Часть 1

Алена и Сахар ну точнее Иван но никто его так не воспринимает. Та самая кличка,никней. Тянется за ним а имя его мало кто знает и помнит. Началось все с игр гардероба а закончилось сексом. 7 апреля 21:45 Сахар зашёл в группу его все знали и до ведь тот часто появлялся на канале. Самым первым и ответила она: Аленк. Девочка которая промахнулась пальцам создала себе новый ник. Ник Сахара же был сделан на угад. Ничего не обычного от неё всего лишь : окак. Её аватарка была сама она которая смотрела в камеру с боку. Спустя время он стал одним из самых популярных и важных людей в чате. И его уже начали шиперить с Ариной девочкой которая являлась админом группы. Всё подшучивали нал ними и т.д.и т.п. . Все смеялись с шуток даже Алёна но в глубине души ей было... неприятно? Она не знала они вместе и шутили и играли и вообще было у них много общего но с Арианой он всё равно всегда был её шип парнем. Спустя какое-то время он написал ей в личку.Сахар: Ты чё такая тихая в последнее время? Пропала совсем. Сообщение всплыло неожиданно. Алёна пару секунд просто смотрела на экран, не веря глазам. Он. Сам. Написал.Она машинально провела пальцем по экрану, открывая чат. Сердце неприятно дрогнуло. В голове промелькнула мысль о том, что это могло быть случайно. Или из вежливости. Или просто из скуки. > Аленк: Нормально всё. Просто дела. Ответила сухо. Не хотелось сразу показывать, что внутри всё горит. Но он не отстал. > Сахар: Какие нахрен дела ночью? Ты врёшь плохо. Она почувствовала лёгкую улыбку. Да, это он. Прямой, колкий, цепкий. Такой, какой он всегда был в чате, только сейчас — для неё одной. > Аленк: Ну, может, не хочу мешать. Там у тебя Арина, все дела. Сообщение улетело слишком быстро. Как только Алёна отправила его, сразу пожалела — слишком прямо, слишком остро. Но удалять не стала. Пусть будет. Ответ пришёл почти сразу. > Сахар: С хера ли ты решила, что мне с Ариной что-то надо? > Аленк: Да ладно, ты сам видел, как вас там шиперят. > Сахар: Это чат. Шутки. Ты ж не глупая. Пауза. Потом ещё одно сообщение. > Сахар: А если и глупая — мне плевать. Она усмехнулась. Вот он. Такой, какой всегда был. Грубый, но честный. > Аленк: Ну да, ты же всегда прямой. > Сахар: Не всегда. Но с тобой — да. Мне смысла юлить нет. Пальцы слегка дрожали, когда она печатала. > Аленк: И что ты хочешь сказать этим? Ответ снова прилетел быстро, как будто он ждал этого вопроса. > Сахар: Ты мне интересна, Аленк. Уже давно. Но ты вечно такая тихая, отмораживаешься. > Сахар: Я не люблю догонять. Но, блин, ты такая, что даже я устал ждать, пока ты сама что-то скажешь. Она замерла. В груди будто что-то оборвалось и тут же наполнилось чем-то горячим. Он… серьёзно? Всё это время? > Аленк: Я не знала, что тебе вообще интересно со мной… > Сахар: Ну теперь знаешь. Опять пауза. Несколько секунд ни она, ни он не писали. А потом: > Сахар: Если хочешь — приедь. Не будем больше в чате все эти детские игры разводить. Он кинул адрес. Она смотрела на него долго. Пальцы дрожали чуть сильнее. > Аленк: Сейчас? > Сахар: А когда, блин, ещё? > Сахар: Если не боишься. Уголки её губ медленно поднялись. Страх? Нет. Скорее — ожидание. > Аленк: Через 40 минут буду. > Сахар: Жду. Жду" — коротко. Без смайликов, без точек. Как всегда. По-сахаровски. После их встречи они много болтали они стали чем-то большим чем друзья. Но оба не признавались в этом. Оба переписали никнеймы так что если делать скрин и там есть она надо замазывать. Они часто гуляли. Им повезло что они живут в одном городе. Он часто катал её на мотоцикле в эти моменты она прижимались к нему.