Глава 2

- Семен, ну как тебе? – поинтересовался Кирилл, после того как в колонках наконец стало тихо. – Это же «Парк Горького» - легендарная советская группа, альбом 1989 года! Сейчас мало кто поймет, что это наши… нет, ну музыка ведь! Чувствует энергетика! Он откинулся на спинку кресла и потянулся за чашкой чая, сверля меня взглядом в ожидании моего мнения насчет песни, которую мы решили выбрать для предстоящего выступления на концерте. Наша заявка на участие в одном мероприятии была одобрена и поэтому у нас было 10 дней на то, чтобы: А) Выбрать три песни. Б) Отрепетировать на хорошем уровне. В) Выступить. Ещё три дня назад было мое первое крещение в составе маленькой музыкальной группы, состоящей из меня – гитариста, Кирилла – барабанщика, который может и за синтезатор встать, и Вадима – басиста. Ранее, вместо меня был другой гитарист, но он по какой-то непонятной причине покинул группу и последние две недели Кирилл с Вадимом активно занимались поиском нового гитариста. После новостей обо мне, к которым прилагались ещё и видеозаписи, ребята решили остановиться на моей кандидатуре. Как только мы все познакомились, выяснилось, что заказ на один квартирник отменить со стороны группы не удалось и если бы я не вступил в группу, то пришлось бы Вадиму и Кириллом позориться, так как звучание мягко говоря было не в их пользу. К слову, нам пришлось тогда сильно потрудиться на репетициях, чтобы появилось хоть кое-какое складное звучание. Каких-либо сложных или незнакомых песен в программе не оказалось. Все были простыми и известными. Возможно, что если бы эти песни показали бы Алисе или Мику, то они с одного раза бы смогли подобрать мелодию и спеть к тому же. Поэтому нашей головной болью, а точнее только моей было попаданием в такт в остальными. Сначала я гнал, потом не успевал за ритмом. Получаться началось с третьей попытки, когда уже стала получаться песня. Играли молча, без слов. Вокал, к слову, полностью отходил мне, и я был не против. Мы тогда сыграли на дне рождении того заказчика, и он остался доволен. Долго жал нам руки, фотографировался с нами и даже хорошие чаевые оставил. Словом, моё первое выступление в группе можно были считать успешным. Поэтому, когда от Кирилла пришёл вопрос об участии в концерте, я сразу дал добро. Более-менее влившись в команду, мы стали работать над нашим общим звучанием, доводить до идеала, знакомить друг друга с репертуаром и предпочтением. Старых добрых «Кино», «Король и Шут», «Сплин», «Lumen и прочих, мы успешно разбавили зарубежными «Metallica», «Green Day», «AC/DC», «Nickelback» и другими, разучивая понравившиеся песни и искали среди них то, с чем мы будем выступать на предстоящем концерте. «Парк Горького» или же «Gorky Park» я уже слышал когда-то, но всерьез не воспринимал. Теперь же мой интерес к данной группе подогрел Кирилл. - Не ну, хорошо… Мне нравится. – я вышел из рефлексии, - А, с чего это тебя в прошлое потянуло? - Понимаешь Семыч, современная музыка этот тот самый случай, когда и на текст и музыки положили… сам понимаешь, что положили. - Поэтому или сами сочиняем, или играем классику рока? - Именно так! - Вот только… Тебе не кажется, что маловато нас? Нам бы кого за клавишные посадить, ну или барабанщика может поищем? – перевел взгляд на синтезатор, на котором время от время играл сам Кирилл, но во всех наших репетициях он сидел исключительно за барабанной установкой. - Занимаемся этим, Семыч. – махнул рукой Кирилл, - Но пока как видишь, никто не отзывается. Вот и тянем лямку дальше. Ну, втроем ведь всё же лучше, да? - Не спорю. Кстати говоря, спасибо, что в группу пригласили. Стоял бы так в парке, для себя бы играл, а так… - Да не, это тебе спасибо, что согласился! Мы тут мучились с тем заказчиком, у него бронь была, думали отменить, позориться уже, а когда ты согласился… так и сыграли неплохо ведь! – Кирилл улыбнулся. - Ну да, вспомнили пару хороших песен, спели, народ развлекли. – усмехнулся я. - Ну так что? Оставляем «Парк Горького»? Вадима я уже спрашивал, он не против. - Да. Ты мне только табулатуру дай на всякий случай, порепетирую. А где сам Вадим? - Вадим сейчас по семейным делам не может присутствовать. Так, я тебе тут файл оставлю… Ой, - Кирилл посмотрел на часы, - извиняй, Семыч, но мне тут бежать уже пора! Ладно, ключи тебе оставлю, студию закроешь, хорошо? - Да-да, Кирилл! Пока он в спешке собирал свои вещи в сумку, спешно накидывая на плечи олимпийку, я настраивал электрогитару. - Пока Семен! – до меня донесся его крик из прихожей, а затем и дверной хлопок. Вот и снова наедине с гитарой. Посмотрев табулатуру, я начал подбирать аккорды и лад. Сначала получалось фальшиво, затем на пятой попытке стало что-то получатся. Кажется, везде