Часть 1

“В году одна тысяча двести семьдесят девятом над землями Северных королевств взошла небывалая звезда, цвет ее был подобен тем болотным огонькам, что можно увидать в топях Йисгита, а также были иные знамения и небесные явления. Рассказывали о рождении двухголовых и пятиногих телят и козлят, о сросшихся разными частями уродливых младенцах, о тварях, что являлись ниоткуда, неся смерть и разорение. Являлись и люди и вещи, небывалые прежде, о том, что в иных местах цветущий юноша, едва сделав пару шагов, обращался в древнего старца, и всякое иное. Ночное же небо полыхало разноцветными огнями, и на нем виделись образы разных небесных тел и звезд, с небес на землю несся шёпот и иномирные голоса… И длилось это смятение девять месяцев, от Йуле и до Велена. За три же месяца до того, как завершилось смущение это природное, проявилась болезнь, принесшая разорение, глад и горе. Заболевшие исходили кашлем, поносом, покрывались нарывами, слабели, затем с ними приключалось кровохаркание, и они впадали в забытье, горя в бреду. И на седьмой – реже десятый день, если не доставало сил, испускали дух. Многие селения и города опустели, и расплодились твари, не брезговавшие поживиться трупами… Записал для потомков Юлиан Альфред Панкрац виконт де Леттенхоф, более известный как Лютик”. *** День начинается ранним утром, как и все до них. В лагере по-другому нельзя – а уж ей тем более. Да и дел много. Принести воды и умыться самой, попросить наполнить водой две бочки, проведать больных, покормить выздоравливающих, дать лекарства тем, кто еще болеет, собрать белье в стирку, попросить кметок замочить все в бадьях, затем позавтракать, и заняться приготовлением лекарств, проверить, как соблюдаются меры предосторожности. И всё это еще до полудня. Хела сжалась в комок под грубым шерстяным одеялом, пытаясь удержать ускользающий сон, и затем села. Под рубаху вполз холодок, девушка поежилась, а спустив ноги на землю. поджала босые пальцы, дотягивая до грубого табурета за шерстяными чулками и натягивая их и стоявшие тут же сапоги. Теперь надо собраться и заниматься делами. Которых как говорится, “отсюда и до обеда”. Пока в голове крутились мысли, руки привычно делали затверженные до автоматизма движения: сменить рубаху на рабочую, остро пахнущую дезинфицирующей жидкостью, поверх нее – нижние юбки, потом поверх всего балахон с длинными рукавами и юбкой из некрашеной холстины, тоже пахнущей лекарствами, с воротом стойкой, стянуть завязки на вороте, рукава пока завернуть, поверх балахона – по ее же рисункам скроеный и сшитый фартук с карманами, тоже из холста, и шагнула за ширму, где стояла бадейка с плотно пригнаной крышкой, а еще таз и кувшин с водой. Справив нужду, принялась умываться. Растертая в кашу смесь ивовой коры, мяты и толченого угля неплохо чистила зубы, и освежала рот, а родниковая вода гнала прочь остатки сна. Растерев до красноты лицо рушником из опять-же холстины, принялась собираться дальше. Стянуть рукава на запястьях, волосы под косынку, в карманы – чистые маски и перчатки. Всё. Пора. Прихватив ведра, Хела откинула полог и вышла наружу. Лагерь еще спал, кроме разве что часовых. Да и те, кажись, подремывают стоя. По земле стелился туман пополам с дымом от специальных костров и курильниц. Пахло дымом, смолой, травами, и еще лекарствами. Эти запахи надолго поселились тут. Хела кивнула патрульным, проходя мимо, и направляясь к роднику, заодно прислушиваясь к звукам вокруг. Из палаток доносились стоны, кашель, что заставило девушку хмуриться. Набрав воды, она двинулась обратно, прикидывая, кого в этот раз придется проводить к предкам, а кто сможет выкарабкаться. И им еще повезло! По слухам, иные селения обращались в могильники… Донеся воду, застала как раз подъем своих помощниц – Таши, Иоли, Марийки, Ванды, еще пары девушек, чьи имена она еще не запомнила. Иоля и Ванда прибились к ним вместе с несколькими беженцами