Всё шло по накатанной. Чат жил своей жизнью — шутки, мемы, вечные голосовухи до ночи. Все продолжали подшучивать, обсуждать, пересылать мемы. Никто ничего не подозревал. Никто не видел того, что было за скобками. Они оба были слишком осторожны. Но однажды всё изменилось. Это случилось в один из тех вечеров, когда он снова написал ей: > Сахар: Выходи. Через 10 минут буду у твоего подъезда. Она улыбнулась. Быстро натянула худи, кроссовки, выскользнула из квартиры. Как всегда, мотоцикл глухо урчал у бордюра, он сидел, уставившись в телефон. Когда она подошла, он поднял голову и сказал сразу, без приветствий: — Ты знаешь, я устал сидеть в этом чате, вечно что-то разыгрывать перед всеми. Он сказал это спокойно, но в голосе что-то дрогнуло. Она застыла на секунду. — И что ты предлагаешь? Он пожал плечами: — Плевать на всех. Мне важна ты. Остальные пусть думают, что хотят. Он встал с мотоцикла, подошёл ближе. Пальцы грубо легли на её подбородок, приподняли лицо. — Мне не интересно играть в эти мелкие переписки. Я не для этого тебя сюда зову каждую ночь. Он смотрел на неё пристально. Глаза его были холодными, как обычно, но дыхание сбилось. — Или ты будешь бояться того, кто что скажет? — спросил он тихо. Она вдохнула глубже. Нет. Не будет. Она слишком устала держать всё внутри. — Я не боюсь, — твёрдо ответила она. Сахар усмехнулся краем губ, отпустил её подбородок и подался вперёд. Их губы встретились на холодном весеннем воздухе, в тени её подъезда. Не важно было, кто что скажет. Не важно было, что подумают остальные. В этот момент всё, что имело значение — это его руки на её талии и её пальцы, которые зарывались в ткань его чёрной футболки. Он отстранился первым, глаза его блестели. — Тогда поехали. К чёрту всё. Она молча кивнула и надела шлем. Они ехали долго. Ночь была тёплой, дороги пустыми. Она крепко держалась за него, чувствовала, как под её ладонями напрягаются мышцы его спины на каждом повороте. Когда наконец остановились, это было далеко за городом — знакомая им обоим заброшенная смотровая площадка. Там почти никогда никого не было. Он заглушил двигатель, снял перчатки, медленно повернулся к ней. — Слезай. Она послушно спрыгнула с мотоцикла. В воздухе пахло пылью и весной. Он подошёл ближе, не торопясь. В темноте его глаза казались ещё темнее. — Ты знаешь, почему я тебя сюда вожу? — тихо спросил он. Она молчала, но взгляд не отводила. — Тут тихо. Тут никого нет. Тут ты моя. Он сказал это грубо, почти рыча. Но от этих слов по коже пробежала дрожь. Он шагнул ближе, не оставляя расстояния. Его ладони легли на её талию, скользнули ниже, уверенно притянули к себе. Он смотрел в глаза долго, молча, а потом резко накрыл её губы своими. Поцелуй был жадным, нетерпеливым. Как будто он всё это время сдерживал себя. Она не отстранилась. Наоборот — пальцы сами нашли край его футболки, скользнули под неё, к горячей коже. Он зарычал, выругался сквозь зубы — и в следующее мгновение опрокинул её на сиденье мотоцикла, легко, как пушинку. Его тело нависло над ней, ладони прочно прижимали её запястья к металлу. — Скажи мне, что ты тоже этого хотела всё это время, — хрипло выдохнул он. — Хотела, — прошептала она. Голос дрожал. Этого было достаточно. Его поцелуи обрушились на её шею, на ключицы, на губы снова. Дыхание сбилось у обоих. Она чувствовала, как он теряет контроль, но не боялась. В его грубости была какая-то странная забота. Он будто спрашивал каждое мгновение: не слишком ли быстро? Не передумала ли? Но она не передумала. Его ладони скользнули по её телу, уверенные, сильные. Она выгнулась навстречу, пальцы вцепились в его волосы. Он шептал что-то глухое и непонятное ей в кожу, на ухо, на губы. Они больше не играли. Не переписывались. Не строили догадок. Она начала снимать с него футболку и любоваться его тросом с прессом. Тот не вылазит из качалки днями.