Питер-Владивосток

Дождь в Питере шел уже третьи сутки. Катя стояла у окна, наблюдая, как капли стекают по стеклу, словно слезы. В руках — билет в один конец. «Питер — Владивосток». Последний вагон. Последний шанс начать все заново. Она бросила взгляд на гитару в углу — ту самую, с которой когда-то пела в маленьких клубах, мечтая о большой сцене. Но мечты разбились о реальность: контракт сорвался, продюсер исчез с деньгами, а любимый человек… «Любимый». Она сжала кулаки. Он даже не пришел на ее последний концерт. Поезд тронулся. Голые деревья за окном проплывали, как тени прошлого. «Надеюсь, им тепло», — подумала Катя, кутаясь в старый пёстрый свитер. В коридоре зазвучал тихий голос. Это тетя Люда, проводница, напевала что-то грустное. Катя выглянула: по морщинистой щеке женщины катилась слеза. — О чем поете? — спросила Катя, присаживаясь на койку напротив. — О любви, детка. О той, что ушла сорок лет назад… — тетя Люда улыбнулась. — А ты чего бежишь? Катя опустила глаза. — От себя. От него. От всего. Утомил меня Питер. Еду домой. Проводница кивнула, словно понимала без слов, и протянула стакан чая.

***

Ночью Катя взяла гитару и запела. Тихий вагон превратился в зал: стук колес — ритм, шепот пассажиров — аплодисменты. Она пела, как Ариана Гранде, как будто это был ее прощальный концерт. «Жаль, он не слышал, как мне хлопали…» Телефон в кармане вдруг завибрировал. «Он?» Сердце бешено застучало. Но это был лишь спам. Катя засмеялась сквозь слезы. — Выходим через час, — сказала тетя Люда, протирая окно. — Готовься, родная. За стеклом уже виднелись огни Владивостока. Море, туман, знакомые улицы… Катя глубоко вдохнула. — Спасибо, — прошептала она, но вагон был пуст. Тетя Люда исчезла, будто ее и не было. На сиденье лежала потрепанная тетрадь с песнями. На первой странице — «Для тех, кто бежит. Но однажды все равно вернется». Катя улыбнулась. Дорога домой — это не бегство, а возвращение к себе.