из почти полностью вымершей деревни, и по их словам раньше жили при храме Мелителе. Что ж, по ним и видно – послушные, исполнительные, и в травах разбираются. Марийка уже хлопотала у печки, грея на всех завтрак, покамест остальные одевались в такие же, как у Хелы одежды. — Скажите потом девушкам, надо наносить воды и у нас снова накопилась стирка. — Скажем. И сами поможем. — Руки берегите. Щелок и то, чем убиваем заразу, едучее. Марийка тем временем собрала на стол – выскобленный добела, каждый день протираемый от малейшего риска заразы специальным раствором. Каша. С запахом мяса – оно в основном идет в порции больных и выздоравливающих. Им небольшим добавком шел хлеб да по ломтику козьего сыра. Ели молча, тщательно пережевывая, не отвлекаясь на разговоры. После завтрака Хела вместе с Иолей и Марийкой отправилась осматривать больных, оставив на хозяйстве Ванду и Ташу, Закрыв волосы чепцами, лица масками. а руки – перчатками. От палатки к палатке, уверенно, словно идя в бой, заходя внутрь, склоняясь к больным, четко осматривая, диктуя результаты помощницам, и молясь, чтобы как можно больше выжило. Хотя в первые дни им солоно пришлось – зараза никак не определялась, а с лекарствами и средствами обеззараживания было и того хуже. Но они справились. Они справляются. — Так. Кажется, у нас появился шанс справиться с эпидемией. — Вы так думаете? — Я знаю. Все. кто в этой палатке, и в следующих, пережили кризис, они пошли на поправку. Значит, через несколько дней попробуем воплотить одну мысль. Идем дальше, потом пришлите сюда женщин, надо сменить белье, все протереть тем раствором, обрызгать пол, обтереть больных отваром ивовой коры с добавлением спирта и накормить завтраком. Понятно? – Да, целительница Хела! – хоровой ответ, книксен и склоненные головы. Это было вполне объяснимо – в первые дни, когда зараза принялась со скоростью лесного пожара расползаться по лагерю, Хела почти не спала, сбиваясь с ног, да и потом тоже трудилась едва ли не больше всех. — Идем дальше. После третьей палатки сменить маски, старую свернуть, потом простираем. Новые кивки. И так – до обеда. После осмотра всех в лагере, присели передохнуть. Хела сидела на бревне, уронив руки на колени, прикрыв устало глаза. Было видно как она страшно устала – лицо заострилось, глаза запали. под ними залегли тени. Остальные тоже выглядели вымотанными, но не так сильно. Просто Хела вытягивала не только бойцов лагеря – тут по ее указаниям могли справиться и другие девушки и женщины и не только они, она дневала и ночевала у постели командира эльфийского отряда и его собрата, отгоняя смерть от их изголовья. А скольким пришлось закрыть глаза – и не сказать. За лагерем были несколько черных проплешин: там тела умерших сжигали. Не всем бойцам такое нравилось, их традиции были иными, но слово командира и разъяснения лекарки, что следование обычаям приведет только к распространению мора, заставило уступить. Хела пообещала, что когда они справятся с заразой, и поставят всех на ноги – на том месте посадят молодые деревья в память умерших. Имена же всех ушедших записывались, чтобы не забыть их. После недолгого отдыха девушки направились к лекарской палатке. Возле нее женщины кметки, из тех что беженками пришли в лагерь с детьми, да так и остались, уже занимались стиркой, горели костры, грелась вода, пахло алхимическими снадобьями, щелоком, от пары больших бадей шел пар, и там по белью топтались более молодые девки. Еще несколько ворочали палками в огромном котле, стоявшем на огне. Еще в стороне сохли уже на веревках постираные вещи. — Мойте руки и обедать! Из палатки выглянула Таша, держа половник. — Идем. – голос Хелы звучал глухо от усталости и повязки, скрывавшей лицо по самые глаза. – Идем, девицы. Девицы послушно потянулись к рукомойнику. Тут лекарка жестко все держала – после обходов, прикосновения к больным руки мыть как следует. Там же снаружи, сняли и