Глава 1

Я постепенно осознаю, что обида на отца немного утихла. Я решила вернуться домой, хотя и понимаю, что отец не всегда принимает мое мнение. Но даже если он будет настаивать на своем, я все равно уйду. Соберу свои вещи и отправлюсь туда, куда поведет меня мечта, даже если на пути встретится много препятствий. Я не из тех, кто боится трудностей. Для меня танец — это искусство, как и для художника, который создает свои картины. Неторопливо прогуливаюсь по улицам Уэст-Виллидж. Усиливающийся вечерний свет создает атмосферу уюта и умиротворения. Рядом с неоновыми вывесками ресторанов и магазинов я замечаю архитектурные шедевры этого престижного района — старинные бутики, галереи и маленькие кафе, где собираются местные жители и туристы. Проходя мимо красивых бутиков и домов с фасадами в стиле ар-деко, я неспешно поднимаюсь по улочкам, наслаждаясь атмосферой богемной романтики. На улицах смешивается запах кофе из уютных кофеен, акустическая музыка, играющая на задворках, и звуки живого города. Я неспешно приближалась к своему району — престижному месту жительства обеспеченных семей. Мой отец — Филипп Картер, известный врач-хирург, к которому стремятся женщины, мечтающие о ровном маленьком носике, как у куклы Барби. Отец одержим идеей, чтобы я стала врачом, полагая, что я унаследовала его талант. Однако я мечтаю о карьере в сфере развлечений и не хочу, чтобы отец управлял моей жизнью, словно кукловод. Я долго терпела, но теперь хочу, чтобы моя жизнь принадлежала только мне. Мою мать я никогда не видела — она бросила меня, выбрав деньги и собственную жизнь. Я видела её только на детских фотографиях. Прошло шестнадцать лет с тех пор, как её нет в моей жизни. Через месяц мне исполнится восемнадцать, я закончу школу и, по словам отца, должна поступить в медицинский университет, который сделает меня талантливым врачом. Но это не моя мечта! Я хочу стать популярной танцовщицей и ставить хореографию для известных артистов. Я хочу, чтобы меня знал каждый. Танцевать — это мой талант, и я хочу реализовать его в полной мере. Когда я подхожу к своему дому, меня встречают фонари, освещая путь к родному очагу. В окнах горит свет, и это значит, что отец дома. В это время возвращается и его новая жена Кристин с моим младшим братом Энтони. У нас с Кристин прекрасные отношения, но я не могу понять, почему она выбрала моего вспыльчивого отца. Она сама воплощение нежности и доброты, её ангельское личико словно озаряет душу. У Кристин карамельные волосы и изумительно небесные глаза — настоящий ангел во плоти. Энтони же, к счастью, больше похож на отца не характером, а внешностью: у него тёмно-каштановые волосы и такие же небесные глаза, как у Кристин. Он такой же добрый и с чувством юмора, как его мама, но и от отца унаследовал силу воли и целеустремлённость. Мой младший брат — моя настоящая родня, недавно ему исполнилось двенадцать. В отличие от меня, отец хочет, чтобы он занимался тем, что ему по душе. И он выбрал баскетбол — отличная мечта! А вот моя мечта — это то, что мой отец не может принять. Как же здорово! Я открываю дверь и, войдя в дом, слышу голоса из гостиной. Это мой отец и Кристин. — Ты слишком строг к ней, — говорит Кристин нежным и успокаивающим голосом. Ее слова звучат так, словно ангелы поют у меня в ушах. — Кристин, дорогая, она не маленькая девочка. Все эти глупости у неё в голове. Как она собирается распоряжаться своей жизнью в будущем, это же немыслимо, понимаешь? — голос отца звучит отстранённо. Кажется, ему неприятна эта тема, и он не готов смириться с моими желаниями. — Танцы — это глупость, вертеть задницей перед людьми — это немыслимо! В этот момент я захожу в гостиную и смотрю на отца. Он не замечает меня, сидя спиной ко мне, и продолжает высказывать своё недовольство по поводу моих «вульгарных» увлечений. Они сидят на диване, и Кристин сразу замечает меня. В её голубых глазах мелькает удивление. Она не знает, как реагировать, и её взгляд мечется между мной и моим отцом. — Моя дочь пошла вся в свою мать, любительница чужого внимания и трясти чем можно перед другими, да и думаю, такой и осталось, — говорит он последнее предложение с усмешкой в голосе. — Филлип, не нужно так... — Кристин дергается, наверняка ей неприятно, что родной мне человек такого обо мне мнения. — Что не нужно, Кристин? — продолжает он. — Я вырастил вторую копию ее матери, не хватало шлюх в этом доме. В ушах звенит, боль в груди нарастает, отец только что назвал меня шлюхой, из-за моей безобидной мечты, я устала молчать, и будто снова накопилось: — Шлюха? — произношу я. Отец внезапно оборачивается, словно только сейчас осознав моё присутствие. Он сразу понимает, почему Кристин так переживала. Мы встречаемся взглядами, в его серых глазах я замечаю, что ему стыдно. Однако это чувство исчезает, словно туман, и он снова смотрит на меня с предубеждением, как днём в своём кабинете. — Вернулась, — спокойно говорит он, словно знал, что я вернусь. — Ты назвал меня шлюхой? — спрашиваю я, стоя и глядя на отца с ненавистью. Всё, что