***

POV Дмитрий Никогда не думал, что буду в таком состоянии. Уже третий день. Почти не ем. Почти не сплю. Почти не думаю. Точнее, думаю. Но не о том, что сейчас действительно важно. И виню себя, черт возьми, за это. Она сбежала. Никому ничего не сказав. И даже не посмотрела на меня тогда. «Дмитрий, не верь Донован.». Это все, что она оставила после себя. Верчу в руках записку: смятую и уже протертую до дыр. Который день покоится в брюках, и я задумчиво вглядываюсь в торопливый почерк. Почему не верить? Что произошло? Куда сбежала? Почему не доложила? Ей угрожали? Типичная Лэйн. Не думает ни о ком кроме себя. Шумно выдыхаю и запрокидываю голову, сползая на подушку. Вернулся в казарму. Уже отвык даже как-то. Рядом нет еще одного дрожащего тела. Некого обнимать больше. Никто не бубнит под ухом и не шоркает по полу голыми ногами. К хорошему быстро привыкаешь. Солдаты тут не такие, естественно. Они слишком громкие, грубые и не прекращают перекидываться между собой пубертатными шуточками про женщин. Типичные изголодавшиеся по нормальной жизни мужики. - Дмитрий, ты вообще меня слышишь? – Цокает Анна, когда крадется ко мне с очередной пробиркой. Все выпрашивает моего разрешения улизнуть куда-то. И я бездумно киваю. Она пищит от радости и убегает, даже не осознавая того, что я ее почти не слышу. И не удивляется моей доброте, чтобы я вдруг не передумал. --- - Генерал! Запасы сухпайка кончаются. Придется выйти за территорию базы, хотя вряд ли там что-то осталось. – Тогда собираемся. – Сухо бурчу Грегу, засовывая пистолет за поясницу и накидывая пальто. --- - Закуришь? – Ян подковыривает пальцем маленький осколок в разбитом окне, пытаясь зачем-то начать со мной разговор. Даже в коридоре холодно. Она ведь не застряла где-то на улице? – Да брось, ты даже не накричишь на меня? – Я что, действительно выгляжу так жалко? --- - Да где вас всех носит?! – Сегодня утром меня все-таки прорывает. – Я велел прийти на тренировку полчаса назад! Почему. Так. Сложно. Не. Мракобесить. По. Гребанной. Территории. По. Ночам? Отряд тактично не хочет замечать, почему я так себя веду. Я знаю, все вспоминают о Лэйн. А она на всех плевала. Лишь Каина забрала, засранка. Этот сумасшедший хоть в силах защитить ее. Если не свалил по делам, как обычно. Дьявол, теперь мне еще хуже. Не потерять сознание на турнике мне дает только многолетняя выносливость. Выбиваюсь из сил специально, чтобы помыться и хоть немного поспать. Черт, не могу не скучать! Нужно же ей было подгадать момент, когда я не мог помчаться следом! Я бы догнал, и она это знает. Почему не дала шанса сгрести ее в охапку? Настолько была в опасности или тупо не хотела? Мои чувства стали слишком сильными. Знал ведь, что станет так паршиво. Знал, что это помешает мне думать. - Хэй, ты слышал? Эту суку поймали! Теперь на цепи. – Распахиваю глаза и перекатываюсь в сидячее положение на койке. Солдат в соседней комнате хлопает дверью. Докладывает новость товарищу с каким-то маньячным удовольствием, а у меня внутри почему-то все переворачивается. Какой-то проблеск бестолковой надежды. - Да ладно! Это точно она? - Я ее на всю жизнь запомнил. Эта маленькая тварь плеснула мне в лицо кипятком. Донован посадила ее в клетку, наручники нацепила. Так ей и надо. Жду не дождусь ночи, чтобы показать, где ее гребаное место. Конечно же знаю, о чем он. Морщусь. Все-таки отселить ее в мизерную каморку было моим лучшим решением. Фильтровать базар тут не принято, да и крысятник этот лучше обходить стороной. А рядовой зловеще хохочет, уверенный, что я на задании и не слышу его. Не уверен, о ком они, но чувствую: Лэйн. Иначе почему моя душа разболелась с новой силой? - Проворная, блядь. Перемахнула через забор прямо перед моим носом. Профессор послала за охраной, и я планирую повеселиться. - И ты решил, что это будешь ты, дебил? – Второй утробно хрюкает в ответ. – Осторожнее, кобылка никого не