Однажды всё меняется

Тихое февральское утро выдалось зябким и сырым. Луиза натянула воротник пальто повыше, чтобы холод не кусал за шею, и под стук коротких каблуков неторопливо пошла по улице. Дорога, знакомая с детства не удивляла ни пейзажами, ни разнообразием, но от чего-то была всё ещё мила её сердцу. На улицах никого ещё не было, потому как Луиза решила прийти пораньше на работу. В библиотеку вчера доставили новые книги и ей хотелось заняться ими как можно раньше. Тем более, что на следующей неделе будет поставка даже больше этой. Луиза долго сомневалась, стоит ли затевать реконструкцию. Её пугала огромная волокита с бумажками, в также финансовые затраты и, поскольку, она и владелец, и единственная сотрудница, ещё и то, что придётся многое делать самой. Однако, когда она начала, то поняла, что все минусы ничего не стоят. Ну и ладно, что это было практически за её счёт. Не важно, что длилось это уже много месяцев и конца не предвещало. Луиза не жалела ни о чём, хотя бы потому что реконструкция помогла ей, наконец, осознать, что она — новая хозяйка библиотеки. Уже несколько лет прошло со дня смерти бывшей библиотекарши и, по совместительству, бабушки Луизы. Ей было тяжело смириться с утратой. Бабуля Роуз была единственным родным человеком. Всегда была рядом, заботилась, любила… Оставаться одной было нелегко, особенно первое время. Но ещё сложнее оказалось осознать ответственность новой должности. Луиза помогала бабушке сколько себя помнит, однако только в мелочах. Организаторским обязанностям пришлось учиться на ходу и, как ни странно, она справилась. Только несколько месяцев выбивала в мэрии разрешение и деньги, которых, правда, едва хватило на часть расходов. Долго, с помощью только пары друзей и добровольцев, она вычищала каждый уголок библиотеки. Заменила парочку совсем разваливающихся стеллажей, заказала несколько новых — широких и высоких под потолок. И вот, вчера приехала первая партия новых книг. Но на этом она не остановится и через пару лет планирует обновить фасад здания. С металлическим лязгом замка Луиза открыла дверь. Над её головой звякнул колокольчик. Библиотека встретила её сонной темнотой коридоров и привычно окутала запахом книг. Проскочив у стенки мимо двух больших коробок с книгами, она зашла в комнату отдыха, чтобы снять пальто и сменить туфли. Включив везде свет, Луиза деловито закатала рукава и принялась распаковывать коробки. *** Дело шло медленно, но верно. Сперва Луиза вбила книги в базы данных, это было не сложно, но занимало много времени и требовало сосредоточения. К обеду с первой коробкой было покончено, и, прежде чем браться за вторую, она решила размяться и расставить книги. Это было тяжело физически и даже опасно, ведь до верхних полок она просто не дотягивалась, из-за чего приходилось вставать на стул. Но усталость не могла затмить ту радость, с которой Луиза заполняла полки книгами. После первого стеллажа, заставленного сверху до низу, она радостно прошептала: «Да, оно того стоит». Любуясь ровным рядом корешков, Луиза краем глаза заметила краем глаза какое-то движение. Странно… Звона колокольчика она не слышала. Чувствуя неладное, она глянула на календарь и… — Ну вот, опять началось, — вздохнула она, понимая, что скоро четырнадцатое февраля. Снова… Шорох и шёпотки раздались за стеллажами, подтверждая, что кто-то действительно проник в её библиотеку. — Да что же за напасть такая! — сквозь зубы прошипела Луиза и, глухо стуча каблуками по ламинату, ринулась в пролёт между книжными стеллажами. Ей казалось, что эти мелкие негодники пошли именно сюда. Поправив очки, она вгляделась в ряд, но ничего не увидела. Значит, свернули. Она прошла между стеллажами, заглядывая в