Балада о старинном и великом кузнеце, Старые знакомые, новый дом.

В седой древности, когда миры ещё крошились под ногами титанов, жил он — Дайлон, чьё имя знали все, кто осмеливался взглянуть в лицо вечности. Его руки, обожжённые и закалённые бесконечными годами у наковальни, были словно отлиты из того же металла, что и звёзды. Его кузня — пещера вечного пламени, где трещины стен шептали заклятия, а огонь жил собственной жизнью. Дайлон не просто ковал — он творил суть. Его величайшее творение было венцом амбиций: Коса Всесилия, стальной обрез судьбы, что могла раскалывать миры и связывать их заново по его прихоти. Говорили, что с этим оружием он мог разрушить небеса и воздвигнуть новые, мог одним взмахом перечеркнуть историю. Но судьба — та ещё шутница. В один хмурый день в дверях кузни появилась она — Я не ебу как её зовут, потомок древних родов, чьи корни уходили глубже, чем память людей. Пра-пра-пра-прабабушка Эльзы. Её взгляд был холоден, но в нём горел огонь желания. — Дайлон, — сказала она, голосом, что резал воздух не хуже клинков, — ты великий кузнец. Создай для меня косу, что не уступит твоей по мощи. Я отдам всё, что потребуешь. Дайлон молчал. Его глаза, усталые от бессмертной жизни, медленно сузились. — Ты не знаешь, чего просишь, — прошептал он наконец. — Но раз ты настаиваешь… будет сделано. С этого дня началась его битва не только с металлом — но и с собой. Дайлон вернулся к наковальне. Он взял особый металл, выкованный из руды, добытой в сердце павшего звезды. Каждый кусок был проклят, каждый осколок — несли силу, которая не подчинялась обычным законам. Первый удар молота разнёс гул по кузне. Второй — заставил стены задрожать. С каждым новым ударом металл сопротивлялся, будто имел собственную волю. — Будь ты проклята, коса… — выдохнул он, отбрасывая со лба пот, что был чернее угля. Дни становились неделями. Недели — месяцами. Огонь пожирал его руки, дым въедался в лёгкие, а магия, что вплеталась в каждую жилку металла, разъедала его душу изнутри. Эта работа убивала его медленно. Он слышал голос косы. Она шептала ему, дразнила, искала слабое место. — Ты не сможешь… Ты уже не тот… Оставь меня… Но Дайлон продолжал. Молоты падали, искры летели. Его глаза наливались багрянцем от бессонных ночей. Пальцы в кровь, дыхание рваное… Наконец, спустя столько времени, он посмотрел на то, что лежало перед ним. Вторая коса. Лезвие переливалось ледяным пламенем, рукоять дышала мощью… но Дайлон знал — она не была совершенной копией. И это было его решением. Прежде чем отдать оружие, он провёл последнюю операцию: разорвал её душу и впитал половину силы в себя. — Таков уговор… — прохрипел он, чувствуя, как чужая сила растекается по его венам, впиваясь в самое сердце. Он вынес косу ей. Та взяла её, глядя с восхищением. — Идеально… — сказала она. Но Дайлон молчал. Он знал, что самое мощное его творение больше никогда не будет создано вновь. Потому что часть этой силы навсегда осталась с ним.

Неделю назад.

Ветер гулял по пустынной земле. Треснутые бетонные плиты, искорёженные остатки техники и запах пепла — всё застыло в жуткой, почти мёртвой тишине. Ни звука, ни движения… Только гулкое эхо того, что здесь когда-то произошло. Издалека медленно появился силуэт. Сперва — только ноги, уверенные и твёрдые шаги по расколовшемуся асфальту. Черные брюки, ботинки, немного пыли, и… краешек красного худи, который едва заметно колыхался на ветру. Он приближался, никуда не спеша, держа в руке огромную косу. Её лезвие поблескивало в тусклом свете, будто впитывало остатки чужой мощи. Шаг. Ещё шаг. Не сказав ни слова, незнакомец поднял косу и с резким движением вонзил её в землю. БАХ. Земля содрогнулась, воздух затрещал, и от точки удара по кругам разошлась мощная волна фиолетово-голубой энергии. Она окутала его целиком, словно пульсирующая оболочка, вычерчивая контуры фигуры тонкой, опасной обводкой. Энергия трещала, завивалась по воздуху, искрилась и свистела. Он замер на секунду, сжимая рукоять косы так, что пальцы побелели. Камера всё ещё не показывала его полностью. Только силуэт в энергии. Наконец, он слегка повернул голову, и голос, хрипловатый, с лёгкой насмешкой, нарушил гробовую тишину: — Окей… ПОГНАЛИ. Вспышка света.

Сейчас.

