Начало, взятое из середины.

      —Как-то здесь пусто. — Произнёс я, оглядываясь на своего спутника. Заведение, в которое меня привели, а если быть точнее, то притащили, выглядело, мягко говоря, странно. Стиль, чем-то походивший на китайский, явно был продуман не до конца и мешал в себе слишком многое. Из-за чего помещение выглядело крайне аляписто.       «Некомфортно» вертелось в моей голове всё то время, пока странный парень в нелепой цветастой рубашке заказывал нам выпивку. Он даже не ответил на моё высказывание о “пустоте” этого заведения. На первый взгляд пустое, в нём оказалось неожиданно много людей. Снующие то тут, то там официанты, а за ширмами с изображениями сюжетов древнекитайской истории, сидели люди. Мои раздумья прервал, уже успевший порядком надоесть, голос этого чудака. Кажется, он спрашивал о чём-то, но я не расслышал.       — Се... Ксанли...? — Попытался выговорить я имя этого парня. Но по его устало-недовольному выражению лица, было понятно, что у меня не получилось. Да и как у меня вообще могло это получиться?       — Се Ксианлианг, что обозначает «Благодарность за яркий свет». Но можешь называть меня просто Ксиан. —Буднично, но не без раздражения произнёс он. Видно, ему часто приходиться поправлять людей на счёт своего имени. Что неудивительно. Странное оно, но подходит. Нельзя сказать, что этот Ксиан яркий на лицо, только глаза красивые, серые, слегка отливают фиолетовым. Обычно у детей «первого поколения», глаза имеют глубоко-фиолетовый цвет. Или по крайней мере достаточно однородный и без примесей других цветов. А кроме этого, простой, среднестатистический представитель азиата. Ярким он был благодаря своему стилю. Всё в его внешности кричало о желании выделяться. Одна его рубашка чего стоила. Красная и достаточно объёмная. По всему её периметру были изображены какие-то золотые и чёрные пятна. Но приглядевшись я понял, что это были существа чем-то напоминавшие драконов. Жуть. Ни за что бы такое не надел. Но как не странно ему это шло. Ярким был и его характер. Ксиан много разговаривал и, наверное, легко мог расположить к себе кого угодно, но меня такое радушие только раздражало.       Слишком он «яркий», аж слепит. Побыстрее бы закончить этот разговор.       — Хорошо, Ксиан, зачем Вы меня сюда привели? — Я решил вернуться в реальность и продолжить разговор. Посмотрев на азиата, я слегка удивился. Кажется, всё то время пока я молча разглядывал его, этот чудак со странной улыбкой, пялился на меня.       Не смотрел, а именно “пялился”. Будто я экспонат в каком-нибудь древнем музеи. ЖУТЬ. Мне захотелось поймать его взгляд, намекая как неприлично он себя ведёт. Но, когда это произошло, оказалось, что он нисколько не смутился и даже продолжал смотреть мне в глаза. От такой наглости, по моей спине пробежал небольшой табун из мурашек, а волосы, по ощущению, встали дыбом. Отвратительно.       — Видишь ли, Антон, наша страна сейчас, словно карп в сухой колее. А Мы собирается пустить его обратно в воду. — Мягко проговорил Ксиан. От его вкрадчивого тона, мне вновь стало не по себе. Кажется, я начал понимать, почему не смотря на все странности, именно этот тип занимается “вербовкой”. Но одно в нём раздражало меня даже больше, всего этого “света” и “блёсток”, что так и летали вокруг него. Поговорки! Эти чёртовы поговорки! Многие из них действительно понятны, но есть те, смысл которых уловить мне не удаётся. И это жутко бесит. Ненавижу что-то не понимать.       — Сергей хочет убедиться в том, что его цели и убеждения схожи с целями его соратников. Конечно, проводить беседы с каждым было бы крайне затратно и нецелесообразно. Поэтому такой чести удостаиваются немногие. И как ты, наверное, уже понял, мы увидели в тебе потенциал. — Ксиан хитро улыбнулся и наконец оторвал от меня свой взгляд. Переводя его на милую девушку в традиционном китайском наряде. Она поставила на стол бутылку какого-то алкоголя и разнообразные закуски.       Вот же…! Даже не поинтересовался пью ли я алкоголь. Конечно, против выпивки я ничего не имею, но можно же было поинтересоваться. Алкоголь, травка и другие развлечения современной молодёжи никогда меня не привлекали. Нет ничего отвратительнее, чем видеть, как до этого нормальный человек, валяется в луже своей блевотины и ведёт себя, как одноклеточное убожество. Человек должен оставаться человеком. Даже если над его генным кодом надругались какие-то сумасшедшие учёные.       