подпускает сзади. Кроме генерала. А-ха-ха. Сомневаюсь, что попадешь в его элитный отряд, зажав его шлюшку. Что ж. До последнего надеялся, что мне просто от усталости мерещится это дерьмо. Дальше я помню плохо. Хлопок двери. Два лица, разбитые о бетонный пол, обоссанное «Да, генерал! Есть, генерал!». Костяшки теперь ноют, но это мелочи. Надо было яйца прострелить. Они правда думают, что я посмотрю на того, кого отделала девчонка? И в какой фуре находится моя сумасшедшая они мне сразу выложили. Мчу туда даже не накинув куртку. *** Сидит. Губы надувает и глаза закатывает, как только видит, что я вхожу. Понимаешь, что натворила? Впрочем, мой вид говорит сам за себя. Злой, напряженный и замученный, готовый придушить. Я даже не знаю, вздохнуть ли с облегчением или накричать как следует. И я делаю и то и другое. - Лэйн! – Она опускает взгляд, когда я закрываю дверь и подхожу ближе. – Какого черта? Почему ты здесь и где была? - Жует губу, лепечет несуразицу и наверняка знает, что я о ней сейчас думаю. Она ждала именно меня. Знает, что мне больше всех надо. – Ты. В одиночку сбежала с базы. Оставила лишь пугающий черкаш, от которого мы чуть не обделались. Прыгнула в самый очаг и закрылась отродьями. Нашла ангела и привела его обратно. Сама сдалась. А теперь сидишь за решеткой и рассказываешь это так, словно ничего не произошло. Я ничего не упустил? - Чтобы вернуть бессмертного, я должна была быть одна. Не могла предупредить никого из вас, а тем более тебя. – Что, мать твою, за хрень ты несешь? – Ты бы не отпустил меня, разве не так? Как будто ты реально когда-то спрашивала. - Сама-то веришь в то, что говоришь? С тобой могло случиться что угодно. Может, даже уже случилось, а я не знаю. Девушка сглатывает и поднимает на меня глаза. За напускным равнодушием в них что-то есть. Я понимаю, что прав. Знаю, что слишком упряма, чтобы пожаловаться или попросить моей помощи. И меня бесит, что она мне не доверяет. - Больше никогда так не делай. Всегда ставь меня в известность. Всегда будь рядом. Не обманывай, не ври, не исчезай! – Сжимаю прутья решетки в руках. Ох, как я чертовски зол! Я чего только ни надумал, а она сидит и хлопает глазами. Затем встает и подходит. Смотрю вниз, прижимаясь лбом к холодному металлу и почему-то не желая встречаться взглядами. Она просовывает руки к моим пальцам, переплетая их. И я сжимаю в ответ. - Если бы я исчез, не сказав тебе ни слова, ты бы почувствовала что-нибудь? – От горечи в горле голос становится тихим и хриплым. - Да… - Шепчет она с каким-то несвойственным ей сожалением. – Иступляющую боль и пустоту… Какие ничем не заглушить. Сердце подпрыгивает к горлу. Мне настолько важно слышать это… Настолько, что этого признания сразу же становится чертовски мало. - Если бы ты не знала, ранен ли я, брошенный без всякой помощи… Или умер… - Нет! Не говори так! – Она спешно перебивает. Поднимаю голову и вижу ужас в ее глазах. Представила. Подловив мой взгляд, жмурится и тянется губами к костяшкам моих рук. Представила? - Что с твоими руками? У тебя кровь... - Ты сейчас серьёзно, мать твою?! – Прости… Я устало выдыхаю, понимая, что уже без толку ее ругать. Да и чего уж там. Я просто не могу не быть счастливым после ее возвращения. Не могу не простить. - Думал, если увижу тебя снова, сам закрою в клетке. Чтобы ты никуда больше не сбегала. – Каждое слово выдавливаю с трудом. «Если увижу…». Она хоть представляет, блядь, как это сносит рассудок – терять любимого человека, возможно, навсегда? Ты вообще не понимаешь, как сильно я тебя люблю? Разглядывая наручники, испытываю какое-то болезненное удовлетворение. Вернулась. Моя. Рядом. Понимаю, что мое внимание, возможно, выходит за рамки, перерастая в некую навязчивость. Меня трясет. Меня пугающе радует то, что я вижу сейчас. Раскаяние, принятие своей ошибки. Мне хочется верить, что это то самое чувство сейчас. - Если бы могла, я сделала бы точно