Глава 8. Ревность и контроль

Сакура шагала по коридору тюрьмы, её ботинки гулко стучали по металлическому полу, заглушая слабое жужжание камер, вмонтированных в потолок. Холодный неоновый свет отражался от стеклянных стен клеток, создавая ощущение, что она идёт по бесконечному лабиринту. Она проверяла планшет, отмечая данные об обходе, но её мысли были рассеянными, цепляясь за Саске — его тёплый взгляд, когда она передала ему книгу, и заколку, которая всё ещё лежала в её кармане, как напоминание о переступленной границе. Она стиснула зубы, заставляя себя сосредоточиться. Работа. Долг. Это всё, что должно иметь значение. День был обычным, пока она не вошла в столовую для персонала. Запах синтетической еды и гул разговоров наполняли помещение, но Сакура привыкла к этому шуму. Она взяла поднос и села в углу, надеясь на несколько минут тишины. Но её покой был нарушен, когда Ито, новый надзиратель, недавно переведённый в их сектор, уверенно занял место напротив неё. Он был высоким, с открытой улыбкой и дружелюбной манерой, которая казалась почти неуместной в стерильной атмосфере тюрьмы. — Харуно, верно? — начал он, его голос был лёгким, но с ноткой интереса. — Слышал, ты одна из лучших в секторе. Как справляешься с таким графиком? Сакура подняла взгляд от подноса, её ответ был вежливым, но сдержанным: — Привыкла. Работа есть работа. Ито улыбнулся шире, его глаза задержались на ней чуть дольше, чем нужно. Он наклонился чуть ближе, продолжая: — Ну, всё равно впечатляет. Если нужна помощь с обходами, дай знать. Я быстро втягиваюсь. Сакура кивнула, но её пальцы невольно сжали ложку сильнее. Его внимание — комплименты, улыбка, предложение помощи — было ненавязчивым, но заметным, и это заставило её чувствовать себя неуютно. Её мысли, против воли, вернулись к Саске, к его тихому «Спасибо», к заколке, холодной и тяжёлой в её кармане. Она не хотела этого сравнения, но оно всплыло само собой, и от этого её дискомфорт только усилился. Она заметила, как несколько сотрудников за соседним столом бросили на них любопытные взгляды, перешёптываясь. Их внимание было как иголки, впившиеся в кожу. Сакура почувствовала, как тепло поднимается к щекам, и быстро встала, пробормотав: — Мне пора на обход. Она направилась к выходу, не оглядываясь, но спиной чувствовала взгляд Ито. Его улыбка, когда она мельком обернулась у двери, стала чуть более уверенной, как будто он знал, что его интерес не остался незамеченным. Сакура стиснула планшет, её шаги ускорились, но ощущение неловкости, смешанное с раздражением, осталось с ней, как тень, идущая следом.