Эллион сидел на полу, его взгляд был прикован к кофте Даймона, лежащим в уголке. Когда-то оно было целым, но теперь было лишь остатками — обгорелая ткань. И всё это проросло: маки, черные лилии — словно мрак, живущий внутри. Он ударил по кусочку — рука сжалась в кулак, и какой-то момент всё словно остановилось. Он чувствовал, как внутри него зреет нечто… тяжёлое. Неизвестное. Как тень из прошлого. В кухне царил настоящий хаос. Эльза, Хельгиана и Цвелия громко смеялись, рассматривая творение Эллы на столе. Она пыталась приготовить что-то вкусное, но судя по всему, вряд ли кому-то это понравится. — Ты вообще в жизни готовила? — хихикала Эльза, едва сдерживая смех, указывая на подгоревшую смесь на сковородке. — Это что? Плавленые кабачки с картошкой? Или выжженный конец света? — добавила Хельгиана, продолжая еле скрываемое веселье. Цвелия молчала, но её взгляд был полон любопытства. Она поняла, что что-то не так, но предпочитала молчать, наслаждаясь зрелищем. Элла, стоявшая рядом, краснела от смущения, но вдруг что-то перемкнуло внутри неё. Смотрела она с нарастающим нетерпением на сидящих. — Окей, хватит! — сказала она решительным тоном, указывая на еду. — Вы будете это есть, и точка! Я вас не отпущу, пока не съедите! Все мгновенно замолчали, а смех прекратился. Подруги начали сдержанно есть, понимая, что без Элли она их не отпустит, а заедать этот адская смесь будет не так уж и весело. И в этот момент… Скрипнула дверь. Ветер нёс с собой запах гари, пыли и старого металла, заставляя пыль танцевать в лучах заходящего солнца. Эллион шёл быстрым шагом, чувствуя лёгкую дрожь в плечах, будто сама ночь предвещала что-то необычное. Внезапно позади послышался быстрый, уверенный топот. Эллион обернулся и увидел, как к нему подбегает Селестра. Её волосы развевались по ветру, глаза были широко раскрыты и полны тревоги, а тонкие пальцы сжали сумку до белого цвета. Она делала глубокие вдохи, словно пыталась собрать храбрость перед тем, что собиралась сказать. — Эллион… — её голос был тихим, дрожащим, но в нём ощущалась скрытая паника. — Ты не поверишь… что я слышала. Она остановилась на пару шагов, словно боясь приблизиться слишком близко, но при этом не желая отступать. Её глаза метались, проверяя, нет ли кого-то рядом. Каждый её взгляд, каждая пауза казались наполненными предчувствием опасности, словно она ожидала, что даже воздух может предательски выдать её. Эллион нахмурился, ощущая, как сердце начинает колотиться быстрее, будто предсказывая приближение угрозы. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд стал острым, внимательным. — Кто видел? — его голос был ровным, но за ним сквозила тревога. Он пытался подавить внезапный прилив паники, но ощущал, как мурашки бегут по спине. — Свидетели… — Селестра делала короткие, резкие вдохи, словно слова давались ей с трудом. — Они говорят… что в заброшенном доме Даймона кто-то появился. С огромной косой. Но это… не человек. Эллион замер. Словно земля под ногами застыла, а ветер вокруг замедлил свой ход. Он ощущал, как дыхание Селестры вибрирует рядом, как её тревога передается ему, как холодный страх вползает в его грудь. — И… — продолжила Селестра, голос её чуть дрожал, но становился всё более серьёзным, — он поёт. Странную песню. Те, кто слышал её… больше не чувствуют себя в безопасности. Слышишь? Я говорю о том, что звук как будто следует за тобой, повторяет каждый шаг, каждое твоё движение. Эллион почувствовал, как внезапная тяжесть опустилась на его плечи. Сердце стучало быстрее, в ушах появился лёгкий звон. Пальцы непроизвольно сжались на ремне сумки, а глаза метались по улице, будто пытаясь разглядеть движение в пустоте. — Значит, это правда… — прошептал он, почти себе под нос. Его голос был полон сосредоточенности и тревоги одновременно. — Нам нужно проверить. Если там действительно кто-то или что-то опасное… мы должны быть готовы. Селестра кивнула, её дыхание ещё было тяжёлым, руки слегка дрожали, но взгляд оставался решительным. Она сделала шаг ближе, словно чтобы придать Эллиону уверенности: — Будьте осторожны. И слушайте внимательно. Это не просто слухи. Там… там не просто человек. Эллион почувствовал, как тревога обволакивает его с головы до пят. Он ощутил дрожь в коленях, в напряжении плеч и шее, словно всё тело предупреждало о приближающейся опасности. Его взгляд снова упал на Селестру — её страх, смешанный с решимостью, передавал серьёзность происходящего, и он понимал: это не просто слухи. Ветер снова зашуршал, поднимая вихри пыли и обломков. На мгновение тишина стала почти осязаемой, и в этой тишине Эллион почувствовал, как по коже пробежали мелкие мурашки. Каждый звук вокруг — от скрипа старого дерева до далёкого лая собаки — казался усиленным, словно мир сам предупреждал о том, что ждёт их впереди. — Хорошо… — сказал Эллион, наконец, чувствуя, как тревога постепенно сменяется решимостью. — Мы идём. Нам нужно знать правду. Селестра отступила на шаг назад, удовлетворённая его ответом, но не переставшая метаться взглядом по улицам. Она знала, что это только начало — начало