так же. Даже хуже… Лэйн морщит нос, будто я причинил ей боль. А потом резко подается вперед и впечатывается в мои губы своими. Торопливо, но чертовски уверенно. Жадно и даже собственнически. Будто хочет приклеить к себе. Оттягивает нижнюю, и я еле держусь, чтобы не вгрызться в ее губу зубами. Цепь наручников звенит об решетку, мешая рукам схватить меня за голову. Холодные прутья врезаются в щеки. Просовываю к ней ладони, впиваясь в поясницу, и толкаю нос на ее сторону, чтобы разделяющая нас преграда не оставила следов на ее красивом лице. Гребаного поцелуя – такого, какой я хочу – не получается. Рычу от неудобства и отстраняюсь. Это не то место. Выдыхаю, приводя себя в чувство. Она тоже пятится, садится на койку и прочищает горло, косясь куда-то вбок. Туда, где стоит графин с водой. - Хочешь пить? Я принесу. – Взяв увесистую связку ключей со стола и перемотанный скотчем сосуд, открываю камеру и иду к ней. Подношу к ее рту, и девушка сразу же, обхватывая мои руки, с жадностью пьет. По фуре проносится оглушительный писк, а затем громкий щелчок. Назойливое жужжание – и от света остается лишь слабая синяя подсветка по периметру. Вот черт… Все происходит быстро. Она неожиданно давится глотком и выпускает графин из рук. Я успеваю поймать, чтобы не разбился, но все его содержимое разливается ей прямо на грудь, пропитывая ткань кофточки насквозь. Вот черт! - Что это было? – Лэйн замирает и смотрит на меня испуганно. Убираю графин, осматриваюсь и заключаю. - Генераторы сработали. На ночь отключается энергия. Замки заблокированы и включился аварийный режим. Мы заперты здесь до утра. - За-ши-бись… - Она, наконец, смотрит вниз и ежится. - Давай руки. Сниму наручники, чтобы ты смогла переодеться и нормально поспать. Рефлекторно тянусь в карман и понимаю, что там пусто. Где ключ? Смотрю на девушку и вижу в ее глазах вопрос. Хлопаю по бедрам и начинаю осматривать помещение. Выхожу из камеры и шарюсь по ящикам и поверхности стола. - Донован оставила ключи где-то здесь? Лэйн пожимает плечами. Нигде нет. Выдыхаю. Возвращаюсь. Она пытается снять кофту, но та застревает в браслетах. Девушка фырчит и нервно дергает руками, натягивая ее обратно и не зная, как избавиться. - Подожди. Дай. – Сам не верю, что делаю это. С силой хватаю в районе плеча и с треском разрываю эластичную ткань до запястья вместе с манжетом. Потом второе плечо. Тяну вверх, оставляя девушку в тоненькой майке, которая едва прикрывает вздымающуюся грудь. Она мгновенно покрывается мурашками. Соски становятся каменным, вынуждая меня вылупиться на них. Блядь. Засматриваюсь, буквально заставляя себя поднять взгляд выше. Меня встречает странный блеск в ее глазах. Ее губы распахиваются в рваном вздохе. И, черт возьми, это самое эротичное зрелище, что я когда-либо видел. Полуголая, пристегнутая и… возбужденная. Поспешно отвожу взгляд. Сглатываю вязкую слюну, что резко скопилась во рту. Нет. - Ты дрожишь. Замерзла? - Все нормально. Очередная ложь. Осторожно, насколько это возможно, касаюсь кожи на ее шее. Ледяная. От неожиданности она хватается за мою ладонь. Освобождая руку, перехватываю цепь и тяну ее запястья вверх над ее головой. Лэйн смотрит на меня вопросительно, широко распахивая глаза. Заинтересованно и совершенно беспомощно. Снизу-вверх. Такая послушная и раскрытая, едва держась, чтобы не закусить губу. Мы оба хотим продлить это мгновенье. - Ты неплохо выглядишь в них. Сразу становится спокойнее. Может, одолжить их у профессора? Какие бы картинки сейчас ни подбрасывала мне моя фантазия, но пора менять тему. Дмитрий, ты взрослый человек. Не смей! Не думай о ней в том самом смысле. Не сейчас. Не здесь. Холодно. Грязно. Ты не станешь приставать. А она смотрит так странно... Задумчиво. Натягиваю непринужденную улыбку и выпускаю. Нужно согреть любым иным способом. POV Лэйн Только когда он заходит, я понимаю, насколько тосковала по нему. Я так