Глава 2

В священной роще, окруженной деревьями настолько древними, что они помнили времена, когда асы еще не пришли в эти земли, собрались правители Асахейма. Луна светила ярко, её серебристый свет отражался в чаше, установленной на каменном алтаре в центре рощи. Ветер шептал среди листьев, создавая атмосферу таинственности и ожидания. В этот раз Локи решил не брать Тора с собой. Однажды они уже посещали подобное мероприятие, и когда Всеотец вспорол брюхо несчастной жертве, отданной богам, Тор чуть не простился со своим ужином прямо перед алтарем. Чтоб не попасться никому на глаза и не вызвать подозрений, он обратился крохотной змейкой, и притаился на ветке могучего дуба, свисающей прямо над жертвенным камнем. Отсюда открывался превосходный вид на происходящее. В свете луны можно было даже различать эмоции на лицах собравшихся. Асы стояли у алтаря, готовые сделать подношения. Первым, по праву старейшего, был король Эйрик. Он закатал рукав рубахи по самый локоть и полоснул кожу лезвием своего кинжала. Черная в свете луны кровь потекла ровной струйкой в воду чаши, окрашивая ее в цвет ночного неба. — Я приношу в жертву свою кровь, ибо лишь я – правитель, повинен в произошедшем. — твердо произнес он, зажимая рану пальцами. Такая жертва была угодна богам. Следом заговорила королева Фрейя. Она достала из складок своего платья окровавленный лоскут белого шелка и дрожащими руками положила его в воду. — Я отдаю могучим Норнам самое ценное, чем может обладать женщина – свое дитя! — ее голос дрогнул, но содеянного уже было не исправить. Фрейр нежно обнял сестру, в знак поддержки и желания утешить ее: — Андланг принес в дар богам не рожденного наследника. Быть может, такая жертва поможет нам отыскать истину… В этот момент тишина вокруг стала почти ощутимой. Все присутствующие в ужасе замерли, осознавая насколько высокую цену за спасение мира заплатила королева. Король Один, величественный и мудрый, склонил голову в знак уважения к жертве Фрейи. Его глаз блестел от понимания: он знал цену утраты и страха. Король Гриммар же не смог сдержать своего недоумения; его лицо исказилось от ярости и недовольства. — Неужели богам угодна столь чудовищная плата за помощь в спасении их же мира? Фрейя подняла голову, ее глаза сверкали от слез и решимости. — Ради спасения нашего мира я готова заплатить любую цену. Немой король Фенгрид стоял в стороне, его лицо было безмолвным отражением печали. Он не мог говорить, но его глаза говорили больше слов: он понимал глубину ее страданий и поддерживал ее молчаливым присутствием. В этот миг ему показалось, что его жертва не стоит ничего после того, что отдала богиня любви. Он бросил в сосуд, лоскут кожи своего предка, многие тысячелетия хранивший мир в его доме.  Локи в недоумении склонил голову на бок: ему жертва Фрейи не казалась какой-то особенно ценной. Это был лишь сгусток крови, неоформленный, не имеющий очертаний человеческого тела. В нем не было ни души, ни чувств, отчего же эта жертва должна прийтись по вкусу Вещим? Но в это мгновение руны, вырезанные на алтарном камне, начали испускать слабое свечение. Норны услышали призыв асов, но не спешили явить свой образ, обдумывая, угодна ли им плата, которую боги принесли за нарушение их покоя. — Получилось! Они услышали нас! — воскликнул Гриммар и поспешил повторить действия Эйрика, распоров руку собственным ногтем. Один, почувствовав необходимость скорейшего завершения ритуала махнул рукой, подзывая к себе хрупкую девушку, все это время скрывавшуюся в тени дерева. Локи наблюдал за происходящим с нарастающим ужасом. Он знал ее —это была подруга его брата, нежно любимая им и всячески оберегаемая. Она была не только прекрасна, но и полна жизни, и Локи не мог поверить, что её ждет такая участь. Один подзывал её к себе жестом руки, его лицо оставалось бесстрастным. Дева медленно подошла к нему на негнущихся ногах: какой бы великой честью ни было быть принесенной в дар богам, с жизнью расставаться она не спешила. Локи чувствовал, как его сердце сжимается от гнева и горечи — он всегда считал отца мудрым и справедливым правителем, готовым пойти на многое, но поверить в том, что тот может вот так запросто оборвать счастье своего сына, лишив его радости любви, он не мог. Один достал кинжал из-за пояса — лезвие сверкало в