того, что изменит их всех. чуть позже Группа собралась на краю пустынной улицы, где вечерние тени уже почти полностью скрывали трещины асфальта. Эллион стоял впереди, глаза напряжённо смотрели в сторону заброшенного дома, пальцы непроизвольно сжимали ремень сумки. Сердце стучало, но не от страха — скорее от ожидания, предчувствия неизведанного. Элла подошла к нему сбоку, лёгко коснувшись плеча. — Ты в порядке? — спросила она тихо, но в её голосе звучало больше заботы, чем тревоги. Эллион кивнул, пытаясь улыбнуться, но губы дрожали: — Да… Просто… Селестра сказала странные вещи. Хельгиана шагнула ближе, глаза её блестели в темноте, как будто отражали внутреннее пламя любопытства. Она медленно обвела взглядом улицу, потом взглянула на Эллиона: — Странное «нечеловеческое» и песня, что преследует… Я чувствую это. Если слухи верны, нам предстоит столкнуться с чем-то, что выходит за рамки обычного. Цвелия переступила с ноги на ногу, держа руки на бедрах. Она взглянула на Эллиона и Эллу, затем на Хельгиану и Эльзу: — Хорошо, но мы должны быть готовы. Я не собираюсь просто стоять и смотреть, как кто-то из нас попадёт в беду. Нужно действовать как команда, понимать друг друга. Эльза стояла чуть в стороне, руки сложены на груди, взгляд устремлён в сторону заброшенного дома. Её лицо было спокойным, почти без эмоций, но взгляд выдавал напряжённое внимание. — Там есть что-то… — сказала она тихо, словно сама себе. — Сила, которой не место в нашем мире. Я чувствую её… и она связана с Дайлоном. Эллион медленно кивнул, ощущая, как тяжесть решения ложится на плечи всей группы. Он посмотрел на каждого из них, стараясь понять, готовы ли они: — Значит, мы идём все вместе. И осторожно. Мы должны двигаться тихо, внимательно, и ни на секунду не терять друг друга из виду. Элла сжала его руку и кивнула: — Я с тобой, и ни на шаг не отстану. Хельгиана присела на корточки, словно проверяя пространство под ногами, и тихо произнесла: — Двигаясь вместе, мы сможем понять, с чем имеем дело. И если что-то пойдёт не так… мы будем готовы. Цвелия кивнула, прислушиваясь к скрипу старых плит под ногами: — Да, мы должны действовать как единое целое. И помнить, что страх — это враг. Он делает нас медленнее, делает ошибки возможными. Эльза наконец отступила на шаг, осторожно направляя взгляд на дом: — Я не собираюсь говорить с ним сейчас… Но каждый шаг туда будет шагом к истине. Эллион сделал глубокий вдох, чувствуя, как дрожь в плечах уходит, уступая место сосредоточенности: — Хорошо. Всё ясно. Мы идём. Вместе. Ветер поднялся сильнее, принося с собой запах пыли, гари и старого металла. Пустые улицы, скрипучие обломки, старые телевизоры вдоль стен домов — всё это делало атмосферу почти осязаемой, наполненной тревогой и предвкушением того, что ждёт их впереди. Каждый сделал шаг навстречу дому, их движения были осторожными, но уверенными. Элла держала руку Эллиона чуть сильнее, Хельгиана проверяла каждый звук под ногами, Цвелия следила за окружающей обстановкой, Эльза направляла внимание на странные вибрации, которые исходили из дома, а Эллион — как лидер группы — ощущал ответственность за всех и одновременно внутреннюю тревогу, смешанную с любопытством. Шаг за шагом они приближались к дому, и чем ближе они подходили, тем отчетливее становился воздух, наполненный тишиной и предчувствием чего-то необычного. Каждый звук, каждый шорох, казалось, обострял внимание и заставлял сердца биться быстрее. Группа стояла у края старой улицы, где трещины асфальта уходили в темноту, а ветер поднимал пыль и обломки. Заброшенный дом Даймона выглядел как призрак прошлого — окна были разбиты, двери свисали на одной петле, а стены покрывались трещинами и остатками краски, облупившейся десятилетиями. Эллион сделал глубокий вдох, ощущая, как напряжение сжимает грудь. Каждый шаг внутрь казался решающим — как будто с первого касания порога начнётся что-то, что невозможно будет остановить. Он повернулся к остальным, проверяя, все ли готовы: — Тихо. Осторожно. Двигаемся вместе. Ни шагу вперёд без осознания того, что за нами. Элла слегка сжала его руку, как бы утверждая: «Мы вместе». Хельгиана присела на корточки, проверяя поверхность земли, чтобы не споткнуться о мусор. Цвелия и Эльза внимательно изучали стены и окна, оценивая каждый шорох и движение. Первый шаг в дом был словно вход в другой мир. Запах плесени и старого металла ударил в нос, заставив глаза щуриться. Пыль висела в воздухе густым серым туманом, сквозь который едва пробивались остатки вечернего света. Каждый шаг отдавался скрипом под ногами, эхом разносился по пустым комнатам, заставляя сердца биться быстрее. Эллион почувствовал, как дрожь пробежала по спине, когда тонкая вибрация, едва уловимая слухом, коснулась его ушей — почти как приглушённая мелодия, но слишком странная, чтобы её можно было назвать песней. — Слышали? — тихо сказал он, прислушиваясь. — Да… — Элла наклонилась, стараясь уловить источник звука. — Он где-то рядом. Хельгиана сжала кулаки, чуть напрягаясь. — Осторожно… это не просто дом. Он словно живёт своей собственной