торопилась, что совсем о нем не подумала. Но сейчас, после разлуки, понимаю, как мне его не хватало. Он злится, и меня это почему-то не бесит. Он прав: я сильно виновата. Генералу очень идет возвышаться надо мной. Это сложно отрицать. Меня будоражит его сила. Его огромные лапищи рвут мою кофту с такой легкостью, будто я сижу завернутой в бумагу. От такой близости я дрожу: да, мне холодно, но внезапная горячая волна меня встряхивает. В прошлый раз я дала заднюю, пугаясь, что просто не достойна такого мужчину. А сейчас, наблюдая, как он поглощает меня взглядом, понимаю, что ему плевать на все мои недостатки. К тому же эта интимная темнота распаляет. И его злость... Его крик... Волнение. Я понимаю, что безумно хочу его. Ловлю его взгляд и читаю в нем то же, что представила сама. Я. Под ним. А он на мне. И ткань трещит совсем из-за другой необходимости. Оголяя кожу, что хочет его горячих губ. И поскорее. В голове пляшут воспоминания наших ночей. Мне досадно, что после того случая он послушался и больше не приставал. Иногда, когда мы обнимались в постели и я прижималась к нему слишком сильно, чувствовала, как в задницу упиралось кое-что твёрдое. Смущаясь, предпочитала не обращать на это внимания, да и он молчал. Терпел. Однако меня не оставляло это равнодушным, и я думала: зачем оттолкнула? Но в бешеных буднях это забывалось. А сейчас, когда даже сами обстоятельства толкают... Я хочу его. Возможно, это недосып или усталость, но я испытываю острую потребность в его руках. Практически ошарашенная этой внезапной мыслью, застываю как изваяние. Черт, бедра обдает резким жаром. Я должна думать, как выбраться отсюда, а не о том, как он срывает с меня одежду в порыве страсти. Он даже сам замирает, наверное, думая, что я вздрогнула от страха или неожиданности. Но мне не страшно. Его уверенные движения сводят меня с ума. То, как он держит мои наручники, говорит о колоссальном опыте. Боевом опыте, конечно - убеждаю себя. Продолжи он так – не знаю, смогу ли держать себя в руках. Дмитрий сглатывает, дергает головой и усмехается, выпуская из захвата мои руки, что безвольно плюхаются на бедра. И меня бесит, что он переводит тему. Я ведь вижу, как он меня рассматривает. После всего, что между нами было, все еще отводит взгляд. А затем он стягивает свой рашгард. Быстро и ловко. Наблюдаю, как литые мышцы перекатываются под кожей, и окончательно теряю рассудок. Он что-то говорит, а я думать не могу. - Надень. Руки не пролезут, но все равно должно стать теплее. Меня злит то, что он хочет меня сейчас не настолько сильно как я его. Хотя, возможно, я сама в этом виновата. Дмитрий подается ближе, желая натянуть на меня кофту, но я выставляю вперед ладони, упираясь ему в пресс. Стоит подушечкам пальцев коснуться чужой кожи, как по телу пробегает разряд. В нос мгновенно забивается его запах. Его живот горячий и напряженный. Мужчина затаил дыхание. Я опускаю взгляд ниже. Незаметно, осознавая, что он так близко. Что мы одни. Смотрю на пряжку ремня. Мне виден язычок молнии на его брюках. Хочу потянуть за него, провести рукой, сжать... Поцеловать ниже пупка. Дмитрий, видимо, начинает снова злиться. Я сильно торможу. Сейчас мне плевать, где я, в чем я, сколько времени. Волна чувств, таких чуждых мне, накатывала постепенно. Она стала будоражить уже давно: сначала едва заметно, а затем сильнее и еще сильнее. Я влюблялась в этого человека каждый день все больше. И сейчас эта сила, кажется, стала настолько огромной, что мне мало всего, что он говорит и делает. - Ты теплее… Я люблю смотреть, когда он еле сдерживается. Сейчас он чертовски напряжен. Желваки гуляют по его красивому лицу. Темнота придает мне смелости, и я хочу понять, как далеко зайдет эта ночь. Делаю невинное лицо. - Теперь нам обоим нужно согреться… - Генерал понимает, на что я намекаю. Противится. Зачем? – Без одежды ты замерзнешь ночью. – Моя попытка позаботиться в