утихло, вновь вернулось. — Я уже сказал тебе, Эстер, ты не будешь танцевать. Ты из семьи Карпер, и я не позволю опозорить нашу фамилию! — В моём увлечении нет позора, это тоже профессия! — кричу я. — Не повышай на меня голос в моём доме. Всё, что у тебя есть, это благодаря мне: одежда, сумочка от Гуччи, телефон — всё это за мои деньги. Я тебя воспитал, и ты должна отплатить мне тем, что не будешь позорить эту семью. Ты поступишь в медицинский, Эстер, и насчёт своих танцулек — к этой теме мы не возвращаемся. Иначе я лишу тебя всех карманных денег и выставлю за дверь, а дальше ты сама будешь решать, как тебе жить и что делать! — Филипп! — с дивана поднялась растерянная Кристин, её голос дрожал, словно она вот-вот заплачет. — Зачем ты так, она же наша дочь! — Кристин, не вмешивайся! Я благодарен тебе за то, что ты воспитывала эту чертовку, когда ей было всего шесть, но, видимо, гены берут своё. Я не хочу распутство в этом доме! — Значит, я распутная шлюха, похожая на свою мать, — озвучила я вердикт, в глазах собирались слёзы, но голос продолжал быть без капли дрожи на губах. — Выкинешь меня за дверь? Папуль, я сделаю это сама, тебе не придётся марать об меня руки. — Эстер, остановись, — всё так же старалась утихомирить нас с отцом Кристин. — Нет, Кристин, — говорит отец, переводя взгляд на неё и снова на меня. — Пусть уходит, посмотрим сколько она продержится без финансовой помощи. — Не переживай, папочка, я справлюсь. Я стала выходить из гостиной, по пути встретив младшего брата, но пронеслась мимо него как вихрь, направляясь на второй этаж. — Эстер! Сегодня наша команда выиграла в соревнованиях! — сказал мой брат и потом опешил, потому что я прошла мимо него. Я открываю дверь в свою комнату, начинаю собирать свои вещи, как в проёме моей двери появляется отец.   — Куда собралась? — отцовским строгим тоном спрашивает отец.   — Ухожу отсюда! — собирая вещи как попало в чемодан.   — Хочешь уйти отсюда, то уйдешь без вещей, — грезит мне он. Поднимаюсь я и язвительно продолжаю, подходя к нему: — Ах, да, забыла — я же шлюха, позорившая эту семью, уйду как мать, только почему она ушла отсюда с толстым конвейером в руках? Он ударяет меня по лицу. Боль прошлась по щеке как крапива. — Не смей, мерзавка, так со мной разговаривать! — повышает он голос. — Хочешь отправиться вслед за ней? В эту секунду появляется Кристин и Энтони, брат недоуменно смотрит, а потом замечает красный след на моей щеке, Кристин охает от ужаса, на ее глазах слезы.     — Филипп, что ж ты делаешь? — дрожит голос Кристин.  Энтони встаёт перед отцом и закрывает меня от него, расставляя руки в стороны. Всё внимание отца падает на него, и его яростный взгляд смягчается.    — Не трожь ее, папа! — в его голосе я слышу страх, но он смело держится, стараясь защитить меня. Отец потирает переносицу и быстро уходит. Кристин растерянно смотрит на меня, понимая, что я чувствую и осознавая неправоту отца. Но сейчас она не может ничего сделать и тоже уходит. Я стою в оцепенении. Никогда раньше папа не поднимал на меня руку, и горячие слёзы катятся по моим щекам. Тони поворачивается ко мне, видит мои слёзы, вытирает их своей ладонью и обнимает. Я начинаю рыдать, боль нарастает внутри. Мой младший брат впервые заступился за меня, ведь раньше всегда я вставала на его защиту. — Не плачь, сестрёнка, всё будет хорошо! — поддерживает меня Тони. Даже в этот момент я замечаю, как он подрос. Я всё ещё выше него, но он гладит меня по голове, пытаясь успокоить. ******** Ночь выдалась непростая, я успокоилась, но сказала брату чтобы не беспокоился за меня и ему пора спать. Всю ночь я не могла уснуть, меня терзали мысли о моём отце, который не принимает меня и мои желания. О маме, которая, по словам отца, ушла, забрав деньги, и бросила меня. Отец смотрел на меня с отвращением, как на младшего брата, и с любовью, как на Кристин. Видимо, я напоминаю ему свою же мать. У моей мамы на фотографии были светло-русые волосы и зелёные глаза. Мне же досталось всё от неё: от отца — тёмно-русые волосы, а от мамы — изумрудные глаза. В эту ночь я стала ненавидеть своего отца. Я думала: «Вот бы тебя не стало, как же я тебя ненавижу!» Я ненавидела его за то, как он ко мне относился, и за пощёчину. С этими мыслями я не заметила, как уснула. Утром в комнату вбежал мой младший брат. Он был в ужасе и начал трясти меня, словно обезумев. — Что… Что такое? — хрипло произнесла я, просыпаясь. — Энтони, что случилось? Сев в кровати, я посмотрела на брата. В его голубых глазах был страх, а волосы были взъерошены. И тут я услышала крики Кристин. — Что происходит, Энтони? — уже обеспокоенно спросила я, понимая всю серьёзность ситуации. — Папа... — только и смог произнести он. — Что с ним? — спросила я, округляя глаза от страха. Я встала с кровати, всё ещё слыша крики Кристин, которые доносились из спальни на другом конце дома. Я побежала туда и увидела ужасную картину: мой отец, бледный как смерть, лежал в кровати и не двигался, а Кристин, бедная, в истерике пыталась его разбудить. — Папа...