***

Коридор тюрьмы был залит холодным неоновым светом, который отражался от стеклянных стен клеток, создавая иллюзию бесконечного зеркала. Сакура шла по маршруту обхода, её шаги были чёткими, но в них чувствовалась едва уловимая напряжённость. Планшет в её руках мигал, показывая данные о клетках, но её мысли всё ещё кружились вокруг столовой, улыбки Ито и любопытных взглядов коллег. Заколка в её кармане, казалось, жгла сильнее, напоминая о Саске и о той границе, которую она уже пересекла. Она старалась сосредоточиться, но её плечи были скованы, а взгляд то и дело скользил в сторону, как будто она ждала чего-то. Когда она проходила мимо клетки Саске, её сердце невольно пропустило удар. Он сидел на койке, держа в руках ту самую потрёпанную книгу, которую она ему принесла. Его поза была расслабленной, но взгляд, как всегда, острым, как лезвие. Он поднял глаза, заметив её, и его внимание тут же уловило её напряжённое выражение — сжатые губы, лёгкую морщинку между бровями. Сакура хотела пройти мимо, но её шаги замедлились, как будто его взгляд был магнитом. В этот момент по коридору прошёл Ито, его шаги были уверенными, а улыбка — всё той же, дружелюбной, но с намёком на что-то большее. Он остановился рядом с Сакурой, перебрасываясь с ней парой слов: — Харуно, ты всегда такая серьёзная на обходах? — сказал он, его голос был лёгким, с шутливой интонацией. — Расслабься, я прикрою, если что. Он слегка коснулся её плеча, его рука задержалась на долю секунды дольше, чем нужно. Сакура напряглась, её тело инстинктивно отстранилось, но она ответила вежливо, стараясь не привлекать внимания: — Я справляюсь, Ито. Спасибо. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась холодность. Она бросила взгляд в сторону, надеясь, что он уйдёт, но вместо этого её глаза встретились с глазами Саске. Он смотрел через стекло, его пальцы стиснули книгу так сильно, что угол страницы смялся. Его взгляд потемнел, наполняясь холодной, но сдерживаемой ревностью, острой, почти хищной. Его лицо оставалось неподвижным, но молчание было тяжёлым, как воздух перед грозой. Сакура почувствовала, как её сердце пропустило удар. Его взгляд пробирал до костей, не насмешливый, не мягкий, как тогда, с книгой, а полный чего-то нового — собственничества, смешанного с болью. Она быстро отвернулась, её щёки вспыхнули, и она сделала шаг вперёд, заставляя себя продолжить обход. Ито, не замечая напряжения, пожал плечами и пошёл дальше, насвистывая что-то под нос. Но Сакура знала, что Саске видел всё. Его молчание было громче любых слов, и оно эхом отдавалось в её груди, усиливая смятение, которое она не могла заглушить.

***

Полумрак коридора тюрьмы был тяжёлым, как воздух перед бурей. Неоновые лампы мигали, отбрасывая холодные блики на стеклянные стены клеток, а жужжание камер в потолке звучало как далёкий рой насекомых. Сакура остановилась у клетки Саске, её пальцы быстро пробегали по экрану планшета, проверяя данные: температура, уровень кислорода, статус замка. Но её движения были резкими, почти механическими, как будто она пыталась спрятаться за рутиной. Атмосфера между ними была натянутой, как струна, готовая лопнуть. Она чувствовала его взгляд — острый, холодный, лишённый привычной насмешки, — и это заставляло её сердце биться быстрее, чем ей хотелось. Саске сидел на койке, книга, которую она ему принесла, лежала рядом, но он не трогал её. Его глаза следили за каждым её движением, с холодной интенсивностью, от которой по спине пробегал холод. Он слегка наклонился вперёд, его голос, низкий и спокойный, прорезал тишину, но в нём чувствовалась подавляемая эмоция, как тлеющий уголь под пеплом: — Новый надзиратель… кажется, ему ты нравишься. Сакура замерла, её пальцы остановились над экраном планшета. Его слова были тихими, но острыми, как лезвие, впивающееся в её кожу. Она стиснула зубы, заставляя себя не поднимать взгляд, но жар уже поднимался к её щекам. Она ответила резко, её голос был холодным, но в нём дрожала едва уловимая трещина: — Это не твоё дело. Она надеялась, что её тон оборвёт разговор, но Саске не отступил. Он слегка улыбнулся — не той насмешливой улыбкой, к которой она привыкла, а чем-то более опасным, с тенью собственничества. Его взгляд не отпускал её, скользя по её лицу, по её рукам, сжимающим планшет. — Но ты ведь не смотришь на него так, как на меня, — произнёс он, его голос стал тише, почти интимным, но в нём чувствовался скрытый вызов. Сакура сжала планшет так сильно, что её суставы побелели. Её щёки вспыхнули, жар разлился по шее, и она ненавидела себя за это. Его слова попали в цель, вскрывая её смятение, её слабость, которую она так отчаянно пыталась скрыть. Она подняла взгляд, встречаясь с его глазами — тёмными, блестящими, полными той же холодной ревности, что она видела раньше, но теперь смешанной с чем-то более глубоким, почти болезненным. Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли, и вместо этого она резко отвернулась, её шаги были быстрыми, почти бегом. — Проверено, — бросила она, её голос был натянутым, как будто она пыталась убедить себя, а не его. Саске не двинулся, его взгляд следовал за ней, тяжёлый, но смягчающийся, как будто он видел не только её гнев, но и её борьбу. Тень собственничества всё ещё оставалась в его глазах, но теперь она была смешана с чем-то, что он сам не хотел назвать. Он откинулся на койку, его пальцы коснулись книги, но он не открыл её. Камеры продолжали мигать, фиксируя этот момент, но они не могли уловить искры, которые вспыхнули между ними — острые, опасные, но всё же связывающие их сильнее, чем любое стекло.