Видимо пока я размышлял над идиотскими традициями нашего времени, Ксиан заметил плохо скрываемое раздражение на моём лице. Он смутился? А я даже не думал, что такого человека хоть что-то может смутить. Ай да я, ай да молодец. Пусть этот чудик почувствует себя на моём месте, хотя бы на чуть-чуть. Ксиан ничего не спрашивая извинился передо мной и подозвав официантку, заказал что-то другое. Крайне странный человек.       Спустя пять минут крайне неприятного для меня молчания, нам принесли небольшой чайник. Официантка налила в мою кружку невероятно пахнущий зелёный чай. Мой любимый, и как только он догадался? Я сразу потянулся к чашке, грея об неё руки. Ксиан вроде довольно улыбнулся и снова начал смотреть на меня своим прожигающим душу взглядом. Жуть.       —Думаю теперь, когда все довольны, мы можем продолжить разговор. Мне бы хотелось узнать твою историю. — Ксиан обворожительно улыбнулся, а я поймал себя на мысли, что засмотрелся на его улыбку. Она была хищной, как у лисицы, увидевшей новую добычу. Это пугало и напрягало, но в тоже время во мне проснулся интерес. Не приходилось сомневаться, что он имеет ввиду. Я уверен, что Ксиан знает мою “историю”, ведь о ней только недавно закончили говорить. Но он всё равно спрашивал у меня. Чего он хочет добиться?       Молчание ощущалось неприятно и липко. Оно обволакивало и не давало дышать спокойно. Ничего же не случится, если я расскажу этому человеку свою историю? Сам от себя не ожидая, я заговорил.       — Всё случилось в день рождения моей сестрёнки. Ей исполнялось десять, это был последний её день рождения, который она могла отпраздновать с семьёй. Тогда я впервые взял отгул в университете, специально чтобы поехать к ним… ***       Выйдя из университета, меня ослепило яркое солнце. Оказалось, погрузившись в учёбу, я совсем не заметил наступление весны. Ведь благодаря куполам на улицах города одинаково тепло и свежо в любое время года. Но даже так весна всё равно находит способ пустить свои мерзкие ручонки сюда и испортить мне жизнь.       Хотя сегодняшний день даже весна испортить не сможет, думал я, заказывая такси до Купола “В”, где живут мои родители и сестрёнка.       Я так давно не выбирался из студенческого Купола, что начал забывать, как красива дикая природа там за пределами наших вылизанных до идеала городов. Та первозданная, не тронутая грязными руками человечества, территория никогда не сравниться с нашими выстриженными кустиками и антиаллергенными деревьями, распиханными чётко через три-четыре метра друг от друга.       Зимой тут действительно прекрасно. Первая моя поездка из родного купола в другой состоялась именно зимой. Помню, как жутко не хотел ехать, ведь тогда бы мне пришлось общаться с противными родственниками отца. Но мама смогла уговорить меня и тогда я впервые увидел, что значит НАСТОЯЩАЯ зима. Во всех её прекрасных холодных оттенках. Моему восхищению в тот день не было предела. И когда настал момент выходить из такси, я вроде как даже плакал. От приятных воспоминаний на моих губах сама собой расплылась мягкая улыбка. Что, кажется, не на шутку удивило, проходивших мимо моих одногруппников. Но это было совершенно не важно.       Ведь в этот момент подъехало моё такси и я, подхватив небольшой рюкзак, сел внутрь.       — Здрасте. — Пробурчал мне тучного вида мужчина. Я на это подобие приветствия лишь коротко кивнул, погружаясь в свои мысли. Хотя университетский купол не такой большой, как жилые, ехать по нему пришлось долго. Проезжая над жилыми корпусами, мне на удивление не было грустно. Несмотря на то, что в этом месте я прожил столько лет, единственное что мне хотелось – это побыстрее покинуть его и встретиться с семьёй. Возможно, сыграло то, что мне всё равно в скором времени придётся сюда вернуться. Или я действительно ничего не чувствовал к этому месту?       Жилой корпус сменился парковой зоной, и я перестал смотреть в окно, погружаясь в “Облако”. Глупое название для интернета, но все всё равно продолжают использовать его, потому что до альтернатив никто так и не додумался. Погрузившись, я первым делом подключил серьгу-передатчик к Облаку и включил музыку. Наконец можно расслабиться и отдохнуть. Путь предстоял долгий.       Слушая музыку, я заснул и не заметил, как мы выехали за пределы купола. Проснулся я как раз вовремя, чтобы успеть вдоволь насладиться дикой природой. За стеклом с огромной скоростью пролетали ярко-зелёные деревья и кустарники, где-то мелькали красные, жёлтые и малиновые оттенки. Тут весна смогла отыграться по полной. Мстя за то, что мы, ослушники, огородились от неё и не пускаем в города. Слишком ярко. Раздражает.       