жизнью. Комната, в которую они вошли, была завалена остатками старой техники: телевизоры, старые провода, разбросанные книги и обломки мебели. На стенах появлялись следы странных символов, которые могли быть просто граффити, а могли — знаками того, что здесь давно происходили необычные вещи. Эллион шагнул вперёд, ощущая лёгкую вибрацию пола под ногами, словно дом сам реагировал на их присутствие. Эльза замерла, глаза её сжались до узкой полоски, руки сложены на груди: — Я чувствую… силу. Словно кто-то наблюдает за нами с каждой тенью. Цвелия оглянулась на неё и кивнула: — Держим друг друга в поле зрения. Ни секунды без контроля. Их шаги становились осторожнее, движения плавнее. Каждый звук, каждый скрип пола и стена усиливал тревогу, а пыль, летящая в воздухе, казалась почти материальной, словно она могла обхватить их и остановить. Эллион первым поднял руку, показывая знак «остановка», когда они подошли к старой лестнице, ведущей вглубь дома. Тени длинными полосами растягивались по стенам, создавая иллюзию, что помещение больше, чем оно есть. — Держимся вместе, — сказал он, голос твёрдый, хотя внутренне трепет был заметен. — Если что-то произойдет, мы не расходимся. Ветер, сквозивший через разбитые окна, поднимал лёгкую пыль и провода, создавая почти живое шуршание вокруг них. Казалось, что дом сам «дышит», прислушиваясь к каждому их движению. И именно в этот момент, когда они сделали шаг внутрь, тихий напев — почти незаметный на фоне шорохов — достиг их ушей. — ЛАЛАЛАЛАЛА… — прошептал кто-то в комнате. Эллион замер, ощутив дрожь в груди. Это было слишком знакомо, слишком странно. Песня повторялась с лёгким шепотом, словно сама обстановка дома превратилась в её часть, делая воздух плотным, а шаги тяжёлыми. — Он здесь… — прошептала Элла, сжимая руку Эллиона ещё сильнее. Группа замерла, прислушиваясь к странной мелодии, которая казалась одновременно далёкой и близкой, и шаг за шагом продвигалась глубже в дом, не подозревая, что каждое движение приближает их к погоне, от которой невозможно будет уйти. Группа медленно продвигалась по коридору, где стены обсыпались краской и штукатуркой, а потолок потрескивал под давлением времени. Пол скрипел под каждым шагом, оставляя отзвуки в пустых комнатах. Пыль, поднятая ветром и движениями, висела в воздухе, словно густая дымка, смешиваясь с запахом плесени и старого металла. Эллион остановился у первой комнаты, оглядывая её содержимое. Стены были изуродованы граффити, но среди хаоса можно было разглядеть старые символы, едва различимые под слоем пыли. Телевизоры и мониторы, разбросанные по полу, словно кости древних существ, создавали ощущение, что здесь некогда жили странные и опасные вещи. Элла осторожно подошла к одному из экранов, прислушиваясь к тихим звукам: — Они отключены… вроде бы. Но кажется, будто кто-то наблюдает за нами через эти провода. Хельгиана наклонилась над обломком телевизора, стараясь разглядеть внутренности: — Пыль здесь слишком густая, а воздух тяжёлый. Словно дом сам пытается удержать нас, не подпускать к чему-то внутри. Цвелия подошла к Эллиону, проверяя пути отхода: — Ничего не трогаем без причины. И помните: любое движение может вызвать реакцию. Эльза же стояла в тени дверного проёма, почти неподвижно, словно впитывая в себя атмосферу. Её глаза следили за мельчайшими вибрациями — колебания воздуха, звук шагов, лёгкие шорохи пыли. Она почувствовала присутствие чужой энергии, которое шевелилось по дому, словно живое существо. — Смотрите, — прошептала она наконец, указывая на несколько старых мониторов, где экраны мерцали странными фиолетовыми вспышками. — Здесь кто-то был… недавно. Не просто оставил вещи, а действовал. Сила ещё витает здесь. Эллион сделал шаг вперёд, внимательно осматривая комнату: — Будьте внимательны. Каждое движение, каждый звук может иметь последствия. Он медленно поднял руку, показывая остальным, что нужно прислушиваться. Хельгиана слегка сжала кулаки, готовая к любому неожиданному проявлению энергии. Цвелия проверяла двери и окна, оценивая, куда можно было бы отступить в случае опасности. Элла всё ещё держала руку Эллиона, но взгляд её бегал по комнате, ловя мельчайшие изменения — треск старых плит, падение обломков с потолка, странные тени, которые шевелились, хотя воздуха почти не было. — Похоже, — сказала она тихо, — что здесь кто-то или что-то активно следит за нами. Вдруг один из телевизоров внезапно зашипел и мигнул фиолетовым светом. Эллион чуть вздрогнул, а Хельгиана сделала шаг вперёд, готовая к атаке. Цвелия инстинктивно отошла, оценивая пространство, а Элла сжала руку Эллиона ещё крепче. — Мы почти на месте, — сказал он, голос ровный, но внутренне напряжённый. — Осторожно. Комната казалась пустой, но напряжение висело в воздухе как густая субстанция. Каждый шаг отдавался эхом, каждый звук создавал ощущение, что здесь кто-то есть. Пыльные экраны, разбросанные провода, обломки мебели — всё это формировало странную, почти живая, лабиринтную среду. И именно в этот момент лёгкий напев, едва уловимый среди скрипа и шороха, снова прокатился