Зарисовка 1

Ночь была тёмной и тихой, лишь лёгкий ветерок колыхал пальмы. Шестерка вместе с доктором Хаммондом только что сошли с вертолёта — лица были бледные, глаза широко раскрыты от страха и напряжения после того, что случилось. Шаги по гравию казались громкими в ночной тишине. Вокруг — только тени деревьев и далёкий гул насекомых. Вдруг из открытого окна неподалёку донеслись звуки знакомой мелодии — «Come and Get Your Love». Тонкая волна музыки проникла сквозь ночу. Тим невольно услышал ритм и тихо, почти незаметно для всех, начал двигаться, поддаваясь мелодии. Его ноги сами зашагали в такт. Эмма, заметив его, улыбнулась и без лишних слов присоединилась, они вместе начали тихо пританцовывать под звёздным небом. Смех, лёгкий и искренний, разорвал тяжесть ночи. В этот момент страх отошёл — была только музыка, ночь и их маленькое, но бесценное мгновение свободы. *********** Сентябрь вступил в свои права золотыми листьями, прохладными утрами и новым запахом — запахом учебников, чернил и ещё не изношенных ранцев. Эмма стояла у ворот школы в простой голубой рубашке и темной юбке до колен. Волосы были аккуратно заплетены, как того хотела Элли. На спине висел новый рюкзак — подарок Алана. Он стоял рядом, положив руку ей на плечо. — Ты справишься, Эмма. Здесь всё будет по-другому, — сказал он мягко. — Тим и Лекс учатся в этой школе и дочка Яна, Келли тоже там. И теперь ты. Эмма кивнула. Сердце стучало быстро, но не от страха, как раньше на острове. Это был другой страх — живой, настоящий, почти обыденный. Она впервые с тех пор боялась не динозавров, а взглядов незнакомцев. Учительница — миссис Грейс, женщина с приветливым лицом и очками в тонкой оправе — встретила их у дверей. — Мы так рады принять Эмму в наш класс. Не волнуйся, милая, ты найдешь друзей. Тут ребята хорошие. Эмма робко кивнула и, крепче сжав ремешки рюкзака, вошла в класс. Тридцать пар глаз уставились на неё. Кто-то шепнул что-то соседу, кто-то просто ждал. И тут она увидела — в третьем ряду, у окна, сидел Тим Мёрфи, тот самый Тим, с которым она держалась за руки в ту страшную ночь на кухне. Он встретил её взгляд и улыбнулся — широко, по-дружески, искренне. Её плечи немного расслабились. — Это Эмма Грант, — сказала миссис Грейс. — Она недавно переехала и будет учиться с нами. Надеюсь, вы примете её тепло. Эмма, ты можешь сесть рядом с Тимом, он тебя уже хорошо знает. Она прошла через класс, ощущая взгляды, и села рядом с Тимом. — Привет снова, — прошептал он. — Здесь не так страшно, обещаю. На перемене она не успела сделать и пары шагов, как её окружили. — Ты правда была на том острове? — спросила девочка с хвостиками. — А твой дядя — тот самый доктор Грант, что с динозаврами? — Ты видела Рекса? Говорят, он был огромным! Эмма сначала растерялась. Но потом, впервые за всё это время, ей не хотелось бежать. Эти вопросы были живыми. Любопытными. Дружелюбными. Они не пахли страхом и смертью, они пахли детским восторгом и верой в чудеса. — Да, я была там, — сказала она. — И да, Рекси была огромной. Но она спасла нас. Правда. — Как ты выжила? — Вместе. Мы держались вместе, — ответила Эмма. И впервые за долгое время её голос не дрожал. В этот момент она заметила, что Тим снова рядом, наблюдает, но не вмешивается. Он просто был рядом — как и тогда, как и всегда. И впервые с тех пор, как её кроссовки ступили на тот проклятый остров, она ощутила: она не одна. Здесь, в этом классе, среди ребят с обычными тетрадками и бутербродами в рюкзаках, она могла быть просто Эммой. Не выжившей, не племянницей великого палеонтолога. Просто девочкой. Одиннадцатилетней, умной, храброй — и живой. И в этом мире, полном простых вещей вроде звонка на урок, чернильных пятен и дружеских улыбок, Эмма Грант впервые после кошмара почувствовала: она дома.