ответ чуть расслабляет его, и он выдыхает. – Тут всего один матрас на двоих, даже белья нет. – Мой голос понижается, заставляя его вновь напрячь живот под моими ладонями. Встаю и веду пальцами по пересечению шрамов, заходящих за спину. - Лэйн, не надо. Не здесь. Мне все равно. Мне нравится наблюдать за его выражением лица. Не понимаю, что его не устраивает. Разве он этого не хотел? Между нами всего пара сантиметров. Слегка прикасаюсь губами к его левой груди. Ощущаю бешеный стук его генеральского сердца. Понимаю, что если он отпустит свой контроль, то случится взрыв. От этого понимания между ног становится ужасно некомфортно. Мокро. Пульсирует. Печет. Я чувствую, что он влюблен в меня. Но мне мало. Хочу, чтобы стал одержим мной. Быть вместе всегда, везде, и чтобы все видели. Хочу ощутить на себе всю его страсть. Чтобы грубость и холод трансформировались в неконтролируемый пожар, что накроет нас с головой. Мои руки скованы, что не дает мне огладить его тело. Я лишь могу провести обеими ладонями по его плечу вниз. Раскрываю его пальцы, заставляя отпустить кофту. - Я тоже не хочу, чтобы ты заболел. - Лейн, мне не холодно. – Давит генерал. Он врет. Когда я целую его грудь еще раз, дольше, опаляя горячим дыханием, а затем веду влажную дорожку к шее, он покрывается мурашками. Я улыбаюсь. - Твои слова легко проверить. Лучше надень кофту и просто обними меня. - Я знаю, что он ее не наденет. Знаю, что ещё чуть-чуть, и объятиями мы не ограничимся. Я хочу большего. Он тоже хочет. Он сорвется. Дмитрий касается моей скулы. Грубые пальцы ведут к моему виску, осторожно, насколько возможно. Заправляет прядь волос за ухо. Такой привычный жест. Заботливый, с одной стороны. Но когда он с силой стискивает волосы на затылке, слишком жадно, хмуря брови и сжимая губы в тонкую полоску, я понимаю: он хотел так делать всегда. Но постоянно останавливал себя, не желая делать больно или пугать напором. Но сейчас перед глазами все плывет. Мне настолько это нравится, что ноги невольно подкашиваются. Я смотрю на него снизу-вверх. Прямо в глаза. Мужчина немного наклоняется, горбится и прижимается лбом к моему лбу. Смотрит пронзительно, ноздри раздуваются от тяжелого дыхания. - Я буду в порядке, а ты можешь простудиться. – Его голос становится хриплым. Дышит мне прямо в рот, перетаптывается с ноги на ногу, борясь с желанием впиться в губы. Сейчас я испытываю уже болезненную потребность в его запахе, его прикосновениях, его вкусе. Он смотрит так, что я готова сползти к его коленям и выполнить любую просьбу. А лучше приказ. Этот момент сейчас точно не предназначен для нежностей. И он больше ничего не говорит. Мы так и стоим. Пока я не изогнулась и не прижалась своей грудью к его животу. Он держит крепко, поэтому мне приходится подняться на цыпочки, чтобы хоть немного сравняться в росте. Приложить немного силы, чтобы царапнуть твердыми сосками его грудь. Прижаться ледяными пальцами к прессу, провести ими вниз и зацепиться за ремень. - Ммм...- Чувствую острую боль в нижней губе. Укус. Сильный. Затем ее жадно всасывает жадный мужской рот. Генерал не целует, пытается съесть. Толкает в меня язык, пожирая мою победную улыбку. Его убивает мысль о том, чтобы касаться меня здесь. Что он не может сказать «нет». Что желание овладеть мной хотя бы разочек гораздо сильнее, чем его принципы, которые он выстраивал годами. Дмитрий грубо хватает меня за задницу и прижимает к себе. Льну к нему как можно теснее. Голодная, отвечаю на его поцелуи, такие тяжелые, тягучие, мокрые. Из-за браслетов, что застряли между нами, не могу так же как он зарыться в его прическу. Это одновременно и злит, и заводит. Хочу прочувствовать на себе его власть. Хочу разозлить. Хочу подчиниться. С самого знакомства мы играем в «контроль и подчинение». Меняемя ролями. А потом обратно. И опять обратно. Наши отношения – бомба замедленного действия. Мы оба слишком холодны