у меня стало что-то получаться. Сначала жить по нормальному, вытеснив тот образ задрота, бесполезно проводящий сутки напролет за компьютером. Потом, по возможности, держать в каком-то порядке свой дом, проводить уборку, вон, даже ремонт затеял: решил выкинуть старую тумбу. Далее научиться хорошо играть на гитаре, выступать, даже начать успешно бороться со своей социофобией. Читать нормальные книги, расширить свой кругозор, научиться английскому на хорошем уровне. Только с Алисой ничего не вышло… Последнее давило на сердце. Понимание того, что мы с ней, вероятнее всего, никогда уже не встретимся, угнетало меня. Однажды я так даже напился, а потом уже драил полы в прихожей, где устроил беспорядок. Каждый день я старался рисовать её образ, и каждое утро немного разговаривал с ней. Когда разучивал новую песню, спрашивал «ну как?», а в ответ только молчание и приходилось самому себе отвечать: «Недурно, для новичка, только взявшему в руки гитару!». Казалось, что только так я должен был себя пинать, чтобы совершенствоваться и идти дальше. Не бросать дело на полпути, а чего-то достигнуть. С появлением в моей жизни Кирилла и Вадима, поменялось не так чтобы много, но главное всё же было: я перестал быть настолько одержим Алисой, хотя и другую девушку так и не завел. Появление друзей и музыкальной группы напрочь отбило желание бросить гитару и музыку в целом. Оно у меня возникло ненадолго и сразу же исчезло. Было понимание, что нельзя так поступать. По отношению ко всему. Теперь ещё появилась ответственность перед ребятами, и хоть тоска не проходила, она стала куда легче. За окном уже стоял рыжий закат, а я всё ещё разучивал песню. Когда я взял перерыв, и прилег на диванчик в студии, прикрыв глаза, мне стал слышен какой-то диалог. - Знаешь, любовь словно огромной костер, а разлука – ветер, который только сильнее разжигает огонь. Вот, ты же веришь, что он вернется? – глухо раздался чей-то голос. - Тут не всё так просто… - тихо ответил второй голос. - Но веришь же? – возникла небольшая пауза. - Верю. – второй голос наконец ответил. - Значит вернется и любовь жива. Все хорошо! - Да…, наверное, ты права… Я проснулся и открыл глаза. Что это снилось? Понять кому принадлежали голоса было трудно, но судя из контекста как минимум один голос принадлежал девушке. А кто должен был вернуться? Понятно кто. Я. Вскочил с дивана и стал ходить по студии. Совесть снова начало разъедать кислотой от невозможности выполнения своего обещания. Автобус не действовал, других способов попасть в «Совенок» к Алисе я не знал. Как и не смог бы сейчас заниматься их поисками. Не хотелось подводить ребят. А с другой стороны хотелось плюнуть на всё, рвать и метать, но в итоге оказаться рядом со своей Рыжей. Теребя свои пальцы, я остановился и решив, что лучшим способом успокоения, будет песня. Подойшёл к ноутбуку, стал включать барабаны для ритма. Найдя подходящий, взял в руки гитару, настроил и начал наигрывать. Закрыл глаза. Да. Пусть ничего вокруг нет, только я и песня, которую исполняю. А хотелось бы вот так, хоть на миг оказаться в «Совенке» «Вот бы Алиса услышала.» - подумал я и начал напевать вступление песни «Bang», ногой отбивая ритм. Затем в дело включилась гитара. Стало совсем темно, а мой голос стал отражаться от стен как-то иначе. К этому ещё прибавился прохладный ветер, хотя я точно знал, что окна в студии были закрыты. «Bang, say da da da da Tell me yes and let's feed the fire Bang bang, say da da da Nothin' less, I wanna hear a yes Bang, say da da da da Tell me yes and let's feed the fire Bang bang, say da da da Tell me yes» - пропел я. Странность началась сразу первого куплета. Изменилась общая акустика. Эхо было где-то далеко, будто бы я стоял на какой-то простой сцене, вроде той, что стояла в парке. Прохладный ветер к тому же, что, впрочем, было неудивительным в конце мая, но я точно знал, в помещении не было так прохладно. Мы не проветривали и почему стало так темно? Да и к тому же было ощущение, что кто-то смотрит на меня. Открывать глаза я не собирался, не хотелось мне видеть то, что окружало меня. Уже слишком вошёл в кураж, чтобы остановиться. Песня подходила к концу и только сейчас стал замечать, что тот, кто стал моим зрителем начал хлопать в такт. Наверное показалось. Открывать глаза я не стал, а решил порадовать своего единственного зрителя. Была у меня песня, которую я разучил ещё зимой: «Someday» от группы «Nickelback». Мне нравились как слова, так и музыка. «Однажды я вернусь, Алиса…» - думал я тогда. Петь эту песню в парке стала для меня своеобразной традицией, напоминанием о своем обещании данном ей. Всегда я вкладывал свои чувства и веру в неё, поэтому казалось, что она получалось у меня лучше