Дом где поют динозавры

Весна 2001 года, Вирджиния Солнечный день выдался особенно тёплым для начала апреля. Ветер лениво раскачивал ветви деревьев, щекоча цветущую сирень, а легкий запах жасмина смешивался с ароматом свежескошенной травы. Где-то за забором лаяла собака, а в небе, залитом голубизной, лениво кружил самолёт, оставляя за собой белую полосу. Но в маленьком дворике за домом Элли Сеттлер всё было тихо, мирно и... немного детским. На корточках у старенькой, слегка облупившейся песочницы сидела девушка в джинсовых шортах, малиновом топе с брительками до шорт и с распущенными светлыми волосами. Эмма Грант. Девятнадцать лет, биолог по духу, выжившая на острове динозавров, племянница Алана Гранта и, как шутливо называла её Элли, «Повелительница Динозавров». Сейчас же она с серьёзным выражением лица изображала дерущегося пластмассового трицератопса. Напротив неё, уткнувшись в песок босыми пятками, сидел четырёхлетний Чарли — мальчишка с копной светлых, чуть вьющихся волос и глазами матери. Он с упоением держал в обеих ладошках игрушечного брахиозавра, громко рычал и бился им о трёхрогого противника Эммы. — Гррр! Он его ест! — радостно объявил Чарли. Эмма рассмеялась, как умела только она — заливисто, по-доброму, с искренним детским восторгом. — О, нет, трицератопс сражается! Он не сдастся! Чарли подпрыгнул на коленях, в восторге от происходящего. Их бой разыгрался с такой страстью, будто на кону была судьба всего доисторического мира. Но веселье ненадолго было прервано голосом, прозвучавшим за спиной. — Чарли, они оба травоядные, — спокойно и чуть снисходительно проговорил доктор Алан Грант, сидевший на деревянной скамейке под тенью яблони. Он держал в руках кружку чая, уже остывшего, и с полуулыбкой наблюдал за безумной баталией. — Они не станут драться друг с другом. — Они дерутся! — настаивал Чарли, не оборачиваясь и с силой стукнув брахиозавром по трицератопсу. Эмма посмотрела на Алана через плечо и хитро усмехнулась. — Дядя Алан, он же маленький. В его мире все динозаврики играют и дерутся. Иногда... даже поют. Алан хмыкнул, покачал головой. — Никогда не поздно научиться новым вещам. Даже если тебе четыре. — Или девятнадцать, — усмехнулась Эмма, чуть приглушённо, с тенью иронии в голосе. В этот момент с террасы дома, тихо покачивая малышку в руках, вышла Элли Сэттлер. Её свободная рука поправила выбившуюся из пучка прядь, а лицо осветилось нежной улыбкой. — Алан, ну ему всего четыре, — упрекнула она добродушно. — В этом возрасте и крокодил может стать другом по играм. Она подошла ближе, опустилась рядом с Эммой, и та тут же перевела внимание на крошку Элис — пятимесячную девочку в бледно-розовом бодике с жирафами. — Привет, зайка, — прошептала Эмма, касаясь крошечной ручки. — Не хочешь пока в песочницу? — Если бы не ты, — сказала Элли, оборачиваясь к девушке с благодарностью, — я бы, наверное, с ума сошла с этими двоими. Ты как волшебная няня. Только ещё и с энциклопедией по рептилиям. Эмма покраснела, но не отреагировала словами. Вместо этого она вернулась к Чарли и защекотала его животик. Мальчик громко рассмеялся и, перевернувшись, потянулся к ней, чтобы обнять. Его маленькие ладошки обвили её за шею. — Эмма, ты моя динозаврочка! — крикнул он. Она рассмеялась, прижимая его к себе. — А ты мой маленький... хищный травоядный. — Как это? — А вот так. Единственный в своём роде. Алан отхлебнул чай и, прикрыв глаза от солнца, снова взглянул на Эмму. Она уже не была той испуганной одиннадцатилетней девочкой, которая встала перед велоцираптором в мрачной кухне восемь лет назад. Но всё равно… она была Эмма. Словно родная. Его звёздочка. Его ответственность. И пусть он по-прежнему не верил в идею «воспитания детей», но одно он знал точно: этот ребёнок вырос на его глазах и стал чем-то большим, чем просто племянницей. — Дядя Алан, а ты хочешь поиграть с нами? — вдруг спросил Чарли. — Ну... — Алан на секунду замешкался. — У тебя нет анкилозавра? — А кто это? Эмма хитро глянула на дядю. — Самое время научиться новому, профессор. Алан усмехнулся. В этом дворе всё было по-другому. Здесь даже учёный-палеонтолог мог позволить себе ненадолго стать ребёнком. И, может быть, это было как раз тем, чего всем им сейчас не хватало. ******** В теплый воздух позднего дня постепенно просачивался запах ужина, смешиваясь с весенней свежестью. Песочница пустовала, а золотые лучи солнца лениво ложились на старую деревянную веранду, окрашивая доски янтарем. Тишину нарушил лишь звук открывающейся калитки. Из машины вышел мужчина лет сорока с небольшим — высокий, подтянутый, с темными волосами, тронутыми первыми сединками у висков. Он нёс в руках два пакета — один с продуктами, другой, судя по виду, с каким-то подарком. На лице — мягкая улыбка, взгляд усталый, но теплый. — Марк! — Элли улыбнулась, поднимаясь со скамьи, по-прежнему держа малышку Элис на руках. Мужчина шагнул вперёд, поцеловал жену в