снаружи. Слишком нуждаемся в любви, но никогда не покажем ни при каких условиях. Мы так похожи, что это просто смешно. Находимся под носом друг у друга, упертые и трусливые. Боимся подступиться, боимся остаться в дураках. Боимся причинить боль. Все держимся за здравый смысл, обстоятельства, ищем отговорки, чтобы по-садистки оставаться несчастными. Слишком долго держим друг друга в узде. Пошло все к черту! Генерал оставляет крупные засосы на шее. Все их увидят. Я блаженно закрываю глаза. Рот болит, губы распухли. Между ног нещадно течет. Он ломается, его самоконтроль слишком вкусно трещит. Ловлю себя на болезненном удовлетворении от того, как сильно его пах упирается в мой. Хочу играть так чаще. Хочу его голод. - Лэйн… - Мужчина перетаптывается, заплетаясь в моих ногах, и толкает на койку. Нависает надо мной, хищно располагаясь между бедер. Не теряюсь и закидываю руки через его голову. Цепь браслетов очень кстати фиксирует его за шею, не позволяя отстраниться. Его жетоны устраиваются на моей груди, пытаясь отрезвить своим холодом. Но это бесполезно. С новой силой впиваюсь в его рот. Приподнимаю корпус навстречу его горячему телу. Кружу языком вокруг его языка, посасываю, прохожусь кончиком по ряду зубов. Он так же жадно отвечает, зажимает мои ноги своими бедрами. Его ширинка впивается в меня через брюки, он трется и беспорядочно ерзает, будто я такая дура, что снова смогу остановиться и оттолкнуть. Габариты генерала слишком впечатляющие. Хоть он и пытается удержать большую часть своего веса на локтях, но я с упоением наслаждаюсь каждой массивной мышцей. Наконец, могу запустить пальцы в его волосы, так же натянуть в кулаке, повалить мужчину на себя. - Рядом с тобой… - Поцелуй… - Не может быть… - Еще один… - Холодно… Он дергает ткань моей майки вниз, оголяя правую грудь. Выбирается из моей хватки и впивается ртом в нежную кожу, перекатывая языком сосок. Затем вторая грудь. Этой же ладонью грубо проводит по ребрам вниз. Приподнимает корпус и ныряет между телами ко мне между ног. С легким нажимом гладит меня через одежду. А когда я подаюсь навстречу его жадной руке, расстегивает пуговичку на брюках и резко припадает лицом к моему уху. - Один взгляд на тебя, и… - Аах! – Его перебивает мой стон, когда большая ладонь ныряет в штаны и проезжается по трусикам. Откидываюсь затылком на матрас, подставляя шею под новый поцелуй. Второй рукой, что держит его вес, Дмитрий перехватывает мои запястья и тянет над моей головой. Удерживает и вжимает в кровать. - Сними… Сними, пожалуйста… - Шепчу нетерпеливо и извиваюсь, пока он продолжает играться с клитором. Он не усмехается, хотя мог бы. Слишком поглощен процессом, поэтому беспрекословно подчиняется и отстраняется, чтобы стащить мои штаны по ногам. Взъерошенный, дикий, торопливый. Пытается победить мои ботинки. Пожирает глазами мое тело. Когда справляется – вновь нависает горой. Я поднимаю взгляд, пытаясь отдышаться, и чувствую, как он пальцем подцепляет мои трусики. Руки мои послушно уже без его помощи покоятся над головой, и у него есть возможность наслаждаться каждым сантиметром моей кожи. Оголяя меня снизу полностью, ведет рукой по моим бедрам, расталкивая их в разные стороны. Затем снова тянется пальцами к промежности. Не торопится, гладит между складок, с глубоким рваным выдохом ощущая мою влагу. Его выражение лица заставляет меня возбуждаться все сильнее. Подобно кошке трусь и мурчу от удовольствия, вынуждая мужчину снова меня поцеловать. - Раньше у тебя не было такой колючей щетины. - Когда ты исчезла, все мысли были о другом. Так что терпи. – Тараторит он между поцелуями. О чем? Неужели обо мне? Неужели я настолько нужна? Невольно в моей голове скачут картинки. Будто он спал хуже, чем обычно. Будто скучал, тосковал. Искал. Ждал. Верил, что вернусь, хотя и не был уверен в этом. Почти растрогалась от этой мысли, но меня отвлекает резкий рывок. Он задирает