Она медленно провела пальцами по его груди, ощущая, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы. Он дышал тяжело, грудная клетка быстро поднималась и опускалась. Тело было горячим, натянутым, как струна. Он позволил ей стянуть с себя футболку полностью, не торопя, просто смотрел ей в глаза, будто изучая каждое её движение. — Насмотрелась? — голос его был низким, хриплым, с чуть заметной усмешкой. Она только кивнула, не в силах отвести взгляд. Он снова склонился к ней, коснулся губами её шеи, чуть ниже, к ключице. Его ладони скользнули под её худи, тёплые, цепкие. Он приподнял ткань, не дожидаясь разрешения, и в следующую секунду худи уже валялось на земле рядом с мотоциклом. — Такая красивая, чёрт… — выдохнул он и накрыл губами её кожу. Его прикосновения были жадными, уверенными, но всё ещё сдержанными. Он будто проверял её реакцию на каждый жест. Она выгнулась к нему, пальцы зарылись в его волосы, потянули сильнее. Он застонал глухо и почти рычанием сказал: — Если передумаешь — скажи сразу. Иначе я тебя не отпущу до утра. — Не передумаю, — ответила она, глядя прямо ему в глаза. Это было всё, что ему было нужно услышать. Он скинул оставшиеся перчатки и с шумом расстегнул ремень. Движения стали резче, голоднее. Его ладони снова скользнули по её талии, к её шортам, ловко стянули их вниз. Она чуть дрожала, но это не был страх — это было ожидание, которое сжигало изнутри. Он накрыл её губы ещё одним поцелуем — на этот раз долгим, медленным, как будто хотел запомнить каждую секунду. Когда он вошёл в неё, она выдохнула резко, схватившись за его плечи. Он двигался сначала медленно, будто прислушиваясь к её дыханию, к малейшему движению. Но её стоны, её пальцы на его спине разжигали его всё сильнее. Скоро ритм стал быстрее. Грубее. Он рычал ей на ухо короткие, срывающиеся слова, держал её крепче. Она терялась в ощущениях. Металл под спиной был холодным, но его тело — горячим, надёжным. В его руках она не боялась ничего. Только чувствовать. Только быть рядом. Он довёл её до края легко, как будто знал каждую грань её тела. Когда она вскрикнула, сжавшись в конвульсиях под ним, он не остановился. Он продолжал двигаться, чуть медленнее, но глубже, пока сам не выругался глухо, опустив лоб на её плечо. Они оба долго лежали молча, слышно было только их сбивчивое дыхание и лёгкий ветер. Он первым поднял голову, посмотрел на неё пристально. — Всё нормально? — тихо спросил он. Она только улыбнулась и кивнула. Он коснулся пальцами её щеки, убрал с лица прядь волос. — Ну вот и всё, — сказал он, усмехнувшись. — Теперь ты моя. Окончательно. Она притянула его ближе и легко коснулась губами его губ. — Я и не спорила. Он улыбнулся в ответ. Такой, каким его почти никто не видел — без этого вечного холода в глазах, без колкой иронии. Только для неё. Она лчгла рядом на него ведь ей было холодно лежать на холодной траве.Они так и лежали ещё несколько минут — он на спине, глядя в тёмное небо, она — уткнувшись носом в его плечо, ладонью медленно водя по его груди. Было тихо, спокойно. Даже весенний ветер казался мягче, чем обычно. — Надо ехать, — спустя время пробормотал он, обняв её за плечи. — Ещё немного, — тихо ответила она, не открывая глаз. Он не стал спорить. Только сильнее притянул её к себе, положив подбородок на макушку. Телефон в его кармане вдруг завибрировал. Он чертыхнулся и, дотянувшись, вытащил его. Посмотрел на экран и на лице промелькнуло лёгкое раздражение. Она приподнялась на локте, коснулась пальцами его руки. — Кто там? — Арина. — коротко бросил он. Она замерла. Сахар заметил это и сразу глухо выдохнул. — Не смотри так. — Я не… — Она не важна. Я же сказал — мне важна ты. Он разблокировал телефон и быстро написал короткое сообщение. Потом положил его обратно в карман. — Всё. Закрыл тему. Она снова прижалась к нему, но внутри скребло лёгкое беспокойство. Не из-за Арины, нет — из-за того, что их маленький мир мог так просто столкнуться с внешним. Сахар словно почувствовал её мысли. — Слушай меня внимательно, — его голос стал серьёзнее. — Я не люблю вот эту херню — прятаться, выкручиваться, оправдываться перед кем-то. Если спросят — скажем. Если начнут лезть — пошлём. Он мягко сжал её плечо. — Но я тебя не заставлю. Если хочешь — пока держим при себе. Она подняла взгляд и встретилась с его глазами. Чистыми. Уверенными. Такими, что в них легко было раствориться. — Я не хочу прятаться, — сказала она спокойно. — Просто хочу быть уверена, что ты этого тоже хочешь. Он чуть склонил голову, коснулся губами её лба. — Я тебя сюда не просто так привёз, Аленк. Думаешь, я каждый день девушек за город катаю? Она усмехнулась. Нет, она знала — он не такой. — Тогда… — она глубоко вдохнула. — Не будем прятаться. Он довольно усмехнулся, взъерошил ей волосы. — Вот это мне уже больше нравится. Сахар поднялся первым, накинул на неё худи, помог натянуть шорты, сам быстро оделся. Молча, спокойно, без спешки — но в каждом движении было что-то ласковое, привычное. Он решил поехать в круглосуточную кофейню на окраине города. Это было их место. Не то чтобы какое-то особенное, просто однажды ночью после долгой прогулки они случайно забрели туда, выпили по крепкому кофе и проговорили до самого рассвета. С тех пор, когда им хотелось побыть вдвоём и сбежать от всего мира, они ехали именно туда. Мотоцикл снова взревел, унося их с заброшенной смотровой площадки в ночную прохладу. Алёна крепко обнимала его, чувствуя, как бьётся его сердце под её ладонью. В этот раз она не просто прижималась, чтобы согреться. Теперь это было другое прикосновение — полное нежности и новой близости. В кофейне было почти пусто. За стойкой дремал сонный бариста, лениво протирая стойку. Они заняли свой обычный столик в углу, у окна, откуда открывался вид на мерцающие огни ночного города. Сахар заказал два двойных эспрессо. Пока ждали, он взял её руку и переплёл их пальцы. Смотрел в глаза долго, без слов. В его взгляде больше не было той привычной колкости. Только тепло и какая-то новая, непривычная нежность. — Странно всё это, да? — тихо спросил он, наконец. Алёна улыбнулась. — Немного. Но… хорошо странно. Он усмехнулся. — Хорошо странно — это точно про нас. Принесли кофе. Они долго молчали, согревая ладони о горячие чашки и изредка переглядываясь. Слова были не нужны. Всё и так было понятно. — Знаешь, — начал Сахар, отставив чашку, — мне никогда раньше ни с кем не было так… спокойно, что ли. Даже вот так, просто сидеть и молчать. Алёна кивнула. Она чувствовала то же самое. Рядом с ним исчезала вся внутренняя суета, все тревоги и сомнения. Было просто хорошо. — А помнишь, как всё начиналось? — спросила она, улыбаясь воспоминаниям. — "Окак" и случайный ник. Сахар хмыкнул. — Ага. И все эти дурацкие шипперские шутки. Кто бы мог подумать, чем всё закончится. — Может, они что-то чувствовали? — предположила Алёна. — Вряд ли, — ответил Сахар. — Они просто развлекались. Но, знаешь… может, и к лучшему, что всё так вышло. По-настоящему. Без этих игр в чате. Он снова взял её руку, на этот раз поднёс к губам и легонько поцеловал кончики пальцев. — Теперь никаких секретов, Аленк. Никаких "за скобками". Она сжала его ладонь в ответ. — Никаких. Они просидели в кофейне до самого утра, разговаривая обо всём и ни о чём. Вспоминали смешные моменты из чата, делились какими-то личными историями, строили планы на будущее — впервые по-настоящему вместе. Когда забрезжил рассвет и первые лучи солнца окрасили город в нежные розовые тона, Сахар встал. — Поехали? Алёна кивнула. На улице было свежо и тихо. Они снова сели на мотоцикл. На этот раз Алёна обняла его крепче, прижавшись щекой к его спине. Город просыпался, но для них двоих этот новый день только начинался. День, в котором больше не было места для игр и недосказанности. Только они двое и их "хорошо странная" история. Куда бы они ни поехали дальше, они знали, что теперь они вместе. И это было единственное, что по-на стоящему имело значение.