остальных песен. Вот и сейчас разошёлся с этой песней. Гитара привычно заиграла в моих руках, на губах и языке стали просыпаться слова, из легких пошёл воздух, а из горла пошёл голос. Мозг стал грузить одни единственные образы самого дорогого, что у меня было, а из пошли все мои чувства. «Nothing's wrong Just as long As you know that someday I will» - на этих словах я накаляю себя до предела и потом взрываюсь криком на припеве, - «Someday, somehow I'm gonna make it all right, but not right now I know you're wondering when (You're the only one who knows that) Someday, somehow I'm gonna make it all right, but not right now I know you're wondering when» Я не стоял спокойно, когда пел «Someday». Качался в такт музыке, а когда кричал в припеве, поднимал голову высоко, активно работая связками. Это был своеобразный крик души, чтобы где-то там, в другом времени, в другом мире или на другой планете, девочка по имени Алиса услышала меня. Просто услышала, не забыла и теряла надежду, потому что я забывать не собираюсь. К концу подошла и эта песня. Где-то вдалеке была слышна какая-то музыка, смутно знакомая. Открыв глаза, я не увидел ничего, но чувствовал, что передо мной кто-то стоит. Для этого зрителя я пел и мне совсем не хотелось прекращать петь. Пусть для одного его или её одной звучит сейчас мой голос. «Nickelback» ещё породили одну песню, которую я полюбил почти сразу, особенно как ознакомился с текстом и перевел. Я начал играть «Satellite». Нравилось в этой песне, что в припеве речь шла о танце. Танце, который предназначен лишь двоим и пусть весь подождет. «Пусть этот танец будет продолжаться до восхода солнца, а я не буду выпускать тебя из объятий. Если ты станешь для меня целым миром, то я стану твоим спутником». Слишком хорошие слова, чтобы не выражать их в песне. Слишком замечательные, чтобы произносить их шепотом. «While we dance around this bedroom Like we've only got tonight Not about to let you Go 'til the morning light You can be my whole world If I can be your satellite Let's dance around this bedroom Like tonight's our only night» - эти слова хотелось кричать, но я пел. Пел со всей той нежность, любовью, которую чувствовал по отношению к Алисе. Той девочке, у которой янтарные глаза горят огнем. Той, что сейчас была бесконечно любима, желанна и бесконечно далекой от меня. От чего-то, да не «от чего-то», а от этих мыслей на лице проступила улыбка, а глаза заполнила соленая влага. Улыбка от того, что сильно люблю Алису, а слезы, что сейчас хотел бы сидеть на нашей с ней сцене и по очереди играть на акустике. Вдруг где-то издалека послышали какие-то голоса, кто-то говорил в микрофон и что там говорили было непонятно. Слова неразборчивы, но голос сам казался каким-то знакомым. Вдруг я услышал чей-то звонкий голос, который крикнул: - Алиса! Я остолбенел, но, когда попытался сделать шаг, наваждение разом исчезло. Под ногами оказался пол студии, а перед лицом плотная стена с прежней акустикой. Растерянно оглянувшись, я опустился на стул, убрав гитару. Что это было? Мой бред? Или… Подняв голову, увидел, что закат за окном уже сменился ночью. Окна так же были закрыты. Мог ли я на мгновение (да на какое мгновение?!) попасть в Совенок? Оказаться там на сцене, играть песни. Выступать… для Алисы? Неужели тем самым зрителем была она?! Почему тогда не закричала? Просто слушала, смотрела? Но почему я ничего не видел? Всё было темно, но ведь хоть какие-то очертания должен же был видеть? В лагере, насколько помнил, были фонари, мог бы увидеть ту же площадь, медпункт, библиотеку. А почему на моё выступление никто не обратил внимание? Слишком много вопросов. Одно я мог сказать точно: Алиса слышала меня! Это точно была она. Алиса, что сидела там, возле сцены, наверняка взяла тогда гитару и играла в одиночестве, так как не любила дискотеки. Ей наверняка было грустно и одиноко. А ведь она ждет меня там! Я не удержался на стуле и упал на пол. Рассмеялся. Есть дорога в Совенок! Пусть она и неясна, непонятна, но она есть! Теперь никто не мог отнять у меня эту надежду! Я прикрыл глаза рукой и вытер слезы радости. Впервые за полгода у меня была прекрасная новость и хоть тоска пусть и стала сильнее, но к этому прибавилась надежда и искренняя вера в то, что я смогу сдержать обещание. Наконец поднявшись с пола, я открыл окно чтобы проветрить помещение и включил свет. В ноутбуке, что оставил Кирилл я нашёл тот плейлист с предложениями песен и начал смотреть. Те самые две песни, что я исполнил сегодня для Алисы можно было включить в наше выступление, но обговаривать я буду уже завтра. А пока лучше уже лечь спать, а то где-то там, сердитая Ольга Дмитриевна будет загонять мою Алису в постель. Так составлю я ей компанию.