по комнате: — ЛАЛАЛАЛАЛА… Группа замерла. Сердца стучали быстрее, дыхание стало учащённым, а каждый взгляд был направлен в сторону источника звука. Казалось, что сама комната жила и дышала вместе с мелодией, заставляя их двигаться с предельной осторожностью. Эллион сделал шаг вперёд, внутренне готовясь к тому, что каждая секунда может быть последней перед встречей с Даймоном. Группа зажата в узком коридоре, телевизоры вокруг вспыхивали и гасли с невероятной скоростью, создавая ощущение, что пространство сжимается. В этот момент из одного из экранов раздался зловещий напев, который сразу же узнали все: — ЛАЛАЛАЛАЛА… отчего ты грустишь? — прозвучало эхом, заставляя дрожать стены. Эллион схватил Эллу за руку, ощущая, как адреналин сжимает грудь: — Он здесь! — прошептал он, слыша знакомую мелодию, которая теперь звучала повсюду, как живой голос дома. — С таким лицом к счастью явно не подлежишь! — продолжил голос, пока ТВмен в красном худи вылетал из телевизора прямо перед ними, исчезая и появляясь в следующем мгновении. Хельгиана отскочила, уворачиваясь от обломков, но не могла отвести глаз: — Он перемещается через технику! С каждым экраном — он всё ближе! И тут песня резко обострилась, энергия напева всплеском прорвалась в воздух, и голос ТВмена стал почти кричащим: — ДАВАЙ ВЕСЕЛИТЬСЯ! — ХЭЙ, ТЫ, СЛЫШИШЬ!? — ПРИЯТЕЛЬ! — АКУНЕМСЯ В МИР ПРИКЛЮЧЕНИЙ! — ТЫ СЛЫШИШЬ, ПРИЯТЕЛЬ!!!? Элла отскочила, зажмурив глаза от вспышек телевизоров, а Эллион, сжав кулаки, почувствовал, как энергия мелодии буквально давит на грудь: — Он… он реально здесь! — прошептала Элла, дрожа от напряжения. — Почему такое лицо? — донеслось с другого конца комнаты, когда ТВмен снова вылетел из экрана, а песня продолжала звучать. — ЛАЛАЛАЛАЛА… — эхом разнеслось по стенам, отражаясь от каждой поверхности. — Ты смотришь на меня с таким лицом! — Я не могу понять, отчего грусть к тебе пришла! — Счастья тебе здесь нет! — Не подлежишь радости! Каждое слово, каждая строчка были осязаемыми, словно в доме физически усиливался страх, который ТВмен создавал песней. Элла сжала руку Эллиона, Хельгиана сжала кулаки, Цвелия прижалась к стене, оценивая ближайшие пути отхода. — Он… он реально играет с нами! — в ужасе шептала Хельгиана. — Это… не просто человек, — пробормотала Элла. — Это… энергия… ТВмен в красном худи вновь появился одновременно с нескольких экранов, а песня вновь обрушилась на них: — ЛАЛАЛАЛАЛА… отчего ты грустишь? — С таким лицом к счастью явно не подлежишь! — ДАВАЙ ВЕСЕЛИТЬСЯ! — ХЭЙ, ТЫ, СЛЫШИШЬ!? — ПРИЯТЕЛЬ! — АКУНЕМСЯ В МИР ПРИКЛЮЧЕНИЙ! — ТЫ СЛЫШИШЬ, ПРИЯТЕЛЬ!!!? Эллион сжал кулаки, чувствуя, как страх и адреналин слились в одно. Каждый экран показывал лишь его лицо, иногда частично, иногда полностью, как бы подталкивая их к панике и одновременно возбуждая любопытство. — Кто он? — прошептал Эллион, ощущая, как пальцы дрожат от напряжения. И вдруг из самой глубины тени, из угла, где, казалось, не должно было быть места для движения, появился он — ТВмен в красном худи. Его силуэт медленно очерчивался в полумраке, энергия слегка искрилась вокруг, а из телевизоров донеслась его песня, та самая, которая преследовала их всю дорогу: — ЛАЛАЛАЛАЛА… отчего ты грустишь? — С таким лицом к счастью явно не подлежишь! — ДАВАЙ ВЕСЕЛИТЬСЯ! — ХЭЙ, ТЫ, СЛЫШИШЬ!? — ПРИЯТЕЛЬ! — АКУНЕМСЯ В МИР ПРИКЛЮЧЕНИЙ! — ТЫ СЛЫШИШЬ, ПРИЯТЕЛЬ!!!? Эллион, Хельгиана, Элла и Цвелия замерли. Их тела были прижаты к стенам, руки сжаты в кулаках, дыхание прерывистое. Пыль в воздухе дрожала от энергии песенного напева, а свет телевизоров отблескивал на глазах, создавая иллюзию, что ТВмен в красном худи появляется и исчезает одновременно во всех углах. Эллион резко вскинул взгляд: — Он… он… Все одновременно — шок, страх и удивление: — ДАЙМОН!? Элла сжала руку Эллиона, чувствуя, как трясутся пальцы. Хельгиана резко шагнула назад, но сердце колотилось так, что казалось, что каждый удар можно было услышать в тишине дома. Цвелия замерла, глаза широко раскрыты — они видели его впервые полностью, не через мелькающий экран, а настоящим, живым, в плотной энергии. ТВмен в красном худи сделал несколько шагов вперёд, но голос его песни продолжал разливаться по коридору, словно тянул страх к каждому из них: — ЛАЛАЛАЛАЛА… отчего ты грустишь? — С таким лицом к счастью явно не подлежишь! — ДАВАЙ ВЕСЕЛИТЬСЯ! — ХЭЙ, ТЫ, СЛЫШИШЬ!? — ПРИЯТЕЛЬ! — АКУНЕМСЯ В МИР ПРИКЛЮЧЕНИЙ! — ТЫ СЛЫШИШЬ, ПРИЯТЕЛЬ!!!? Их сердца забились ещё быстрее, но теперь страх смешался с действительной догадкой и ужасом: — Это… действительно Даймон?! — прошептала Элла, глядя на него, но сама не веря своим глазам. Эллион сжал кулаки, чувствуя, как напряжение накаляется до предела. Каждая вспышка телевизора, каждый звук песни — он был рядом, в каждом углу, и при этом оставался загадкой. -- ДАЙМОН! Как же я рад тебя видеть, братан!!! -- Вскрикнул Эллион. Сердца колотились так, что казалось, их можно было услышать через стены дома. ТВмен в красном худи сделал шаг вперёд, и внезапно песня замерла, словно сам дом сделал паузу. Его силуэт, окружённый остатками