Неожиданная мысль, пришедшая мне в голову, после созерцания пейзажей за окном, немного меня позабавила и даже испугала, заставляя вздрогнуть.       Где-то там всё ещё идёт война… За столько лет все до того привыкли к ней, что иногда даже забывают о её существовании. Так странно, я родился при ней, живу и кажется даже когда умру, она не закончится. А началось всё с технологического прогресса. Кто бы мог подумать? Дочего очевидный повод. Мне всегда казалось это глупым. Западники сами установили у себя в “стране” анархию и свободу всему и всем, а теперь хотят хотя бы небольшой кусок огороженной земли. Глупо же! Вот и стали нападать на купола в надежде отвоевать эту территорию.       По крайней мере именно так преподносят эту ситуацию нам – простым гражданам. Генномодифицированному стаду, что верит всему что ему льют в уши. Не то чтобы я конечно был против Великих Одиннадцати, о таком даже думать опасно. Просто слабо верится во всю эту чушь, что вещают нам с экранов.       Хотя про войну, в особенности про “Первые” (негласное название первых боевых действий между РИ и Западниками), правды говорилось много. Но ее приукрашивали, меняли и вертели так как им вздумается. НО если у тебя есть хоть капля здравого разума и мозг работает не как у примата, ты сможешь выявить крупицы истинны и сложить всё вместе.       Водитель что-то неразборчиво проворочал, и я посмотрел на него. Следом устремив взгляд на то, на что в свою очередь тихо возмущался мужчина.       Похоже размышления о Войне не были беспочвенными. Билборд, расположившийся по краям дороги, гласил о поимке “особо опасных шпионов Западной стороны”. Сбоку от привычных надписей сохранять бдительность, были выведены две 3D голограммы с изображением, не людей, нет. То, что они сделали с собой больше нельзя было называть людьми. Один, грузный, с горой перекаченных мышц, мужчина крутился в голограмме. И он вполне мог казаться нормальным, если бы не тонна металлолома, внедрённая в его тело то там, то тут, из-за которой он походил на трансформеров из старых детских мультиков, о которых рассказывал мне дед. Что-то именно такое я и представлял в детстве, слушая его рассказы об оживающих машинах, способных по своей воле собираться в огромных роботов.       Второй выглядел ничуть не лучше и даже хуже. Смотреть на это чудище совсем не хотелось. Но я подавил рвотные позывы и стал разглядывать второго “злостного нарушителя границ”. У этого были огромные, походившие на акульи челюсти и… щупальца! Это же надо додуматься внедрить себе в спину настоящие щупальца. Поехавший тип! Безумие в западнике выдавал блеск неестественно красных глаз. Не только радужки, но и белка. Только зрачок оставался иссини чёрным и внушал страх, казалось, на подсознательном уровне.       Когда мы проехали этот билборд я вздохнул с облегчением. Больше не придётся лицезреть эти рожи. К сожалению, радовался я не долго, за поворотом нам встретился тот же стенд. Но на нём я увидел другого западника. И тот выглядел вполне нормально. Ни тебе щупалец, ни оружия вместо рук и ног, или любого другого мракобесия, что обычно делают с собой эти психи. Он казался абсолютно нормальным, даже явно настоящие эльфийские уши не выдавали в нём западника. Мало ли какие каффы люди носят? Только чёрные белки глаз и бело-голубая радужка давали понять. Не наш.       Текст рядом с голограммой тоже был не совсем обычным. Он тоже предупреждал о бдительности, но в этот раз в нём многое говорилось о засланных шпионах, находящихся среди нас. Это было действительно жутко. Раньше никто и не мог подумать, что Западники с их “свободой” могут выглядеть как мы. Это наводило на нехорошие мысли и подтверждало теорию о том, что Запад не так глуп, как нам пытаются внушить.       Время поездки пролетело быстро и незаметно. И вот я уже стою на главной площади моего родного Купола, а до встречи с семьёй оставалось ещё не менее трёх часов.       Немного постояв, я решил прогуляться по родным улочкам. Не было какого-то определённого места, куда бы я хотел вернуться. Всё так или иначе навевало воспоминания. Где-то больше, где-то меньше, но нельзя описать словами те эмоции, которое испытывает человек, приезжая в места своего детства. Где в каждом переулке видишь тени своего прошлого. Хорошие или плохие не важно. Все они многое для меня значат.       