соседние ряды через пустые промежутки между книгами. Луиза дошла практически до конца… и снова никого. Как странно… Может, для её молодого возраста у неё плохое зрение, но не настолько, чтобы проглядеть двух непослушных детишек. Уперев руки в бока, она прислушалась. Луиза выросла в этой библиотеке, у неё очень чуткий слух с самого детства. Она знает здесь каждый уголок, каждый книжный корешок, и даже с закрытыми глазами сможет спокойно сориентироваться. Уж точно не чета двум мальчишкам, что терроризируют Луизу и её книги уже четвёртый год! Это же додуматься надо было… Прятать валентинки в библиотеке! Если люди в этом маленьком городишке хотят веселья, пусть прячут свои бумажки хоть в собственных домах, а не общественных местах. И уж тем более не в её библиотеке! На поиски этих самых валентинок идут все, кому не лень. Боже, даже овдовевшая в прошлом году бабушка Линда туда же! Вместо того, чтобы использовать библиотеку по назначению, они топчут, шумят, могут что-то уронить, сломать, переложить… Стихийное бедствие, не иначе! И ведь не всё находят. Луиза до сих пор то тут, то там обнаруживает валентинки и двух, и трёхгодовой давности. Шебаршение справа заставило Луизу вздрогнуть и метнуться на три пролёта вперёд. И действительно. Пока один мальчик засовывал валентинку под стеллаж, второй — между книгами. В полумраке и под слоями одежды она их не узнала. — Немедленно прекратите это безобразие! — она говорила негромко, но в тихом зале её было прекрасно слышно. Она чувствовала, как её лицо вспыхивает от гнева. Мальчишки синхронно вздрогнули и подняли головы на Луизу. — Быстро забирайте свои художества и… Но она не успела договорить, потому как мальчишки одновременно выкрикнули «Спалились!» и бросились в разные стороны. — Ах, вы… — она сдержала крепкие слова и подскочила к полке. Луиза аккуратно вынула валентинку, зажатую между корешками, и затем наклонилась, вытаскивая ту, что была под стеллажом. «Думаю, в этом году легко отделалась…» Но стоило ей так подумать, как она услышала недалеко топот не двух ног, а трёх… Нет, четырёх… Нет, их даже больше! Луиза едва не задохнулась от возмущения и осознания: пока двое мальчиков отвлекли её и заманили в дальний угол библиотеки, неизвестно сколько ещё паршивцев осуществили свои делишки в других местах. Это настоящая диверсия! — Ну вы у меня сейчас… — короткими путями она побежала к выходу. Луиза не успела совсем немного. Последний мальчик, а вернее, уже юноша, Руфус выскочил за дверь, при этом имел наглость обернуться и крикнуть: — Не сердитесь, тётя Лу! Она прильнула к окну, заметив около пяти убегающих детских фигур, среди которых были и девочки, и мальчики. Помимо Руфуса по рыжим макушкам она узнала близнецов Аниту и Джерими — внуков владельца пекарни возле её дома. Они ей казались такими милыми детьми, когда помогали дедушке! Остальных она не узнала. — Вот же… — тяжело вздохнула Луиза и не знала, то ли ей бежать за ними, то ли обыскать библиотеку сверху до низу. А ведь Руфус и его отец совсем недавно помогали ей собирать и устанавливать новые стеллажи. Она устало упала на диванчик, скинула туфли и не слишком изящно закинула ноги на подлокотник, из-за чего юбка неприлично задралась. И так уже четвёртый год… Ни один из праздников не стал для неё такой проблемой, как четырнадцатое февраля. Если в обычных городах все сходили с ума только в преддверии Рождества, то в этом городе ещё и перед Днём святого Валентина. При чём так было не всегда, а что послужило причиной всеобщего психоза — неизвестно. И как бороться с этой напастью, если все вокруг «за», Луиза не знала. Хоть закрывай библиотеку на это время. — Кхм-кхм… — чьё-то тактичное покашливание вернуло её в реальность. Луиза