им поднять эту тему, как их волнение захватывало и тебя. Они вселяли надежду на светлое будущее, потому что сами искренне верили в то, о чем говорят.       Поэтому согласиться на сделку с ним мне было куда проще, чем со Всеотцом или Толкачом.       — Заметано.       Мы пожали руки. Я мельком ощутила теплое прикосновение его ладони, и призрак сразу же исчез, поглощенный моей силой. Кристалл Майкла сиял, как солнце, излучая мягкие волны понимания и доброты. Мне стало лучше от одного только его присутствия.

(условия заданы)

      Я повернулась ко Всеотцу, всё ещё покорно ждущего моих приказов.       — Как думаешь, сможем заглянуть туда по пути? — спросила я.       Всеотец протянул мне руку.       — Веди, Императрица.

___________________

      Первый призыв Майкла вышел довольно изнурительным, но я заметила, что с каждым разом мне становится всё легче это делать. Когда я впервые призвала Всеотца, меня это едва не убило, но после Майкла я всего лишь ослабла и пошатывалась. Это у меня сил прибавилось или же я как-то научилась правильно это выполнять? Я больше склонялась к первому: сложно научиться чему-то, что выполняется за тебя.       Сама идти я не могла, поэтому Всеотец понес меня на руках. Майкл бежал следом, едва поспевая за ним. Через пару кварталов он совсем отстал, поэтому я вернула его в кристалл, призывая время от времени, чтобы уточнить направление. Хотя приют открылся уже после смерти Всеотца, он по-прежнему отлично разбирался в городе и на лету схватывал указания Майкла.       Приближался рассвет, а вместе с тем и мой страх, что Всеотца может кто-то увидеть. Он был весьма заметной личностью и упомянул о стычке с Протекторатом, случившейся после моего разговора с Толкачом. Панацея принадлежала к Новой Волне, но я была готова биться о заклад, что о нашей встрече в больнице она доложит и Протекторату. Это… меня даже устраивало.       Это подтверждало мою легенду. Мы обратились к ней, как кейпы Империи. Мне хотелось, чтобы она верила в это и дальше. Что папина жизнь нам важна, потому что он — белый, а не потому что он — мой отец. Но, тем не менее… Представляться суперзлодейкой, да еще и нацисткой… Как далеко я готова зайти ради папы?       — Мы на месте, — ворвался в мои мысли голос Всеотца. Он опустил меня и придержал за плечи — на тот случай, если меня еще шатало.       С первого же взгляда стало понятно, что приют открыли не в лучшем районе. Это было широкое одноэтажное здание, расположенное между двумя заброшенными фабриками, напротив ряда ветхих домов. Передняя стена пестрила граффити самых разных банд, а на одном из окон виднелась паутина трещин от попавшей в него пули.       Над дверью висела табличка «Ноев гав-чег». Шрифтом помельче под ней значилось: «Дом для всех наших четвероногих друзей».       Общий вид доверия не внушал. Захочет ли Майкл увидеть свой приют в таком упадке? Но пока я стояла и думала, кристалл Майкла бешено запульсировал, и я призвала его.       — Майкл, прости, что тебе приходится видеть его таким, — сказала я. Он не сводил глаз с приюта. Должно быть, от ужаса у него отнялся язык.       После нескольких долгих, неловких минут он всё же ответил:       — За что ты извиняешься? Он… Боже, да он еще открыт! — он обернулся ко мне, взволнованно распахнув глаза.       — Но он такой… — я замолчала, не зная, как вежливо описать эту дыру.       — Тейлор, — заявил Майкл. — Какая разница, как он выглядит? Он до сих пор здесь.       Не тратя более ни секунды, он перебежал улицу и заглянул через стекло входной двери.       — Они откроются только через пять часов! — крикнул нам Майкл. Он порылся в карманах и с радостным видом выудил связку ключей. — До сих пор при мне! Пойду через задний вход, — и он вновь убежал, завернув за угол «гав-чега» с таким видом, будто заметил горшочек с золотом на конце радуги. Мы со Всеотцом могли лишь проводить его взглядом.       — А у тебя какой план? — спросила я у него.       Мимо нас пронеслась машина, и Всеотец отступил в тень. Дождавшись, когда она скроется из виду, он ответил:       — Я собираюсь связаться с Империей и узнать, остались ли в ней мои сподвижники, — он задумчиво потер нижний край шлема. — Ты не встречала упоминаний о кейпе под псевдонимом «Блицкриг»? Он — мой давний друг.       Я покопалась в своих воспоминаниях. Об Империи я знала немного. Придется как можно скорее наверстать упущенное. Будет полнейшим идиотизмом заявиться к ним, не зная, кто есть кто. Хотя… Блицкриг…       — Это такой высокий мужик в огромном плаще и с маской-черепом? — спросила я. Все кейпы Империи сливались в моей голове в смутный образ бледного чувака, увешанного свастиками. К счастью, Всеотец живо закивал.       — Да, это он. Если нам повезет, он до сих пор не сменил адрес. Мы отправимся к нему и спланируем мою дуэль с Кайзером.       Я уставилась на него.       — Дуэль?       — А как еще я должен побороться с сыном за главенство над Империей 88? — с искренней растерянностью спросил он.       — Я думала, мы просто… Не знаю. Что я, там, пройду сквозь стену, а ты его зарубишь своими мечами или что-то типа того.       Всеотец расхохотался.       — Тейлор, всё должно пройти публично. Вся Империя должна знать подноготную его предательства. Они никогда не признают меня своим законным лидером, если мы убьем его, как воры в ночи.       Черт. Обман ради прикрытия — это одно, но Всеотец, похоже, не собирался размениваться по мелочам. Даже если ради этого придется объяснить, как он вернулся к жизни, а это неизбежно приведет к тому, что все узнают об «Императрице».       — Поступим так, — предложил Всеотец. — Я отправлюсь к Блицкригу, а ты дожидайся Майкла. Можешь пока поболтать с той узкоглазой, которую ты подобрала в больнице.       Дельная мысль. Я кивнула. Всеотец быстрым шагом отправился вниз по улице, бросив напоследок строгое предупреждение: не призывать Толкача, пока я одна.       Ых. Его благонамеренный расизм был немногим лучше агрессивного расизма. Придется попозже с ним это обсудить.       Что до девушки-призрака… От ее кристалла не веяло грустью, но мне казалось, что мои призраки в таком состоянии не совсем осознавали, что с ними творится. С другой стороны, если она так и не успокоилась, я всегда могу ее развоплотить.       После ее призыва я упала на тротуар, едва переводя дух; холод сковал мне руки практически до локтей. На меня словно накатила усталость за долгий, выматывающий день. Но мне определенно было не так тяжко, как раньше. Пару дней назад я бы представить себе не могла, что призову двух призраков чуть ли не подряд. Пределы моих сил росли.       — Ты в порядке?       Девушка смотрела на меня во все глаза. Я попыталась подняться на ноги, но не смогла — голова закружилась, так что я села на холодный тротуар. Девушка неловко переминалась с ноги на ноги, и я жестом пригласила ее сесть рядом. Она наклонилась, прижала юбку и устроилась неподалеку. Наступила тягостная тишина. Как бы я ни радовалась, что у меня появился новый призрак, я по-прежнему не знала, как завязать с ними разговор. Наконец, девушка повернулась ко мне.       — Этот тип в доспехах — тот еще придурок.       — Угу, — я протянула руку. — Тейлор.       Она коснулась моей ладони окровавленной перчаткой.       — Дитя рун.