***

Сакура вошла в дежурную комнату, её шаги были резкими, почти злыми, как будто она могла растоптать смятение, которое бурлило в её груди. Дверь закрылась за ней с тихим шипением, отрезая коридор и клетку Саске, но не его взгляд — тёмный, полный ревности, с той глубиной, которую она не хотела видеть. Комната встретила её холодным светом монитора и жужжанием камер, их красные огоньки мигали, как безмолвные свидетели её слабости. Она опустилась на стул, бросив планшет на металлический стол, но её пальцы дрожали, выдавая бурю внутри. Её мысли были спутаны, как провода, готовые искрить. Она злилась на Саске за его слова — «Ты ведь не смотришь на него так, как на меня» — за то, как они вскрыли её, как нож, оставив её обнажённой. Злилась на Ито за его улыбки, за его касание, за то, что он вообще появился, нарушая её хрупкое равновесие. Но больше всего она злилась на себя — за то, что не могла игнорировать Саске, за то, что его взгляд, его голос, его ревность поселились в ней, как яд, который она не хотела вытравить. Сакура сунула руку в карман, её пальцы нащупали заколку — холодный, острый металл, который стал её талисманом, её проклятием. Она вытащила её и посмотрела на неё, её взгляд был тяжёлым, почти обвиняющим. Заколка напомнила ей о Саске — о его игре, о его книге, о его глазах, которые сегодня были не просто острыми, но полными чего-то более глубокого, почти болезненного. Она сжала кулак, металл впился в ладонь, и боль помогла, как всегда, но не заглушила его голоса в её голове. Она решила держать дистанцию с Ито, не дать его вниманию втянуть её в что-то, чего она не хотела. Но Саске… с ним всё было сложнее. Она подняла взгляд, поймав своё отражение в тёмном экране монитора. Её глаза блестели — смесью гнева, страха и осознания, которое она не могла отрицать. Саске занял место в её душе, и это пугало её больше, чем мигающие камеры, больше, чем риск быть пойманной за её бунт. Она сжала губы и прошептала, её голос был твёрдым, но в нём дрожала трещина: — Я не позволю этому управлять мной. Но даже произнося эти слова, она знала, что они — ложь. Её связь с Саске становилась всё сильнее, как трещина, пробежавшая по её контролю, её броне, её жизни. Ревность, которую она видела в его глазах, была не просто вызовом — это было признанием, что она значит для него больше, чем должна. И это знание, как заколка в её руке, было одновременно болью и чем-то, что она не могла выбросить. Сакура положила заколку на стол рядом с планшетом, её пальцы задержались на металле, как будто она могла удержать себя от падения. Камеры продолжали мигать, фиксируя её одиночество, но в этом одиночестве теперь была новая искра — опасная, живая, готовая разгореться в пожар. Она знала, что этот момент — лишь начало, и что Саске, его ревность, её слабость откроют путь к новым конфликтам, которых она уже не сможет избежать.