фартуки, оставляя их с повязками на стирку. В палатке пахло уже не только алхимией и травами – но и аппетитным запахом куриного супа. Женщины сели к столу, перед ними уже стояли плошки с обедом. — Как обстоят дела? — Лучше, чем я ожидала. Умерших всего трое, это хорошо. На поправку идут многие, но у десятка или около того не наступил кризис, они в отдельной палатке. Надо потеребить наших мастеров из переболевших, хочу внести кое-какое прогрессивное лечение. — Расскажешь? — Да. С теми, кто еще не перенес кризис, те двое новоприбывших, полурослик и девчонка эта рыжая. Надеюсь, они меня не прогонят. По крайней мере все мои рекомендации и установления приняли без возражений – сами они пока не заболели. Помолчали, работая ложками. Потом Таша негромко заметила. — Как ты догадалась?... — Читала много. И вспомнила, что если здесь смогли сочинить формалин – значит и остальное найду. Спирт точно есть. А на первое время он да отвары трав помогли сдержать, пока не сделали остальное. Главное, командиры пошли на поправку. Все дружно кивнули, согласившись. Обед доедали в молчании – суп, в котором плавали овощи, курица, какая-то крупа и был всыпан мелко покрошеный чеснок, был густым и сытным. Вторым блюдом шла каша, из той же крупы что и в супе, запили все травяным чаем. — Как наши пациенты? — Лучше. Иди, взгляни сама. Заодно и поговорите. – Таша махнула в сторону перегородки из полотна, делившей лекарскую палатку на две части. – Суп поел с удовольствием, даже тарелку вылизал. — Хорошо… Хела поднялась, слегка разомлев от еды, и тяжело ступая, направилась за перегородку. Там, пожалуй, в самых комфортных условиях во всём лагере были устроены те, без кого девушки не мыслили свою жизнь и от кого напрямую зависела слаженность и боеспособность отряда. Командиры, и некоторые из лейтенантов. Всего семеро постояльцев. И да, командир отряда. Эльф, прозванный Грозой Севера и Старым Лисом, загремел на койку, уже будучи несколько дней больным, но при этом старался держаться, за что получил порцию ругани в свой адрес. Хела присела на трехногий табурет рядом с койкой, касаясь рукой ладони эльфа. — Ну как ты? Смотрю, оживел, на поправку пошел. Эльф лишь слабо улыбнулся в ответ. Хела сердито наморщила нос, а потом устало потерла лицо ладонями. Что ей – и не только ей пришлось пережить и передумать, когда у ушастого наказания начался кризис, он начал кашлять кровью, а затем и вовсе решил пообщаться с праотцами! Просто взял – захрипел, заклекотал горлом, и перестал дышать. Хела тогда вот как стояла рядом, так и рухнула на колени, рявкнув «Не смей умирать, скотина одноглазая!», залепила несколько пощечин – голова эльфа лишь моталась по испачканной подушке, и в сознание он не приходил. Тогда девушка, залившись слезами начала бить его кулаком в грудь, и видимо это помогло завести сердце заново – а может выплеск нестабильной еще маги на эмоциях помог, зеленоватое свечение все видели. Почему не пользовались магией против эпидемии? Побоялись, что сработает не так как надо, и вместо лечения получат мутировавшую ебень, после которой вымрет все живое на Континенте и не только. Таша еще боле-менее контролировала. Но у нее больше боевая и защитная, а Хела со своей природной мощью рисковала устроить великий бада-бум, поскольку контроль гулял. Поэтому – травы, подручные средства, да то же кипячение, когда в цепкие лапки отряда попали бегущие куда угодно алхимики и медикусы с характерным таким акцентом (Радико-активность вошла в критическую фазу, на подконтрольной территории самый заметный предмет столб для сожжения либо шибеница), Хела поставила перед ними задачу, покопавшись в памяти и заставив работать за безопасность, еду и идею. Хотя там было гораздо больше собственного энтузиазма – но путем насилования мозга, появились такие чудесные вещи как хлорная известь, карболка, а еще йод и марганец. Да, местами приходилось на коленке, а еще из говна и