фиолетовой энергии, теперь был чётко виден. Лицо, частично скрытое тенью капюшона, было холодным и отстранённым. Эллион с напряжением выдохнул: — Это Даймон…? ТВмен в красном худи сделал резкий жест рукой: — Нет. Я не Даймон. Элла, сжимая кулаки, отступила на полшага, удивлённо поднимая брови: — Ты… не Даймон? — Меня зовут Дайлон Морнингстар Дэ-Мунд. Я ТВмен в красном худи, — произнёс он ровным, низким голосом, который отдавался эхо по комнате. — Но я не тот, кого вы ищете. Хельгиана сжала кулаки, прижимаясь к стене: — Значит… кто ты тогда? Он сделал ещё один шаг вперёд, но не приближался слишком быстро — почти как будто проверял их реакцию. Его взгляд был одновременно холодным и наблюдающим, словно он измерял страх и любопытство в равной мере. — Я не Даймон. Я — иное. Сущность, не ограниченная именем, временем или памятью. Цвелия, пряча руки под грудь, пыталась разглядеть хоть что-то за капюшоном: — Но… почему тогда ты напал на нас, погнал, показывал лицо, пел…? — Это не нападение, — сказал он, слегка насмешливо. — Это проверка. Чтобы вы поняли… кто я и на что способен. Эллион напрягся, пытаясь уловить смысл его слов: — Проверка? — Да, — ответил он тихо. — Вы были в ловушке, да. Но теперь вы знаете, что я могу быть здесь. И помните: я не Даймон. Элла замерла, ощущая странное сочетание страха и уважения: — Значит… всё, что мы видели, всё это… ты? — Да. — Он тихо кивнул. — Но моё имя — Дайлон Морнингстар Дэ-Мунд. И теперь решать вам, как действовать дальше. . ТВмен в красном худи, Дайлон Морнингстар Дэ-Мунд, стоял перед ними, словно сама тьма приняла форму. Его имя всё ещё звенело в ушах, заставляя каждый звук в доме отдаваться эхом. Эльза замерла. Её взгляд, холодный и сосредоточенный, скользнул по фигуре ТВмена. Она знала его — не по лицу, а по легенде, о которой почти никто не помнил. — Древний… — прошептала Эльза тихо, почти себе. — Кузнец… из тех времён, когда миры ещё рождались… Она сжала кулаки, но осталась неподвижна, оценивая каждое движение Дайлона. Она понимала: лучше молчать и наблюдать, чем говорить что-то лишнее. Любое слово могло быть опасным. Эллион стоял чуть впереди остальных, внимательно следя за каждым шагом ТВмена. Его руки были готовы к действию, он держал дистанцию между друзьями и Даймоном, чтобы при необходимости защитить Эльлу, Хельгиану и Цвелию. Его взгляд пересекался с глазами Дайлона, пытаясь уловить намерения, которые скрывались за маской красного худи. Хельгиана прижалась к стене, держа руки наготове, а Цвелия чуть сзади, сжимая плечи, готовая в любую секунду отскочить. Эльза не делала ни шага. Её молчание было выбором уважения и осторожности. Она знала: этот ТВмен — древний кузнец, чьи творения могли изменять судьбы, и любая поспешная реакция могла быть фатальной. Дайлон Морнингстар Дэ-Мунд, чувствуя её взгляд, слегка кивнул. В этом кивке было признание: он видел её понимание и молчаливое уважение. Эллион чуть расслабил кулаки, но не ослаблял бдительность. Он понимал, что сейчас самое главное — наблюдать и ждать момента, когда можно действовать, если ситуация выйдет из-под контроля. Эльза сделала едва заметный жест головой, словно давая понять остальным: сейчас лучше довериться её интуиции. Группа медленно, почти робко, продвигалась вперёд по разрушенному коридору. Каждый шаг отдавался эхо по пустым стенам, каждый звук — прерывистый скрип старого пола, словно напоминал о хрупкости момента. Эллион шагал первым, держа руки наготове, чтобы при необходимости защитить всех. Хельгиана чуть позади, внимательно наблюдая за каждым движением ТВмена в красном худи. Цвелия почти цеплялась за стены, сжимая плечи, чтобы не потерять равновесие. Эльза шла чуть в стороне, глаза её были прикованы к фигуре Дайлона Морнингстара Дэ-Мунда. Она знала, что он — древний кузнец, и каждое его движение было наполнено силой, которой не сравнится ни одно оружие современности. Когда они приблизились к центру комнаты, их взгляд упал на косу, лежащую перед ТВменом. Лезвие блестело в тусклом свете разбитых ламп, отражая отблески фиолетовой энергии, что ещё недавно окутывала Дайлона. Эльза замерла. Сердце стучало быстрее, дыхание стало ровным, как будто она пыталась сдержать волну эмоций. Она узнала в лезвии то, о чём рассказывали древние легенды — Коса Всевластия. Не теряя времени, она сделала шаг вперёд, осторожно коснувшись рукояти. Палец дрожал, но уверенность была в её взгляде. Она чувствовала, что держит в руках мощь, способную изменить ход миров. — Это… она… — прошептала она, почти себе, но громко для всех остальных. Дайлон Морнингстар Дэ-Мунд наблюдал за её движениями, не делая ни шага вперед. Его взгляд был холодным, но спокойным, словно он знал, что она ошибается, но позволит ей сделать это. Эллион слегка напрягся, наблюдая за её действиями: — Эльза, будь осторожна… — Я знаю, — тихо ответила она, не отводя взгляда от косы. Она осторожно подняла её с земли. Лезвие оказалось тяжелее, чем она ожидала, но при этом странно подчинялось её руке, словно само ощущало её решимость. Эльза чувствовала, как сила косы слегка вибрирует, реагируя