висок и ласково провёл рукой по спинке дочери. Потом его взгляд упал на сидящих рядом Алана и Эмму. Элли поспешно представила: — Это доктор Алан Грант. И моя дорогая Эмма. — Так вот вы какие, — с уважением произнёс Марк, протягивая руку Алану. Тот встал, обменявся крепким рукопожатием. — О вас рассказывают легенды, доктор Грант. — Не верьте всем легендам, — усмехнулся Алан. — Особенно тем, где я приручаю рaptors. Марк рассмеялся и перевёл взгляд на Эмму, которая поднялась, чуть смущённо отряхивая ладони от песка. Вместо рукопожатия он легко, почти по-отцовски трепнул её по голове, как будто делал это уже тысячу раз. — Эмма. Очень рад наконец познакомиться. Элли много о тебе говорила. Приятно видеть в доме человека, от которого у всех так светлеют глаза. — Мне тоже приятно, — ответила она, тепло улыбаясь. В этот момент к ним с разбегу подбежал Чарли, радостно восклицая: — Папа! Мы с дядей динозавром и Эммой сражались с монстрами! Трицератопс победил! А Эмма теперь моя сестра! Я её очень-очень люблю! Марк присел, обнял сына, посмеявшись: — Ну надо же. Только отъехал на пару часов, а у тебя уже новая семья? Чарли с серьёзным видом кивнул и, подбежав к Эмме, обнял её за талию. Та слегка опустилась, и он прижался к ней щекой. — Она теперь моя сестра, — повторил он, чуть тише. Сердце Эммы дрогнуло. Она с нежностью поцеловала мальчика в щёку и обняла в ответ. — А ты — мой самый любимый брат. Вечером, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, а дом наполнился уютными тенями, вся семья сидела за столом на веранде. Пахло жареной кукурузой, вялеными томатами, и где-то в глубине сада щебетали поздние птицы. Элли, расслабившись, прислонилась к спинке кресла, нежно покачивая ножкой детскую люльку у ног. Алан рассказывал очередную историю о раскопках в пустыне, Марк внимательно слушал, отпивая бокал вина. Эмма же больше молчала, просто наблюдая. Она чувствовала себя здесь — дома. Среди людей, которые стали семьей, пусть и не по крови. Вдруг тишину нарушил тихий, но требовательный детский плач. Элис. — Природа зовёт, — с мягкой усмешкой проговорила Элли, собираясь встать. — Подожди, — Эмма встала первой. — Ты и так весь день на ногах. Я сама. Ты посиди. — Эм... — Элли хотела было возразить, но замолчала, встречаясь с искренним взглядом девушки. — Дай мне побаловать свою младшую сестру, — добавила Эмма и с улыбкой взяла курс на детскую. — Я принесу напитки, — сказал Марк и тоже поднялся, касаясь плеча жены. В детской царил полумрак, мягкий свет ночника отражался на стене, где были приклеены стикеры с динозаврами. Эмма подошла к кроватке, аккуратно подняла крошку Элис и прижала к груди. — Ну, малыш, ну чего ты? — ласково прошептала она, покачивая ребёнка. — Всё хорошо. Эмма рядом. Эмма всегда рядом. Элис тянулась к её лицу крохотными ручками, а потом начала жевать пальцы девушки, издавая довольные звуки. — Приятного аппетита, юная плотоядная, — прошептала Эмма, целуя девочку в лоб. Тут в дверях показалась фигурка Чарли. Он топтался босыми ножками на пороге, с плюшевым стегозавром в руках. — Эмма... Я не могу заснуть. — Иди ко мне, — она села на мягкое кресло у окна, положив Элис на одно колено, а Чарли усадила на другое. — Мы прочтём тебе сказку. Или, может... хочешь послушать про динозавров? — Про динозавров! Она взяла с полки потрёпанную книжку с яркими иллюстрациями. — Давным-давно, когда не было ни людей, ни машин, ни домов, — начала она мягко, словно песню, — по Земле ходили удивительные существа. Одни были огромные, как дома, другие маленькие, как кошки. Но все они были по-своему чудесны… Голоса затихли. Время как будто остановилось. — А они правда были опасны? — вдруг спросил Чарли, уткнувшись в её плечо. Эмма на миг задумалась. Её взгляд стал серьёзнее. — Знаешь… динозавры не были злыми. Просто… некоторые из них были опасны, если подходить слишком близко. Элис, всё ещё жуя палец Эммы, тихо посапывала. Чарли кивнул, прижавшись крепче. — А ты не опасная. Даже если к тебе близко. Сердце Эммы дрогнуло. Она не ответила — просто поцеловала его в макушку. Когда малыши уже спали, укрытые и умиротворённые, тихий голос позвал из холла: — Эмма? Нам пора. Она вышла в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. На прощание Марк тепло пожал ей руку, а Элли обняла крепко, по-настоящему. Как мать. — Ты была моим первым ребёнком, Эмма, — прошептала она, глядя ей в глаза. — Мне не нужно было тебя рожать, чтобы полюбить тебя как свою. Эмма не сдержалась. Слёзы выступили на глазах, и она обняла Элли со всей нежностью, которую носила в сердце все эти годы. — Ты моя единственная мама, Элли. И другой мне не надо. Они ещё долго стояли, пока наконец Эмма не отпустила, села в машину рядом с Аланом. Доктор Грант молча включил фары. Когда они отъехали от дома, а свет в окнах начал таять вдали, Эмма оглянулась в окно. Дом, где поют динозавры. Дом, где её ждали. Дом, который всегда будет частью неё.