тусклом свете луны. Локи почувствовал холодок страха: он знал, что этот момент стал решающим. Как он объяснит Тору куда пропала Элия? Как сдержит его гнев и горе, когда правда всплывет наружу? Быстрым движением Один провел кинжалом по горлу девушки. Кровь брызнула из раны, окрашивая землю вокруг алтаря черными пятнами. Время словно замерло: Локи смотрел на то, как тело девушки медленно падает на землю, её глаза остаются открытыми и полными ужаса. Один стоял над ней все еще не опустив кинжал — его руки были покрыты кровью. Он выглядел величественно и устрашающе одновременно; в его глазах не было ни капли сожаления или раскаяния. Локи чувствовал себя преданным и опустошенным, потому как его родной брат стал жертвой этой ситуации. В этот момент он осознал всю бездну жестокости своего отца: он не остановится ни перед чем, пожертвует чем угодно во имя своей цели, какой бы праведной она ни была. Словно ответ на его мысли, ветер завыл вокруг них, унося с собой последние звуки жизни Элии. Локи понимал: теперь между Одином и его сыновьями возникла непреодолимая пропасть — пропасть ненависти и отчаяния. В этот миг Луна скрылась за тяжелыми облаками, оставив лишь страх, давящий со всех сторон. Ветер начал завывать, проносясь сквозь листву и создавая жуткие звуки, как будто сама природа предчувствовала надвигающуюся бурю. Руны, высеченные на жертвенном камне, вспыхнули алым пламенем, освещая лица собравшихся зловещими бликами. Их свет был холодным и тусклым, словно отражение забытого прошлого. Локи вдруг сделалось не по себе: он всегда относился к магии с большой осторожностью, сам будучи чародеем, и старался не лезть в те ее области, которые совсем не понимал. А как общаться с древними божествами он не понимал абсолютно. Со всех сторон раздался зловещий смех — он звучал как эхо из далекого прошлого, проникая в самую душу. Шепот Норн заполнил пространство вокруг: — Кто посмел потревожить наш покой? Кто осмелился вызвать нас в эту ночь? Один первым сбросил оцепенение и осмелился заговорить. Голос его был полон уважения и страха. — Это светлые асы. — произнес он с благоговением. — Мы взываем о помощи! — Если просьба твоя покажется нам не слишком значительной, сын Бора… —три голоса в унисон заскрежетали отвратительным смехом, радуясь испугу Всеотца. Тот никогда прежде не обращался к Вещим, а теперь они угрожали ему. — Сердце Норвальда было похищено. — продолжал Один, его голос дрожал от напряжения. — Никто не знает кем или зачем. Мы пришли к вам за советом и помощью. Укажите нам путь к реликвии! Мы готовы сделать все необходимое. В ответ на его слова руны на камне начали пульсировать еще ярче, освещая лица богов холодным светом. Ветер утих на мгновение, а затем снова разразился мощным порывом, будто Норны что-то обсуждали между собой. Темнота вокруг сгущалась все сильнее. Вдруг шепот стих, и раздался мелодичный, едва различимый голос. Он звучал так, будто исходил из самой земли, проникая в уши и сердца слушателей, как эхо давно забытых воспоминаний. Этот голос был одновременно близким и далеким, словно его и не было вовсе. Слова его были полны таинственности и многозначительности, они будто танцевали в воздухе, обвивая слушателей невидимой нитью. — Когда тень обретет свет, и враг станет другом в час бед... — начал голос, и его интонация колебалась между нежностью и угрозой. Каждое слово звучало как предостережение, отзываясь в глубинах души. — Утраченное в бездне покоя вернется к жизни, как светлый сон. Сквозь завесу мрака и тишины, тайна пробудится из глубины. Тот, кто не ведает о своей судьбе, найдёт ключ к тому, что было в тени. Каждый звук был наполнен весом судьбы и звучал как предостережение о неизбежности. — В мире теней, где души спят, скрыто то, что вновь будет взято. И лишь тот, кто с доброй улыбкой, станет проводником в путь незримый. Слова хоть и звучали величественно и весомо, но совершенно точно оставили всех в полном недоумении. В этот миг ветер вновь разразился мощным порывом, унося с собой шепот Норн в бескрайние дали леса. Луна вновь вышла из-за облаков, и ее бледный свет показался всем ослепительно ярким после долгих минут, проведенных во мраке. Густой страх развеялся, позволив наконец крошечной пташке, все это время прятавшейся от ужаса в дупле старого дуба, наконец покинуть рощу.