Дома-муравейники с множеством рекламных экранов, развешанных повсюду, пестрели ненужной информацией. Не обращая на них внимание, я направляюсь к окраине города, к сравнительно старым домам, не разросшимся на километры вдоль улиц. Эти растут ввысь, доставая макушками до стенок купола. Мне всегда нравились именно эти высокие дома. В старых образцах купольных городов высокие здания в центре и по краям обеспечивали опору самому куполу. В новых иногда встречались опорные здания, но их было меньше и ставились они скорее для успокоения граждан, чем для опоры.       На крыши таких домов обычно было практически невозможно пробраться. Но будучи мальчишкой, мне удалось найти именно тот, где охрана крайне халатно относилась к своей работе. Тогда я принял это на счёт своего ума и невероятной интуиции, но с возрастом понял, что всё дело в недобросовестных сотрудниках. Я тихо рассмеялся. Там я сидел по множеству часов, рассматривая город и настоящее небо, просачивающееся сквозь перламутр купола. Думал, если захочу, то смогу коснуться его рукой и разрушить. Никогда не проверял. И, наверное, это к лучшему.       В то время мне нравилось смотреть на яркие краски города на маленьких людей, похожих на букашек, снующих то тут, то там, где-то далеко внизу. В детстве всё казалось волшебным и прекрасным. Мне нравилась эта рябь в глазах от ослепительно-искусственного света, создаваемого городом. Там я чувствовал себя частью чего-то большего. Чего-то значимого. Большого и тёплого, где мне действительно рады.       Вспоминая о том времени, меня посетил безумный порыв забраться на крышу своей любимой многоэтажки и снова посмотреть на город. Узнать, как он изменился за эти девять лет моего отсутствия.       Каждый мой приезд в город был крайне коротким, настолько, что я не успевал погулять здесь или просто не хотел терять время, которое мог провести с семьёй. Покидать университетский купол больше чем на день было запрещено. Но дети от десяти до четырнадцати были лишены и этого. Они проходили курс “адаптации”. И как говорили учителя, встречи с семьёй очень препятствовали этому процессу.        Ведомый порывом, я стоял у входа в одно из самых старых зданий Купола и не решался зайти.       — Здесь до сих пор почти нет охраны… — Пробубнил я себе под нос, перелезая через ограду. «Что я творю?» крутилось в моей голове. Тем временем я уже был в здании и беспрепятственно поднимался на верхний этаж, откуда, если знать парочку лазеек, можно попасть наверх.       И вот я уже на крыше. Ветер треплет мои волосы, но я медлю. Не решаюсь посмотреть на город. Так и стою, уткнувшись лбом в стену, боясь увидеть совсем не то, что раньше. Боясь разочароваться. По ощущением я стоял так целую вечностью, но на самом деле прошло не больше пяти минут. Какими же долгими мне показались эти пять жалких минут. Я медленно развернулся и посмотрел на город.       Он был так же прекрасен, как и раньше. Но что-то в нём неуловимо изменилось. Он стал намного ярче чем раньше. Свет электронных щитов доставал даже на крышу и мои кроссовки то и дело меняли цвет, из красных становясь бордовыми, фиолетовыми и оранжевыми. Жизнь в этом старом и никому не нужном городке кипела и искрила. Их свет прожигал мои глаза, но я не отводил взгляд. Просто не мог прекратить смотреть. В какой-то момент я понял, что плачу. Если бы меня сейчас кто-то увидел, я бы сгорел со стыда. Жалкое зрелище, наверное. Я опустился на край крыши, свесив ноги вниз и вытер накатившиеся слёзы. Сейчас мне было совсем не страшно сорваться и упасть. Я продолжал смотреть на город и видел картины из своего детства.       Я остаюсь на крыше до того момента, как моих ушей достигает противный писк будильника. Выключив его, я поднялся на ноги и посмотрел на время. До встречи с семьёй оставался всего час. Стоило поспешить. Спуститься с крыши было даже легче, чем на неё подняться. Хотя внизу меня ждал сюрприз. Охранник – милейшего вида старик, сидел в своей будке и читал новости в электронной газете, что висела перед его лицом и мерцала тусклым оранжево-белым светом. Пройти мимо него не доставило мне никаких проблем. старик так увлёкся своим чтивом, что не обращал внимание ни на что вокруг.       