на присутствие Дайлона рядом. — Это Косa Всевластия, — произнесла она, не глядя на Дайлонa, доверяя своему внутреннему ощущению. Дайлон Морнингстар Дэ-Мунд слегка нахмурился и, не двигаясь с места, поднял руку и косу, которую держала Эльза, с лёгким усилием, отрывая её от её предположений: — Нет. Это не та коса, — сказал он ровным голосом, его энергия слегка искрилась. — Это Коса Всесилия. Я потерял память, но помню её предназначение. Она не то, что вы думаете. Эллион нахмурился, ощущая напряжение. Хельгиана напрягла плечи, готовая к любой реакции Дайлона. Цвелия сжала руки, ощущая электричество в воздухе. Эльза медленно отступила на шаг, держа косу в руках, и теперь её взгляд столкнулся с глазами Дайлонa. Она поняла: сила в этом моменте — не в легенде, а в том, кто стоит перед ней. ТВмен в красном худи слегка улыбнулся (или это показалось), сохраняя дистанцию, позволяя группе понять: коса — важна, но они пока не понимают всей её сути. Воздух в комнате был густым от напряжения. Эльза всё ещё держала косу, думая, что это Косa Всевластия. Её пальцы сжимали рукоять, словно опасаясь, что легендарная сила ускользнёт. Дайлон Морнингстар Дэ-Мунд шагнул вперёд. Его взгляд был сосредоточенным, холодным, но в нём ощущалась лёгкая грусть. Он поднял руку и спокойно взял косу у Эльзы. — Это не Косa Всевластия, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я видел, что с ней стало. Она уничтожена вместе с Даймоном. Эллион отшатнулся, его сердце сжалось от ужаса и непонимания. Хельгиана напряглась, держа руки наготове, готовая к любому резкому движению. Цвелия чуть подалась вперёд, не отрывая взгляда от Дайлонa. Эльза замерла. В её глазах смешались страх, недоверие и тревога. Она слышала его слова, но не хотела верить. Легенда о Косе Всевластия всегда была для неё абсолютной истиной. — Значит… она… — голос сорвался. — Она исчезла? — Да, — подтвердил Дайлон. — Я видел это своими глазами. То, что вы считаете всемогущей косой, больше не существует. Всё, что осталось — это Коса Всесилия. Она сильна, но её сила иная. Я потерял память, но помню её предназначение. Эллион нахмурился, сжимая кулаки. Он чувствовал тревогу, но и облегчение одновременно: хотя легендарная Косa Всевластия уничтожена, перед ними всё ещё была сила, с которой можно работать. Эльза осторожно опустила взгляд на Косу Всесилия. Её дыхание было ровным, но сердце колотилось быстрее. Она понимала: легенда исчезла, но настоящая сила ещё здесь, и Дайлон — единственный, кто может с ней работать. Дайлон Морнингстар Дэ-Мунд сжал рукоять косы, ощущая её вес. Его губы чуть приподнялись в лёгкой усмешке, но глаза оставались серьёзными. — Теперь вы знаете правду, — сказал он. — С этим знанием придётся жить и действовать. Но помните: сила — это не легенда, а тот, кто её использует. Группа замерла. В комнате стало тихо, почти смертельно тихо, словно каждый звук растворился в ожидании следующего движения Дайлонa. Эллион сделал шаг ближе, его взгляд пересёкся с Дайлонa, готового направить силу Коса Всесилия. Хельгиана слегка кивнула, а Цвелия, ощущая напряжение, лишь сжала руки, готовясь к тому, что будет дальше. Эльза же стояла неподвижно, держа косу, осознавая, что легенда о Всевластии завершена, но настоящее испытание — лишь началось. Они вышли из разрушенного дома, когда солнце уже поднялось над горизонтом. Эльза всё ещё сжимала косу. Дайлон шёл рядом, засунув руки в карманы красного худи, и задумчиво смотрел под ноги. — Моя, — сказал он тихо, кивая на косу. — Хочешь забрать? — Потом. — Он улыбнулся. — Ты пока понеси. Я устал. — От чего? — От всего. — Он пожал плечами. — Жить вообще утомительно. Особенно когда не помнишь, зачем. Эльза не нашлась что ответить. — А вы кто? — спросил Дайлон доброжелательно. — Я помню, что вы свои. Но имён не помню. — Эльза. — Красиво. — Эллион. — Сильно. — Хельгиана. — Сложно. Буду звать Хельга. — Цвелия. А это голубь. — Привет, голубь. Голубь заворковал. — Хороший, — кивнул Дайлон. Они пошли дальше. --- Особняк появился за поворотом неожиданно. Трёхэтажный, с колоннами, с заросшим парком. Стёкла местами выбиты, но в целом — крепкий. — Красивый, — сказал Дайлон. — Старый. Такие дома помнят много. Он толкнул дверь — она открылась со скрипом. — Темно, — констатировал он и шагнул внутрь. Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то сладковатым. — Тут жили хорошие люди, — сказал Дайлон. — Или несчастливые. — Какой запах? — не поняла Хельгиана. — Грустный, но добрый. Он начал медленно подниматься по лестнице. Остальные — за ним. --- Кабинет на втором этаже оказался большим и пыльным. Книжные шкафы до потолка, тяжёлый дубовый стол, кожаное кресло. Дайлон подошёл к окну, посмотрел на заросший парк. Косу положил на подоконник рядом с собой. Эллион с Хельгианой подошли к столу. На столе, в самом центре, лежала книга. Толстый том в тёмно-синем переплёте. На обложке — золотое тиснение: «ПЕСНЬ БОЛТЛИВОГО СКАЗИТЕЛЯ» Эллион открыл титульный лист. ДАЙМОН — Это книга Даймона, — выдохнул он. — О чём? — Про него самого. Смотри, — он пролистнул. — Здесь про