глянула на посетителя и, ойкнув, тут же встала. Она расправила подол юбки и быстро запрыгнула в туфли. — Чем могу помочь, святой отец? — только после этого посетитель посмотрел на неё и понимающе улыбнулся, от чего вокруг его глаз собрались морщинки. — Всё как обычно, — отец Генри протянул ей книгу, что взял на прошлой неделе, и, пока она делала необходимые пометки в документах, пошёл бродить среди стеллажей, выбирая новую. Луиза украдкой посмотрела вслед мужчине, подмечая, как хорошо на его широкоплечей фигуре сидит новый пиджак, но тут же мотнула головой и вернулась к записям. Бабуля Роуз как-то раз рассказывала Луизе про одного очень любознательного и не по годам смышлёного мальчика. Бабуля говорила, что он мог часами сидеть в библиотеке и читать книги одну за одной, пока родители не заберут его на ужин. Она угощала его молоком и печеньем, а он всегда благодарно её обнимал и улыбался по-детски чистой улыбкой. Когда мальчик подрос, то иногда помогал бабушке в библиотеке, а ещё… присматривал за её осиротевшей в младенчестве внучкой. Жаль, Луиза этого не помнит, потому что однажды юноша принял решение уехать учиться в духовную семинарию. Прошли годы, он вернулся в родной город, и сменил предыдущего пастора. Сперва, все с опаской отнеслись к молодому священнику, однако это не продлилось долго. Отец Генри был хорошим человеком и все это поняли быстро. Кроме того, он был прекрасным проповедником, иногда в церкви было не протолкнуться от желающих его послушать. С тех пор, как Генри занял свой пост, Луиза каждое воскресенье водила бабушку в церковь. Она не была набожной, скорее ей нравилось слушать именно отца Генри, которого могла назвать своим воспитанником. Но через несколько месяцев бабуля Роуз тяжело заболела и слишком быстро угасла. На смертном одре она была рада увидеть Генри, поговорить с ним о чём-то наедине и попрощаться. Он, в свою очередь, прекрасно отвёл её панихиду, хотя из его глаз текли слёзы. За церемонию он почему-то с Луизы не взял ни копейки. Жаль, что тогда она была слишком разбита, чтобы узнавать причину. — Мисс Равель, думаю, мне понадобится ваша помощь, — Генри с озадаченным и даже смущённым видом нёс в руках несколько книг. Луиза удивлённо подняла взгляд на него. Обычно он справлялся сам. Она не знала, шёл ли он за чем-то конкретным или определялся на ходу, но, так или иначе, библиотеку он знал не хуже неё. А может, даже лучше. Даже реконструкция не способна была ему помещать, не смотря на изменения, он всё равно прекрасно ориентировался. Поэтому, если не с поиском, тогда какого рода помощь ему понадобилась, она не понимала. — Конечно, это ведь мой долг, — Луиза посмотрела на корешки книг и невольно нахмурилась. «Гордость и предубеждение» Остин, «Ромео и Джульетта» Шекспира, «Изгоняющий дьявола» Флобера, «Коварство и любовь» Шиллера, «Триумфальная арка» Ремарка и «Тристан и Изольда» Бедье. Разные авторы, года создания, истории, герои, но одно общее — трагическая или достающаяся тяжело любовь. Отец Генри и раньше выбирал книги, которые вряд ли пристало читать священнику, но Луиза была достаточно тактична, чтобы это не комментировать. Но, видимо сейчас, её лицо сказало всё само, потому что Генри смущённо кашлянул и пояснил: — Я подумал в преддверии четырнадцатого февраля почерпнуть идеи для проповеди в литературе соответствующего содержания. — И вы туда же… — тихо проворчала Луиза. — Что, простите? — Нет-нет, ничего. Просто… Я понимаю, почему остальные сходят с уме перед праздником, а вот вы… Разве вы не должны быть выше этого? — Луиза забрала у него книги и разложила их на столе. Отец Генри понимающе кивнул и, как это часто бывало, когда ему задавали вопросы, начал вкрадчиво объяснять: — К моей печали, многие люди думают, будто между ними и Богом лежит целая пропасть. Это не так и мой долг, как священника, это показать. Через мирское и понятное доносить сложное проще. Хотя порой мне кажется, что это невозможно и людские сомнения сильнее моих слов. Но иногда, как сейчас, перед праздником, сердца людей более открыты и восприимчивы, чем я не могу не воспользоваться. А если меня до сих пор приходят слушать, значит я что-то да делаю верно. Луиза прикусила губу, когда поняла, что слушала его с открытым ртом. Она давно не была в церкви и уже забыла, почему и её бабушка, и многие другие люди обожали проповеди отца Генри. Да, он всегда был понимающим, готовым выслушать, дать совет, но… До чего же глубокий и сильный у него голос. Говори он бессвязный набор слов, никого бы это не волновало, его бы слушали, открыв рот, только из-за голоса. Понимая, что пауза затянулась, Луиза погладила корешок ближайшей книги и, задумчиво кивнув, сказала: — У вас нетипичные взгляды, но это, несомненно, относится к вашим плюсам, — к своему стыду, она пропустила половину слов, но надеялась, что уловила суть. Генри благодарно улыбнулся и, положив руку на сердце, слегка поклонился в знак признательности. — Что касается книг… — Луиза искренне хотела бы подсказать что-то, но ни одна из представленных книг не вязалась у неё с проповедью в церкви. Даже после объяснения, понять логику Генри ей было не под силу. Она могла бы долго гадать над ходом его мыслей, но вряд ли бы приблизилась к истине хоть на каплю, поэтому пришлось давать ответ, опираясь на знания о книгах. — Я бы выбрала Шиллера, — Луиза указала на книгу в красной обложке с извилистой золотой рамкой. Серьёзно кивнув, Генри бережно взял книгу в руки. — Могу я узнать почему? — Пусть это будет загадкой. Отец Генри странно глянул на неё, о чём-то подумал, но ничего не сказал. Луиза быстро пометила, какую книгу забрали, сложила оставшиеся в стопку и хотела уже пойти расставить из на места, как отец Генри её остановил: — Я вам помогу, — он выхватил книги раньше, чем она успела открыть рот. — Спасибо, — только и осталось ей сказать вслед. Странно было знать, что кто-то может хозяйничать в её библиотеке наравне с ней… Это как будто делало их по своему ближе. — Я могу спросить ещё кое-что? — Генри вернулся быстро и, когда Луиза кивнула, осторожно начал: — Давно не вижу вас на воскресных службах. Если вас ещё гложет утрата, я мог бы помочь вам с этой ношей. — Вы считаете, что я не хожу в церковь из-за скорби по бабушке? — сегодня отец Генри не перестаёт её удивлять. — Я предполагаю. И ни на чём не настаиваю, но хочу, чтобы вы знали, что я буду рад видеть вас… в церкви, — он натянуто улыбнулся, расписался за книгу, буркнул что-то на прощание и торопливо вышел из библиотеки. — «Всё чудесатее и чудесатее»… — как точно писал Кэрролл. Луиза снова посмотрела в окно. Она пару минут наблюдала, как по той же дороге и в том же направлении, что и дети, удалялся отец Генри. Церковные купала виднелись на соседней улице. Всего в нескольких минутах ходьбы от библиотеки. «Может, сходить?» — мелькнуло в голове, но она отмахнулась от этой мысли. Не желая напрягать себя раздумьями, она снова легла на диван, закинув ноги на подлокотник. *** Несколько дней спустя, четырнадцатого февраля, в пятницу, отец Генри снова появился на её пороге. Луиза не сразу его заметила, так как он был далеко не первым и не последним посетителем за сегодня — все шныряли по городу в поисках валентинок. Она подметила, что он был смурнее и задумчивее, чем обычно. — Чем могу помочь, святой отец? — она знала, что он здесь по назначению, поэтому радостно ему улыбнулась. Генри почему-то опустил взгляд в пол и молча