Места сменялись одни за другими, я быстро шёл по улицам, подгоняемый временем. Конечно, всегда можно добраться на такси, но ходить пешком по этим улочкам, доставляло мне какое-то извращённое удовольствие. Сейчас редко можно встретить кого-то, вот так бегущего по улицам. Для прогулок существуют специальные парки, а по городу легче передвигаться на машинах. Мало кто ходит пешком. Пройдёт несколько лет и ноги у людей просто атрофируются за ненадобностью.       Площадь, на которую я вышел спустя долгие полчаса была какой-то неправильной. Слишком оживлённой для этого времени суток. Напряжение витало в воздухе. Оно было настолько осязаемо, что ещё чуть-чуть и я мог бы проткнуть воздух пальцем. Люди стояли и смотрели в экраны напротив себя. Что-то странное, неестественное начало пробираться под мою кожу, разрывая меня изнутри ещё до того, как я смог разобрать хоть что-то. Гул голосов усиливался, с экранов доносился искажённый камерой голос репортёров. Превозмогая оцепенение, я поднял глаза к экрану напротив меня.       — Экстренные новости! — Повторял голос. Дышать стало практически невозможно. Шум шёл ото всюду. Это мешало сосредоточиться. Ощущение неправильности происходящего набатом звенело в моей голове. А голос неумолимо продолжал говорить.       — Программа «Вести» сообщает. Сейчас наша команда находимся на месте трагических событий. Ещё час назад здесь, на улице Z спокойно ходили люди, но одна роковая случайность перечеркнула множество жизней. Как сообщило нам следствие: немолодой мужчина, около пятидесяти лет, спокойно вышел из дома. Мужчина встал посреди улицы, достал автомат и начал стрелять по всем, кто в этот момент находился в поле его зрения. Никто даже не успел понять, как это произошло. По некоторым сведениям, мы знаем, что этот человек, незадолго до совершённого им страшного преступления, получил последний, решающий маркер. — В горле образовался огромный ком. Дышать стало совершенно невозможно. Кажется, именно так ощущается паническая атака?       «БАМ!». Как громко… Явно упало что-то тяжёлое. Неужели в моей голове осталось место для подобных мыслей? Перед глазами всё расплывается, я слышу только бешенные удары своего сердца, а на подкорках сознания всё горят и горят алым имена. Их имена! Сквозь давящую тишину до моего сознания доходит голос диктора.       — Смотря на списки жертв Мы пришли в ужас. Лиза Исаева – десятилетняя девочка, в свой день рождение всего на всего вышла на улицу вместе с родителями. Вместо праздника её ждала смерть. Как такое могли допустить? Какие меры предпримут Великие Одиннадцать? И главное, что будет дальше? А пока мы можем лишь скорбеть по погибшим и сочувствовать их родственникам. — Репортаж закончился. На всех экранах вновь появилась реклама и прочий бред. Люди стали расходиться. Жизнь продолжалась, будто ничего не случилось. Будто не было этих страшных новостей. Будто это никого не касалось, кроме меня. «МЕНЯ» «МЕНЯ» «МЕНЯ». Это касается меня и никого больше. Ужасающая ясность поселилась в моём сознание. ИХ. БОЛЬШЕ. НЕТ. Конец.       Осознание того, что я сижу на асфальте пришло не сразу. Хотелось остаться сидеть, пустить корни, врасти ими в этот асфальт. Вырасти из этого тела большим, сильным деревом. Стать кем угодно, только бы не оставаться собой. Не сейчас, когда так плохо. Ясность мыслей тускнела, превращаясь во что-то мерзкое, тёмное и склизкое. Эта гадость осталось единственным в моём сознание, управляя мной, как куклой. Подняться на ноги и удержать равновесие было сложно. «Я сейчас упаду в обморок.» прорвалась одна здравая мысль, сквозь эту жижу, которой стал мой разум. Слабость во всём теле и головокружение активно намекали на это, но остались не услышаны.       Шатаясь, я, как мне казалось быстро, зашагал обратно вглубь города. Невыносимо было видеть всех этих счастливых людей. Они узнавали меня, пытались поговорить. А я сильнее прятал свои слишком яркие рыжие волосы под капюшон. Как никогда моя внешность мешалась. Слишком много людей помнили меня здесь. Меня обдало жаром.        Ненавижу их! То, как за глаза они упиваются чужим горем, радуются, что это случилось не с ними. А когда встречаешься лично, все как один натягивают на себя прискорбное выражение лица. Мол: «Мы так сочувствуем твоему горю!». И каждый пытается сочувствовать сильнее остальных, чтобы потом про него говорили: «Этот “идиот” такой хороший, он так переживает о несчастных рыбках в океане». А на самом деле этому Кретину плевать и на рыбок, и на себе подобных. Только бы его считали “ХОРОШИМ”. А за “хорошесть” в нашем мире можно получить баллы. Вот каждый и старается быть лучше, чем сосед. Быть самым правильным. Самым хорошим. Чтобы именно его выбрали в конкурсе. Чтобы именно он удостоился чести жить среди Арист. Чёртовы лицемеры. Ненавижу их всех!       