его смерти. Восемь штук. — Дай сюда, — Хельгиана взяла книгу. Пробежала глазами. Замерла. — Что там? — спросила Эльза. — Он... — Хельгиана запнулась. — Он написал, что я — его якорь. Что без меня он бы не вернулся ни разу. Из книги донёсся тихий звук: — ЛАЛАЛАЛАЛА... Все обернулись к окну. Дайлон стоял, заложив руки за спину, и смотрел на улицу. Коса лежала рядом. — Это не я, — сказал он спокойно. — Это книга поёт. Я просто слушаю. — Ты слышишь? — Ага. Она всё время поёт. — Он повернулся. — Грустно поёт. Про того, кто умер много раз. В этот момент дверь кабинета открылась. На пороге стоял Вандер Д’Арк. Высокий, худощавый, в идеальном костюме, с бабочкой. Трость в руке. Осанка — королевская. Взгляд — холодный. — Доброе утро, — произнёс он тоном, которым делают замечание. — Здравствуйте, — ответил Дайлон просто. — Заходите. Вандер шагнул внутрь. Оглядел комнату. Увидел книгу. Замер. — Это его? — спросил он, и в голосе впервые появилось что-то живое. — Даймона? Да, — ответила Эльза. — Можно? Она кивнула. Вандер взял книгу. Долго смотрел на обложку. Открыл. Пролистнул несколько страниц. — Восемь смертей, — сказал он тихо. — Восемь раз он это сделал. — Что сделал? — Умер. — Вандер поднял глаза. — И каждый раз я это видел. Каждый раз думал: ну всё, теперь точно. А он возвращался. В этом дурацком красном худи. С этой дурацкой песней. — Вы его знали? — спросила Хельгиана. Вандер усмехнулся. Недобро. — Знал, — сказал он. — Имел несчастье. — Почему? — Почему? — Вандер повысил голос впервые. — А вы не догадываетесь? Этот человек... это существо... он лез в душу без спроса! Он пел свои дурацкие песни, когда я хотел тишины! Он говорил, что я ему нравлюсь, что у меня красивая бабочка, что я единственный, с кем можно поговорить по-человечески! — И что в этом плохого? — А то, — Вандер сжал книгу так, что побелели костяшки, — что я поверил! Я, идиот, поверил, что кому-то нужен не как аристократ, не как наблюдатель, а просто так. А он... — голос дрогнул, — ...он умирал. Снова и снова. И каждый раз я думал: ну всё. Теперь точно. И каждый раз он возвращался и делал вид, что ничего не случилось. — Это плохо? — Это невыносимо! — Вандер почти кричал. — Вы понимаете, что значит видеть, как кто-то умирает восемь раз? Знать, что он рискует, лезет под пули, под мечи, под всё, что только можно? Знать, что он мог бы не лезть, но лезет? И каждый раз ждать, что этот раз — последний? Тишина. — И одежда, — добавил Вандер тише. — Это красное худи. Оно уродливо. Оно дешёвое. Оно не соответствует никаким эстетическим нормам. И я... — он запнулся. — Я привык к нему. Я ждал, когда оно появится в дверях. Я ненавидел его. И ждал. Он поставил книгу на стол. Отряхнул руки, будто испачкался. — Вот что вы нашли, — сказал он. — Не легенду. Не героя. А человека, который умирал восемь раз и заставлял всех вокруг себя ненавидеть и ждать одновременно. Дайлон подошёл к нему. Просто подошёл и встал рядом. — Ты его любил, — сказал он тихо. — Что?! — Не так. По-другому. — Дайлон покачал головой. — Но это было сильно. Поэтому ты злишься. Вандер смотрел на него. Глаза злые. И мокрые. — Ты ничего не знаешь, — выдохнул он. — Знаю, — кивнул Дайлон. — Я сам почти ничего не помню. Но такое... такое помню. Когда кого-то ждёшь, а он не приходит. Или приходит и уходит. Или приходит и умирает. Это больно. Вандер отвернулся. — Зачем вы мне это говорите? — Не знаю. — Дайлон пожал плечами. — Мне кажется, тебе надо, чтобы кто-то просто знал. Не жалел. Не утешал. Просто знал. Вандер молчал. Долго. Потом взял книгу, открыл наугад. — Здесь, — сказал он хрипло. — Он написал: «Вандер Д’Арк ненавидит меня. И это честно. Потому что я правда бесил. Но если бы я мог не умирать — я бы не умирал. Честно». — Честно, — повторил Дайлон. — Это слово он любил. — Видно. Вандер закрыл книгу. Поставил на место. Повернулся к Дайлону. — Можно я тут останусь? — спросил он неожиданно. — Место не моё, — ответил Дайлон. — Оставайся. — Я не обещаю, что буду приятным. — А я не обещаю, что запомню твоё имя, — улыбнулся Дайлон. — Но ты напоминай. Вандер хмыкнул. — Дайлон, кажется? — Ага. А ты? — Вандер. — Красиво, — кивнул Дайлон. — Буду помнить. Наверное. Он вернулся к окну, взял косу, положил на колени. Из книги донеслось тихое: — ЛАЛАЛАЛАЛА... — Заткнись, — сказал Вандер без злости. Книга затихла. — Слушается, — удивился Дайлон. — Привык. — Вандер поправил бабочку. — Я его восемь раз затыкал. Он запомнил. — Даже мёртвый? — Даже мёртвый. Дайлон улыбнулся. — Хорошо, — сказал он. — Значит, правда было. Не зря. Вандер сел в кресло. Положил трость на колени. — Не зря, — повторил он тихо. — Наверное. За окном светило солнце. Цвелия с голубем устроилась на подоконнике. Эльза, Эллион и Хельгиана смотрели на Вандера и Дайлона. — Ну что, — сказал Эллион. — Будем жить? — Будем, — ответила Эльза. — А искать Даймона? — Книга сама найдёт, — отозвался Дайлон не оборачиваясь. — Когда надо. — А если не найдёт? — Найдёт. — Он посмотрел на Вандера. — Такие вещи всегда находятся. Просто надо подождать. Вандер кивнул. Чуть заметно. Но кивнул.