майку вверх и натягивает ее через мою голову на шею. Теперь я голая полностью. Волосы не мешают и плечи тоже ограничены в движениях. Не даю ему насладиться. Закидываю ногу на его бедро, и он на удивление послушно перекатывается на спину, позволяя мне себя оседлать. Немного двигаю плечами, чтобы ткань перестала натирать кожу, и устраиваю руки на его груди. То, что я не могу свободно пользоваться ими, распаляет. Пусть сейчас я и сверху, но он в любой момент может это исправить. Ждет. И я жду. Прогнувшись, сползаю чуть ниже, чтобы ощутить под собой твердую плоть. Жесткие брюки под клитором только усиливают ощущения, но мне нужно больше. И стоит мне коснуться его, как шершавые мужские пальцы жестко впиваются в мои ягодицы. Двинув тазом, прохожусь по натянутой ширинке и сдавленно выдыхаю. Еще раз. И еще раз. И еще. - Лэйн… - Хрипит генерал, помогая мне прижиматься к себе теснее. – Кажется, я уже никогда не смогу тебя отпустить… - Почему? - Возможно, это все обман, и ты играешь… Но я хочу, чтобы ты принадлежала лишь мне. Я сверкаю глазами и сжимаю его лицо ладонями. Меня наполняет восторг. Даа, наконец-то… - Докажи. Видя в моих глазах одержимость вместо страха, он громко сглатывает. Резко подается вперед, но я быстрее. Мне становится интересно, как долго еще он позволит мне хозяйничать с его телом. Когда я толкаю его обратно, он не слишком-то и сопротивляется. И лишь спустя несколько мгновений я понимаю почему. Сползаю еще немного. Нетерпеливо расстегиваю и стаскиваю его брюки, гремя армейскими ботинками. Невольно кусаю губы, восхищаясь красотой и размером его члена. Внутри все трепещет от волнения и предвкушения того, что он скоро окажется внутри меня. Но не подаю вида, чтобы не показаться неумехой. Изучающе провожу по нему пальцами обеих рук и замечаю блеск предэякулята на головке. - Не руками. На моем лице сияет развратная улыбка. Слишком послушная, наклоняю голову и втягиваю носом мужской аромат. Высовываю язык и слизываю манящую меня каплю. Он стонет. Вся боль внутреннего выбора исчезает и улетучивается вместе с глухим выдохом. Мужчина зарывается пятерней в моей прическе, но все еще недостаточно сильно, чтобы причинить мне тот дискомфорт, которого я сейчас желаю. Сплевываю и провожу губами от основания до головки, косясь на генеральское лицо. Он мечется между тем, чтобы направлять меня и видеть весь процесс или же откинуться и расслабиться. Ему не нужно выбирать. Пока не нужно. Хочу сама получить удовольствие: сначала я буду очень стараться, а затем заставлю его нажимать на мой затылок так сильно, чтобы забыл, что я та самая хрупкая девушка, которую он так оберегает. Открываю рот шире и проталкиваю его теплую плоть до самого горла. Хочу кашлять, но мне удается держать себя в руках. Начинаю активно двигать головой. К счастью, волосы зафиксированы майкой. Только руки мешаются. Но я быстро нахожу решение, просовывая их вниз между своих ног. Все, что держит меня на весу теперь, это его хватка на затылке. С каждым моим толчком мне от нее больнее. Я мычу, невольно создавая вибрацию в глотке. Так наслаждаюсь, что начинаю сама себя гладить. Ощущения усиливаются настолько, что из глаз начинают течь слезы. Отрываюсь, чтобы подышать. Сглатываю слюну вперемешку с мужской смазкой и хриплю, стараясь прокашляться. - Вернись… Вернись, черт возьми… Дмитрий обхватывает мою шею и снова тянет вниз. В этот момент никакой заботой и не пахнет. По венам разливается чистейшая похоть. Дергаю руками вверх и затыкаю пальцами его рот. Они влажные от моих соков, о чем я вообще сейчас не думаю. Когда я возвращаюсь к самому голодному минету в своей жизни, чувствую, как он распахивает губы. Погружает в рот палец за пальцем, поочерёдно посасывает каждую фалангу. Перехватывает свободной ладонью запястья, чтобы я не убрала их. Знаю: призрачный шанс моего контроля перед тем, как он сорвется. Продолжаю играться с мошонкой. Несмотря