___________________

      Из разговора с Дитя рун я вынесла много чего интересного. К примеру, то, что я не могла удерживать трех призраков одновременно. Мы с ней поговорили не больше минуты, как я уже свалилась на тротуар совершенно без сил.       С каждым призванным призраком отток энергии от меня увеличивался экспоненциально. На одного призрака много не уходило: я и раньше без проблем часами находилась рядом со Всеотцом. Два призрака меня утомляли, но не больше, чем энергичная ходьба. Когда я призывала подряд Толкача и Всеотца, то не чувствовала сильного оттока энергии. Но три? Три призрака — это как бежать марафон с наковальней на спине. Отток был настолько мощным, что холод сковал мне глаза, прежде чем мне удалось развоплотить Дитя рун.       Следом я развоплотила и Майкла. Так я могла сберечь энергию для Всеотца — его миссия была самой важной.       В итоге я свернулась калачиком на тротуаре в паршивом районе. Похоже, это входит у меня в привычку.       После нескольких скучных и неприятных минут лежания на асфальте я рискнула вновь призвать Майкла. Он не сильно удивился, увидев меня такой, — вероятно, смог понять что-то из кристалла. Я по-прежнему не понимала, как они работают.       — Тейлор? — спросил он, присев рядом со мной на корточки.       — Выживу, — простонала я. — Сколько ты еще хочешь пробыть в приюте?       — О, я увидел всё, что хотел, — ответил он. — Поговорил со всеми животными. О них хорошо заботятся, — его лицо помрачнело. — Будет лучше, если мы уйдем до прихода Элизы или Мередит. Боюсь, они сильно расстроятся.       Я кивнула.       — Не будем давать им ложных надежд.       Майкл печально улыбнулся.       — Ага. И… что теперь? Я отправлюсь в… Рай, Ад или еще куда-нибудь?       — Пока мы это не выяснили, можешь помочь мне встать, — улыбнулась я ему в ответ.       Я не мерзла — обычный холод я всё-таки чувствовать не могла — но была сыта по горло сидением на тротуарах. Майкл протянул мне руку. Стоило ему коснуться моего плеча, как в моей голове эхом разнеслись слова:

