Эпилог

Прошло два месяца. Теплый ветерок гулял по склонам Сьерра-Невады, заплетая зелень в шепчущие волны. Среди высоких деревьев, за прудом и лугом, укрылся дом Оуэна и Эммы — их тихая гавань, их крепость, в которой так много было пережито и так многое началось. Сегодня здесь царило особенное оживление. Воздух пах дымком гриля, цветами, солнцем и чем-то ещё — семейным счастьем. Пикник, устроенный Эммой и Оуэном, собрал не просто гостей — собрал всех, кто стал частью их удивительной истории. На веранде, где расставили столы с угощениями, Рэмзи спорил с Франклином, Кайлой и Зией — судя по жестам, речь шла о каком-то новом проекте по сохранению динозавров, но на фоне смеха и гула их спор звучал почти игриво. Недалеко, в шезлонгах под деревьями, Элли Сэттлер смеялась в компании Генри Ву, Алана Гранта, Сары Хардинг, Пола и Аманды Кёрби. Что-то саркастичное сказал Пол — и все дружно рассмеялись. Элли подмигнула Алану, который склонился к ней, потирая переносицу, как всегда, когда хотел что-то язвительное, но милое, сказать. На лужайке звучал радостный детский визг. Мейзи сидела на пледе с шестеркой с Нублара — Ясминой, Дариусом, Беном, Сэмми, Бруклин и Кенджи. С ними были Эрик Кёрби, братья Митчелы Зак и Грэй, Чарли и Элис Дэглер. Элис всё чаще бросала взгляды в сторону Зака, слегка толкая его плечом и заливисто смеясь над его шутками. Зак, смущаясь, но не теряя лица, отплачивал той же монетой. — Классика, — хмыкнул Бен, наблюдая за ними. — Даже в мире после динозавров подростковые драмы вечны. Чуть поодаль Джеймс, Дэниэл и Миа носились по траве, как маленькие торнадо. Они устроили гонки по аллее из фонариков, и, кажется, Миа снова выигрывала. — Не жульничай! — крикнул Джеймс, засмеявшись. — Это не жульничество, если ты просто медленный, — парировала сестра. — Вы как всегда, просто признайте что я лучший — ухмыльнулся Дэниэл. У стола под деревьями Клэр, держа на руках маленькую Хейли, тихо разговаривала с Лекс и Карен. — Она так похожа на Тима в детстве, — сказала Лекс, указывая на Хейли. — Только у неё взгляд мамин, — добавила Карен и поцеловала младенца в лобик. Тем временем Тим, в фартуке "Гриль-мастер", пытался доказать Скотту, мужу Карен, и Дэйву из лагеря, что стейк нельзя переворачивать больше одного раза. — Ты же археолог, а не повар! — смеялся Скотт. — Я ПА-ЛЕ-ОН-ТО-ЛО-Г, и это наука! — стоял на своём Тим. — И в науке есть правила! — Особенно, если ты хочешь съесть это и выжить, — подкинул Дэйв, и все трое рассмеялись. Рокси, в фартуке со слоганом "Спокойствие и салат", вместе с Билли Бреннаном и Ник Ван Оуэном пыталась сохранить порядок на столах. — Бруклин снова поставила тарелки по цветам радуги, — вздохнула Рокси. — По крайней мере, никто не принес компоста, — пожал плечами Ник. — Пока, — пробормотал Билли. В стороне, в тени яблони, Келли Малькольм, с животом и сияющим лицом, держала в руках снимок УЗИ, улыбаясь от уха до уха. Рядом стоял Барри, обнимая жену и показывая снимок Яну Малькольму. — Ну вот, — говорил Ян с театральной обречённостью. — Жизнь находит путь… прямо ко мне домой. В виде внука. — Папа, ты будешь лучшим дедушкой, — улыбнулась Келли. — Боже, спаси ребёнка, — пробормотал Малькольм, но в уголках его губ дрожала тёплая улыбка. Тем временем, у коляски, стоящей у розового куста, Эмма наклонилась над маленьким Люком, который с усилием чмокал соску и что-то бормотал сквозь сон. Его щёчки были мягкими, а ресницы отбрасывали крошечные тени на гладкую кожу. — Он точно вырастет с характером, — сказала Эмма, гладя сына по пушистым волосикам. — Надеюсь, с твоим, — услышала она и ощутила знакомые объятия. Оуэн обнял её сзади, прижался губами к её шее и прошептал: — Знаешь как сильно я люблю тебя? С каждым днём всё сильнее. Эмма хихикнула, оборачиваясь, и поцеловала его в уголок губ. — Смотри, как мы далеко дошли. — И всё только начинается, — сказал он, глядя на неё. ********* Вечер опустился на долину. Фонари под деревьями светились мягким жёлтым светом. Слышалось потрескивание углей, кто-то играл на гитаре, кто-то пил домашний лимонад, дети укутались в пледы. На деревянной скамье с видом на горы Эмма сидела рядом с Аланом Грантом, опершись щекой на его плечо. — Мы с Оуэном приняли решение, — сказала она спокойно. — Мы переезжаем в город. Сакраменто. Там и школы хорошие, и больницы. И детям будет проще… жить обычной жизнью. Алан кивнул, не глядя на неё. Его голос был глубоким, немного грубым, как всегда: — Это правильно. Ты дала им начало, теперь дашь им