Ведомый этой уничтожающей смесью эмоций, я вновь оказался у той самой опорной многоэтажки.       Её безмятежный и правильный вид ненадолго смог успокоить бушующий ураган эмоций в моём сердце. И вот я опять без труда оказываюсь внутри. Вновь долгий подъём наверх, и я на крыше. За этот час вид ни капли не изменился. Всё осталось по-прежнему. Огни оставались такими же ослепительно яркими. Люди внизу такими же маленькими. Только ИХ не осталось. Сами собой из моих глаз полились слёзы. Почему это случилось именно сегодня? Именно с НИМИ? Почему все продолжают спокойно жить, когда ИХ уже нет?! Когда мне так плохо? Противный писклявый голос разума отвечал мне «Всё просто. Им всё равно на тебя и твоё плохо. Им абсолютно ПЛЕВАТЬ.». И чёрт возьми, как он был прав. Но легче от этого совсем не становилось.       Понимание, что я остался совсем один в этом гнилом мире пришло с опозданием, именно в тот момент, когда слёз не осталось, как и чётких эмоций. А имитация ночи уже успела опуститься на город. Здесь, на крыше опорной башни заметить разницу между имитацией и настоящей ночью было слишком легко. На таком близком расстоянии “небо” рассыпалось сеткой пикселей и сквозь них могла проступить настоящая ночь. Чёрная и глухая, без единой звёздочки.        Но перед глазами всё расплывалось. Ещё какое-то время ушло на то, чтобы просто заставить себя получить обратно контроль над телом и разумом. Получалось, откровенно говоря, плохо. Тело не слушалось. Я как будто забыл, как им управлять. В голове вертелось множество мыслей, но они пролетали с такой бешеной скоростью, что я не успевал поймать хотя бы одну из них. Мысли… Столь ли важны они сейчас? Я уже ничего не знаю и не понимаю. Мысли начинают казаться такими бессмысленными. (Мысль без смысла... Кажется, я схожу с ума). Такими же бессмысленными, как и жизнь. Какой вообще смысл в жизни, если она так легко заканчивается? Если её может отобрать любое отребье?        Я не знаю.       С новыми вопросами возвращаются притупившиеся эмоции. Меня вновь захватывает ненависть ко всему живому. Ко всему, что осталось жить и не захотело умирать вместе с близкими мне людьми.       А город под куполом мирно спал. Не замечая фальши самой ночи, которой управляют такие же люди. Не замечая, что вся их жизнь является чистой фальшью. От рождения и до смерти. За нас решают какими мы родимся, кем станем в будущем. И даже как нам сдохнуть решают ДРУГИЕ. Вопрос жизни и смерти заставляет меня подняться и подойти вплотную к краю крыши. Умирать – это больно? Было ли ИМ больно? А страшно? Мне вот очень страшно. Впервые я так чётко осознаю свой страх перед смертью. Страх заставляет меня отойти от края и пулей броситься вниз по лестнице. Как можно дальше от этого страха, норовящего залезть поглубже, врастая в меня, становясь шрамами, зудящими под кожей, оставаясь во мне на всегда.       Не замечая ничего вокруг, я бежал вниз по лестнице, на улицу. Выбежав, я рухнул вниз, прямо на асфальт, случайно задев сенсоры на наручных часах. На мгновение я как будто ослеп.       Ослепляюще-яркие, белые записи сводок новостей. Они перекрывали обзор и сводили с ума. Множеством голосов рассуждая об этой трагедии, так будто это была просто неприятная ситуация. Не более. Интересно, если с их родными что-то случится, они так же отреагируют?! Конечно нет. Они будут орать и плакать, твердить всему миру о своём горе, лишь бы их пожалели. Да и я такой же… Все мы такие же.       Эти две мысли промелькнули и сразу исчезли, поглощённые голосами. Я НЕ ХОТЕЛ ЭТО СЛЫШАТЬ. Но я не мог заставить себя не читать эти лживые, сочувствующие комментарии! Эти доводы и теории, этих бессердечных тварей! Они заполонили моё сознание, врезаясь в него всё с новой и с новой силой.       “Бедная девочка она была такой маленькой!!!”       “Как теперь выходить на улицы если каждый может заполучить себе автомат и стрелять в кого вздумается?!”       “Да какому каждому??? Не слышал? Этот старик был не кем-то там, а ветераном ПЕРВЫХ! Не удивительно, что он смог получить оружие!..”       “Бедная... бедная семья, а я их так хорошо знала, что же теперь будет с их сынишкой? Я же его за родного сына всегда считала!!”       “Повезло старику, что сам застрелился, у меня бы такое *** отхватило бы так!”       “Ничего не понимаю. Как такое могло случиться? Там же столько камер! Боты снуют на каждом шагу! Как это могло произойти?”       Я закрывал глаза руками, выдирая со своих ушей кафф, тем самым разрывая мочку уха. Но заметил я это, только когда почувствовал тошнотворный запах крови на своих руках. Меня затрясло. Я не решался открыть глаза. Чтобы никогда больше не увидеть и не услышать всех тех людей.        ***       — Из истерики меня вывел обычный листок бумаги, приземлившийся прямо мне на голову. Знаете, как я удивился, увидев обычный флаер, старого формата в наше-то время? — Я слабо усмехнулся и впервые за прошедший час посмотрел на Ксиана, прерывая свой рассказ и переводя дух.       — Конечно, я и сам удивился, когда Серё... Сергей предложил мне использовать именно этот способ для первой акции нашего Движения. Но это оказалось очень даже действенно, не правда ли? — Ксиан обворожительно улыбнулся. Но от меня не скрылась его оговорка. Вполне вероятно, что он и Сергей – президент революционного движения, больше друзья чем соратники. Конечно, догадаться было не трудно, что президент и вице-президент хорошие знакомые, но то, как просто Ксиан отзывается об этом человеке говорило о многом.       В мыслях я опять улетел далеко от Ксиана и кафе, в котором мы сидели. Обратно меня вернул до противного назойливый взгляд азиата. стойко выдержав пытку этими глазами, я прокашлялся и продолжил.       — Возможно именно эта случайность спасла меня в тот момент от нервного срыва или ещё чего похуже. Ведь какова была вероятность, что такую листовку кто-то мог потерять или выбросить на улицу? Это же огромный риск. — Я уставился в свою пустую чашку. Первый чайник был давно выпит, и мы ожидали то ли третью, то ли четвёртую порцию этого божественного напитка. Но не успел я задуматься, о том, как было бы хорошо получить ещё один чайник, его тут поставили нам на стол. Не перестаю удивляться расторопности здешних официантов, они прекрасно выполняют свою работу.       — Ты сделал правильный выбор. — Послышался удивительно серьёзный голос Ксиана. Резко переведя взгляд с кружки на него, я смог выдать только неразборчивое и тихое «Что?». А Ксиан, улыбаясь, пояснил. Эта улыбка была другой, совершенно не такой, какие он показывал до этого. Это была улыбка настолько искреннее-грустная. Будто он знает каково это, быть на моём месте. После этой улыбки я даже зауважал этого странного и непонятного мне человека       — На весах твоего сердца были два варианта, и ты решил выбрать тот, что тяжелее. — Легче от этого пояснения мне не стало, и я продолжил сверлить Ксиана взглядом. Видя моё непонимание, этот ненормальный, злости на него не хватает, (Только он показался мне нормальным и на тебе!) прикрыл губы салфеткой, якобы вытирая их. Хотя я уверен, он просто пытается сдержать смех! Слишком ярко это читается в его глазах. Но смешинки-искорки быстро пропали из взгляда Ксиана, когда он продолжил.       — Иногда умереть, кажется, намного проще чем жить. И тут главное сделать правильный выбор.       — И какой же выбор… правильный?.. — Спустя долгие секунды молчания решился спросить я. При этом мой взгляд будто приклеился к кружке в моих руках и не в какую не хотел подниматься на Ксиана. А тот молчал, и я кожей чувствовал его заинтересованный взгляд на себе.       Не дождавшись ответа, я резким движением поднял треклятую кружку и выпил чай залпом. И только потом смог посмотреть на него и сказать.       — Ну и? — Мой взгляд остановился на его губах, растянувшихся в загадочную улыбку. Теперь мне всё стало ясно. Ответа на этот вопрос я не получу. Точно не сегодня. Но может быть в другой раз?       — Предлагаю на этом заканчивать наши посиделки в этом чудесном месте. — Будничным тоном произнёс Ксиан и продолжил говорить, подзывая небрежным движением руки официанта.       — Но надеюсь ты согласишься провести в моей компании ещё немного времени? Я знаю много интереснейших мест, куда можно было бы сходить. — Мне снова показались летающие вокруг него искорки света и блестяшки, настолько ослепительно Ксиан улыбался. Пока я морщился и потирал глаза, он, зараза такая, оплатил счёт. Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и согласиться на его предложение.       