протянул ей книгу. — Будете выбирать что-то ещё? — Не сегодня, — его как ветром сдуло. Пожав плечами, Луиза подумала: «Наверное, дела» — и обыденно начала проверять книгу. Она быстро заметила зажатую между листов розовую бумажку. Луиза уже было хотела посетовать на Руфуса с его бандой, но поняла, что, когда отдавала книгу, валентинки там точно не было. Луиза прикрыла рот рукой, сражённая шокирующей догадкой. Она развернулась к окну, глядя вслед силуэту Генри. Ей очень хотелось высунуться наружу и закричать на всю улицу, требуя объяснений. Но она выдохнула и предположила, что это лишь досадная ошибка. Луиза аккуратно вытащила бумажку и едва не вскрикнула, потому что на ней было написано её имя, а рядом… маленькое аккуратное сердечко. Всё ещё надеясь, что это лишь розыгрыш, она развернула её и, прочтя «Потому что главную героиню зовут Луиза?», написанное аккуратными округлыми буквами, истерично рассмеялась. Её щёки горели от смущения. Она хотела бы верить, что это просто обычная записка, но розовый цвет и сердечко это отрицало. Подумав немного, она взяла бумагу и ножницы и вырезала из неё немного кривоватое сердце, на котором написала короткое «Да». А затем, подумав, добавила «До встречи в воскресенье». Луиза сложила валентинку пополам, волнительно вздохнула и начала думать, как доставить послание по адресу, не опозорившись и не сгорев от смущения. В её вроде бы умной голове не могла прижиться мысль, что она обменивается валентинкой. И не абы с кем, а со священником. Божьим служителем, как никак… На секунду Луиза подумала, что зря потворствует этому. Может у отца Генри минутное помутнение и через время он поймёт, какую глупость сделал… Но глупцом его не назовёшь. И импульсивным тоже. Значит, он пошёл на это осознанно. А Луиза? Неужели она так легко готова ответить на вообще-то романтическое послание. — Какая я ветреная особа… — она вздохнула и покачала головой на свои же действия. Но отступать она не намерена. Как раз вовремя мимо библиотеки с гордым видом шёл Руфус под руку с Адель — местной голубоглазой красавицей, дочерью мэра. — Руфус, иди-ка сюда! — Луиза приоткрыла окно и крикнула так, что у парнишки подключились колени. Если бы не дама рядом, он непременно бы дал дёру. На негнущихся ногах, с напряжённой кислой улыбкой он с опаской подошёл к приоткрытому окрошку. — Здравствуйте, мисс Равель! — Адель белозубо улыбнулась, обрадованная встречей. Луиза постоянно помогала ей с учёбой, чтобы строгий отец не ругал за неуспеваемость, и считай была для девушки доброй старшей сестричкой. — И я рада тебе, милая. У меня дело к твоему спутнику, — от её слов Руфус побледнел пуще прежнего и прежде, чем он всё же сбежал, она э добавила: — Отнеси-ка вот это в церковь так, чтобы отец Генри непременно увидел и прочёл. Она сквозь щель протянула ему валентинку. Лицо Руфуса в миг вытянулось, в его глазах читалось недоверие, шок и удивление одновременно. Говорливый мальчик, наверное, впервые в жизни впал в ступор, не зная, что делать или говорить. Адель тоже удивлённо прикрыла рот ладонью, но пришла в себя быстрее. Она аккуратно забрала бумажку и с пониманием пообещала: — Мы всё сделаем в лучшем виде. — Угу… — только и смог выдавить из себя Руфус, болванчиком кивая на её слова, пока Адель за локоть тащила его прочь. — Спасибо, милые мои, заходите в любое время на чай, — Луиза затворила окно и, не в силах наблюдать, как ребята идут в сторону церкви, на дрожащих ногах подошла к дивану. Она сидела, смотрела в стену и поверить не могла тому, что сделала… Библиотекарь и священник? Агностик и верующий? Она и Генри? Глупости какие… Заранее обречено на провал. Но от чего-то в груди так тепло, когда она думает о грядущем воскресенье.