стабильность. Он посмотрел на Люка, спящего в коляске неподалёку. — Но ты всегда будешь та девочка, что сбежала от Велоцираптора и выжила. Эмма улыбнулась, глядя на своего сына, на Мейзи, смеющуюся с друзьями, на Джеймса и Мию, которые жарили маршмеллоу с Дэниэлом. На Оуэна, смотрящего на неё с теплом, которое невозможно было описать словами. — Я больше не та девочка, — прошептала она. — Я мама. Я жена. Я — часть чего-то большего. Она взглянула на небо, где над горами загорались первые звёзды. — И я больше никогда не буду одна. И действительно — рядом с ней было всё. Память. Любовь. Будущее. И — дом. ************ Солнце медленно поднималось над вершинами Сьерра-Невады, мягко заливая светом пригорок, на котором стоял домик, ставший для них настоящим убежищем после всего, что произошло. Теплый ветер колыхал верхушки сосен, и на мгновение природа словно затаила дыхание, зная, что это утро – особенное. Во дворе царила тишина. Все было уже собрано и упаковано. Чемоданы, коробки, пледы, игрушки, термосы и фотоальбомы – целая жизнь, аккуратно сложенная в багажник. Эмма стояла на крыльце с малышом Люком на руках. Его крошечные пальчики крепко сжимали ткань её рубашки, а губки посасывали соску с ленивым довольством. Она легонько покачивала его, убаюкивая и одновременно – прощаясь. Оуэн шагнул сзади и поднял Мию, которая тут же обвила его шею и села на плечи, болтая ножками. Девочка хихикнула, а потом крепко обняла отца за лоб. — Пап, а мы точно вернёмся сюда когда-нибудь? — Конечно, — ответил он, улыбаясь. — Это всегда будет наш дом. Просто теперь он — не единственный. Рядом стояла Мейзи, прижавшись к Эмме. Её глаза блестели, но в них не было слёз – только тихая, взрослая грусть. Джеймс держался стойко, хотя взгляд его то и дело возвращался к лесу, тёмному, глубокому, полному воспоминаний и невысказанных слов. — Все будет хорошо — прошептала Мейзи, скорее самой себе нежели семье. — Конечно будет, мы столько пережили и этот переезд переживем. Да мама? — улыбнулся Джеймс. Эмма кивнула с улыбкой и погладила обеих детей по волосам. Дом опустел. Тихие комнаты, в которых звучали смех, крики детей, песни, сказки на ночь и шорохи ночных разговоров. Они словно затаили дыхание, отпуская своих хозяев, благодарные за то, что были наполнены жизнью. Эмма бросила взгляд в сторону. Чуть дальше, за деревьями, стоял дом Тима и Клэр. Он тоже был уже пуст – их семья уехала накануне. Тепло от этого исчезло, как пар от кружки утром — тихо, мягко, но навсегда. Они больше не были соседями, но всё равно оставались близкими. И вот… всё было готово. Оуэн захлопнул багажник, проверил замки и ключи, в последний раз обернулся к дому. — Готова? — спросил он, глядя на Эмму. Она кивнула. — Почти. Она ещё раз посмотрела в сторону леса. Где-то там, в густой тени, скрывались два силуэта — Блю и Бета. Эмма знала это всем сердцем. Они не вышли к ним, не приблизились, не показались — но были рядом. Смотрели, провожали, как прежде, как всегда. — Прощайте, девочки… — прошептала Эмма, — …спасибо за всё. Затем она подняла голову и взглянула в небо. Солнце сияло так же ярко, как в тот день, когда они впервые увидели остров… А может, где-то там, далеко, наблюдала Рекси. Величественная, мудрая, свирепая — но до конца жизни верная. — И тебе, старая королева, — подумала Эмма, — спасибо. Надеюсь, ты тоже счастлива. В машине всё было уже готово. Люк устроился в своём детском кресле, сопя и подрагивая крохотноми ножками. Мейзи села у правого окна, Джеймс — у левого, а Миа устроилась посередине, развлекая брата и сестру глупыми рожицами. Эмма закрыла последнюю дверь и села рядом с Оуэном. Он обернулся, встретил её взгляд. В этот момент между ними не нужно было слов — в её улыбке была благодарность, нежность, вера. Он взял её за руку, прижал к губам, поцеловал, и только потом повернулся к рулю. — Дом… — прошептала Эмма, — он теперь не там, где стены. Он там, где мы вместе. Оуэн кивнул и завёл двигатель. Машина мягко сдвинулась с места, колёса хрустнули по гравию. Эмма обернулась ещё раз. Дом остался позади. Лес. Горы. Всё, что было частью их старой жизни. Она не плакала. Просто смотрела до тех пор, пока деревья не скрыли вид. — Всё будет хорошо, — тихо сказал Оуэн, глядя вперёд. — Я знаю, — ответила Эмма, — у нас ведь есть мы друг у друга… и будущее. А дорога уже вела их вперёд — к городу, к новой жизни, к новым воспоминаниям. В окно сияло утреннее солнце, и на горизонте уже вырастал новый день. И ничто не могло быть прекраснее.