Гулять с ним по улицам купола оказалось не так плохо, как я думал. Он не требовал от меня участия в разговоре и просто шёл рядом, изредка указывая мне на достопримечательности купола и рассказывая о них. Дома, люди и атмосфера были такими же, как и в любом другом куполе на главных его улицах. Но компания Ксиана делала прогулку не такой скучной. Из него получился отличный гид, но что-то мне подсказывает, что самого Ксиана это сравнение не обрадует. На моём лице сама собой вылезла ухмылка.       Его присутствие как будто вливало в меня какую-то непонятную, чужеродную энергию. Это пугало и настораживало, но в то же время давало забыть о всех моих проблемах, преследующих меня вот уже год. Будто в меня, как на серый, безжизненный холст резким движением руки кто-то разбрызгивает капли неоново-жёлтой краски, и они загораются на мне, становятся ярче, но не поглощают. Интересное чувство. Скорее приятное, чем наоборот. Но это же самое чувство не давало мне расслабиться. Всё слишком непривычно. НЕ зря же говорят: «Быстрая дружба к скорой вражде.». Зараза! Тоже стал думать поговорками.       Но конечно было бы намного проще, не привлекай он столько ненужного внимания. К нему постоянно кто-то подходит! Поздороваться, спросить о его делах и настроении и КАЖДОМУ он отвечает. Остальные же, кто не был знаком с ним, хотя мне уже кажется, что этот Шизик знаком со всем многомиллионным куполом, провожали его крайне заинтересованными взглядами. Что женщины, что мужчины засматривались на Ксиана.       — Как ты это терпишь? — Простонал я после очередного столкновения со знакомым Ксиана. Стыдиться мне было уже нечего, так что я решил позволить себе не сдерживаться и вести себя так, как хочу. Он и так уже слишком много знает обо мне и о моей жизни.       — Я не выдерживаю, просто стоя рядом с тобой и наблюдая всё это безумие! — Продолжил я, сворачивая за Ксианом на менее оживлённую улочку. Через неё, как я помню можно пройти к парку. Приглушённый свет фонарей и множество деревьев, количество которых увеличивается по мере подхода к нему. Отличное место для спокойной прогулки. Надеюсь, хотя бы тут нас не будут трогать.       — Я предпочитаю относиться к этому как к чему-то лёгкому и не обременительному. Правильные знакомства однажды могут сыграть правильный ход в твоей жизни. Тебе следует научиться ценить их. — Ксиан задумчиво скользнул по мне взглядом и махнул рукой, как бы говоря, что я неисправимый случай.       Прогулка в тишине по парку, среди деревьев и тусклого света фонарей. Тишина, о чём ещё можно мечтать? Изредка, лениво обмениваясь фразами с Ксианом, мы прошли через весь парк.       Подходя к выходу, моих ушей коснулись красивые переливы гитары. Сердце замерло, и я остановился рядом с уличной музыканткой. Девушка играла прекрасно и пела знакомую мне ещё с детства пеню. Как давно я не играл на гитаре?       — Умеешь играть? — Произнёс прямо мне на ухо Ксиан. Я вздрогнул и еле сдержался, чтобы не покрыть всеми возможными ругательствами этого светловолосого утырка. Переведя дух, я скорчил свою самую недовольную гримасу и повернулся к Ксиану.       — Немного. Давно не практиковался. — Холодно отвечаю я и замечаю подозрительно хитрую улыбку на лице Ксиана. Я не успеваю даже возразить, как он подходит к девушке и вежливо просит у неё гитару.       — Для моего дорогого друга. — Говорит он, с усмешкой смотря на меня.       — Он так давно не брал в руки гитару, но услышав ваше изумительное выступление, захотел вновь испытать судьбу. — ОН улыбнулся одной из тех улыбок, из-за которой девушки падали в обморок. И конечно наивная дурочка тут же отдала свой инструмент в хитрые ручонки Ксиана. Не могу прекратить удивляться, на сколько хорошо у него получается уговаривать людей.       И вот Гитара уже у меня в руках, а подлый азиат, стоит рядом и прямо-таки лучится радостью. Я зло зыркаю на него, но гитару из рук не выпускаю. Присаживаясь на каменный пенёк, я закрываю глаза, вспоминая как играть. Мои пальцы сами находят нужные струны и зажимают аккорды. Неуверенно и осторожно гитара поёт свои первые звуки. Мои глаза всё так же закрыты, а мелодия, уже стройная и горделивая, льётся вокруг меня, сливается со мной. Как же я скучал по этому ощущению свободы.       Закончив играть, мои глаза первым делом находят Ксиана. Он стоит, как статуя и только горящие интересом и каким-то детским восторгом глаза, выдают в нём живого человека. Невероятная реакция на мою явно не самую хорошую игру, но она заставляет меня искренне улыбнуться.       Возможно, я был слишком плохого мнения об этом человеке...?