(контракт выполнен)

      Мы застыли.       — Что это… — Майкл ахнул. Договорить он уже не успел. Все краски оставляли его, начиная с руки, которой он меня коснулся. Я словно бы наблюдала его призыв в обратной перемотке. Сначала исчезли цвета, затем — детали. Его кожа и одежда становились темными и нематериальными.       Он отпрянул, но изменения не прекратились. Меньше чем за минуту он полностью обратился в тень. Майкл возвышался надо мной, продолжала протягивать ко мне руку, от которой тянулись тонкие струйки дыма. Единственным ярким пятном в нем остались глаза. При жизни они были нежно-зелеными, а теперь светились, как два фонаря. Они горели из глубин его безликой головы, пристально глядя в мои.       Майкла как будто стало… меньше. Как будто из него пропало всё человеческое.       Не призвать ли мне Всеотца? Вдруг с ним творится то же, что и с Майклом?       — Ты… а-а-а!       С силой разорвавшейся боеголовки на меня упала вся сущность и жизнь Майкла.       Я ощутило собственное тело — не призрачное, а то, каким оно было прежде. На миг у меня вновь забилось сердце, и кровь прилила к ушам. Я машинально вдохнула и мгновенно поняла, что призраком вовсе и не дышала. Я лишь попусту повторяла то, к чему привыкла. Теперь же я глотнула жизни. Я почувствовала воздух, приникла к запаху города — его ароматам, его жизни. Мои ноздри наполнили автомобильные выхлопы, вонь мусорок из переулков, пролитый на землю алкоголь, и, господи боже, это было изумительно.       Мои ногти заскребли по асфальту, и я воскликнула, вновь почувствовав его. Мне было больно. Я с самой смерти не ощущала боли — настоящей боли — и она меня восхищала. Не боль как таковая, но ощущения, которые она дарила, холод тротуара, ветер, гладивший меня по коже, как перышко. Всё было в новинку — ведь призраком я об этом почти забыла.       Я ощущала всё это и кричала. Кричала, потому что была живой, и это было так поразительно и…       Солнце погасло.       Я сидела на тротуаре; слезы текли по моим щекам, но я вновь была мертва. Волны ощущений, сразивших меня, ушли так же быстро, как и нахлынули, оставив меня опустошённой и онемевшей. Я вдруг остро осознала, насколько мёртвой я себя чувствовала, будучи призраком.       Я едва заметила, как Майкл поднял меня. Он казался таким же, как прежде, что лишь укрепило мое чувство одиночества. Меня могли касаться лишь мои призраки. А мне страшно хотелось обняться. Больше жизни мне хотелось, чтобы папа обнял меня, но он не мог, потому что…       Майкл обнял меня. Я слепо уставилась на него.       — Майкл? — сказала я. Мой голос охрип от криков.       Он не ответил. Вместо этого он перехватил меня поудобнее, как принцессу. Это было… странно. С чего бы ему так делать?       Щеки чесались от слез, и…       Майкл вытер их рукавом.       Какого хуя?       Мое отчаяние сменилось замешательством. Что произошло с Майклом, когда я выполнила сделку? Почему он… такой? Да и если так подумать, что случилось со мной? Неужели я на секунду ожила?       Майкл быстрым шагом направился ко Всеотцу.       Стоп. А откуда я это знала? Я ощущала Всеотца через нашу связь, но Майкл-то не знал, где его искать. Или он делает то, что я пожелаю?       Я заглянула внутрь себя, изучая поток энергии. Связь со Всеотцом не оборвалась, но вот кристалл Майкла изменился. Он как будто… слился с моим. Стал частью меня.       Я пригляделась. Майкл ощущался куда яснее, чем прежде. Теперь он был не просто неким присутствием в моей силе — он стал частью моей силы!       Смотреть на него было почти так же приятно, как и быть живой. Он стал произведением искусства. Мне открылась каждая бесконечно прекрасная грань его кристальной души. Доброе, ласковое чувство, которое исходило от него раньше, осталось, но теперь оно было направлено целиком на меня. Совсем на каплю — всего на крошечную частичку — я вновь почувствовала себя живой.       Я пожелала, чтобы он остановился, и он реально остановился.       — Нихре… — сказала я.       — …на себе, — закончил Майкл.       — Я воскресла, — сказали мы в унисон.