палок, и кроме эпидемии были и другие травмы – через неделю после такого как все началось в лагере, к ним выперся леший, с чего-то решивший, что болеющие эльфы – ему угроза. Лешего прогнали (и без всяких ведьмаков), но потом пришлось лечить много травм, начиная от переломов и вывихов, кончая парочкой более неприятных вещей. Но сейчас жизнь вошла в почти привычное русло. Тряхнув головой, девушка отогнала тяжелые мысли. — Ты справилась. — Справилась, да… - Хела едва слышно скрипнула зубами. Справилась она – да какой ценой! Треть отряда! Треть! В начале у нее вообще ничего не было – кора ивы, малина, шалфей. А, и еще самогон, который приходилось охранять аки дракон – сокровища. — Ты сделала всё что могла. — А надо было сделать невозможное. — И невозможное ты тоже сделала. Хватит, перестань корить себя! Если б не твои знания и действия – жертв мора было бы гораздо больше. — Может быть… Тонкую ладонь девушки – как она исхудала за эти дни, на лице скоро глаза останутся, сжали пальцы эльфа, грея, поглаживая. — Ты справишься. Мы справимся. Хела осторожно прижалась к своему мужчине, прикрыла глаза, чувствуя прикосновения к спине и волосам. Тихо, спокойно. На соседних койках дремали или тихо переговаривались остальные пациенты, давая паре немного побыть вдвоем. Наконец целительница отстранилась, и пользуясь тем, что все равно пришла. провела осмотр выздоравливающих. Их состояние внушало оптимизм, а значит, в ближайшее время можно провернуть одну авантюру. Немного освежив свой костюм – сменив косынку перчатки и маски, не забыв и запасные, Хела направилась в ту часть лагеря, где обосновались и основательно обустроились мастеровые – наплевав на расу и пол. Так что теперь там был “научно-технический исследовательский центр”. Там постоянно чем-то непотребным воняло, летели искры, что-то звякало, бухало, гремело – но и результаты были. Сейчас лекарке была нужна конкретная личность. Добротно сколоченый из досок сарайчик, рядом с ним печь, а возле своего жилища, оноже мастерская и лаборатория сидела и хозяйка всего этого, весьма колоритная мадам, невесть каким ветром занесенная в эти края. Смуглая, черноволосая, причем волосы заплетены в кучу косичек, на конце каждой бусинка, черные глаза смотрят цепко и внимательно. Одета она всегда в кожаную безрукавку и полотняные свободные штаны, во время работы это дополняется закрывающим ее полностью кожаным фартуком. — Лея, мы можем кое-что обсудить? — Садись, поговорим. Опять что-то удумала? – зерриканка улыбнулась, блеснули белые зубы. — Да. Есть уголек и дощечка? — Есть кое-что получше. Мастер вручила лекарке черную дощечку и немно поблескивающий металлом заостренный стержень. — Отлично. И вот что мне нужно… В итоге получилось договориться, что свои странные штуки целительница получит дня через четыре, тогда же можно будет провести и опыты. — У вас все здоровы? — Хвала богам и духам – да. Ты советовала странное – но да, никто не заболел. Кивнув, Хела направилась обратно – обычных ее обязанностей никто не отменял. Пусть количество лекарей в лагере увеличилось – но многие по привычке обращались к ней. У палатки, предусмотрительно (лекарка хмыкнула) закрыв пол-лица платками или шарфами толпились страждущие. Иоля и Таша уже занимались сортировкой больных – кого куда, и с чем. В целом оказалось все не так страшно – простуда, небольшое расстройство желудка (нехрен жрать не пойми что немытыми руками), нарыв на пальце – тут только резать, и в целом более ничего. К ужину как раз и закончили, а потом протерев рабочий стол и вымыв как следует руки, помогали прачкам снимать высохшее белье и складывать его. От ткани шел запах чистоты, дезинфекции, трав – ими окуривали все. Накормив и пациентов, начали готовиться ко сну. Обтеревшись за занавеской, и по возможности помывшись, где это было необходимо, девушки улеглись в койки. Долгий и тяжелый день – как и множество других до него, завершился.