на порочную тонкую дорожку волос ниже пупка, она абсолютно гладкая. Его яйца сжимаются, когда я поочередно втягиваю их в рот, а затем осторожно цепляю зубами тонкую кожу. Лижу уздечку и снова накрываю головку. Кружу вокруг, щекочу маленькую трещинку, из которой выделяется вязкая жидкость. Беру за щеку, одновременно двигая языком, и восторженно улыбаюсь, насколько позволяет ситуация. Ведь… Генерал перемещает руку с затылка на шею и поднимает вверх. Я нависаю над его животом с выражением, которое он пытается считать. Он не понимает, нравится мне или нет. Наверняка выгляжу далеко не привлекательно: подбородок мокрый от слюны, щеки красные, глаза бешеные, выбившиеся волосы слиплись и спутались. Я гляжу на него и не моргаю. Любопытно: остановится ли и приласкает в своей привычной манере или же заставит продолжить усердно работать ртом, пока не заставлю его кончить. Под его рукой, разумеется. - Еще… - Шепчу чуть слышно. Дмитрий принимает сидячее положение, проталкивает мои руки обратно между ног и почти прижимается своим лицом к моему, обхватывая за подбородок. - Нравится мой вкус, Лэйн? - Да, генерал. – Выдыхаю в его рот перед тем, как он пихает язык в мой. - Блядь... Я хочу тебя... - Поцелуй. - Всю тебя... - Поцелуй. - Всю до остатка... Себе... - Поцелуй. - Только себе. Понимаешь? - Поцелуй. - Стань моей, Лэйн... Боже, да... Больше он не опускается. Сидит, раскидав ноги, но голову назад все-же откидывает. Лишь на несколько мгновений. Опускает меня лицом между своих бедер уже сам. Теперь смотрит. Управляет скоростью и глубиной. Одной рукой удерживает на весу, второй – обхватывает член у основания. Прокручивает его, пихает в меня под нужным ему углом. Пошлепывает по щеке, вытаскивает, направляет к мошонке и обратно. Ощущаю носом лобок. Отрыв. Жадный до воздуха хриплый вдох. Снова вниз. Меня прижимают подбородком к яйцам. Кашляю. Чувствую языком пульсацию. Отрыв. Смеюсь. Смотрю в его глаза с маньячным обожанием, и он это замечает. Генерал тянет меня на себя, опускаясь на спину, и я нависаю над ним, ловя тяжелые вздохи губами. Он больше не торопится, гладит мои бедра, ягодицы, проходится по бокам и выше. Его горячие шершавые ладони пробираются к грудям и сжимаю обе. Гладят их, стискивают сильнее, проводя по ареолам пальцами. Затем одна рука опускается ниже, заставляя меня приподнять таз. Чувствую горячую плоть на внутренней стороне бедра, а через мгновенье она толкается между ног. Дмитрий делает несколько осторожный движений, а после я прогибаюсь и медленно опускаюсь ниже. От ощущения мужчины в себе у меня сперло дыхание. - Да... Генерал... - Ммм… - Накрыв его губы руками, ловлю последние моменты своего превосходства. Пару раз подмахиваю бедрами, позволяя проникнуть глубже. Он со стоном резко поднимает таз, и меня пронзает острая волна дрожи. Сдавленным вздохом прошу еще. Прижимаюсь к нему и шепчу приторно-сладким, но настойчивым голосом. - Ты можешь быть грубее. Дай мне прочувствовать твою злость. - Он ещё во мне. Я пульсирую и сдавливаю его при каждом своём движении. - Это не то чувство, которое я к тебе испытываю. Я это чувствую. - Не верю. Я позволила себе сбежать в никуда, не дав ни единого намека о том, вернусь ли. Вот здесь… - Тыкаю пальцем в его грудь. – У тебя много-много ненависти, которую, смешав со страстью, я хочу ощутить на себе. Я представила себя на его месте. Что бы я чувствовала, будь на моем месте он. Если бы это он исчез. Бросил меня одну. Оставил. Без защиты, заботы, без своих пронзительных голубых глаз, тёплой кожи. Своего запаха. Этой тяжёлой ауры. Что было бы со мной, если бы его не стало? Рядом, а может и вовсе? Я бы тронулась умом. Сердце скулило бы так, что стало больно. Я была бы растеряна. И самое паршивое, что неизвестно: я тому виной или же так нужно. Вернулся ли бы снова? Обнял? Поцеловал вновь? А когда вернулся – я бы ударила его. Много раз. Зажала бы в углу, даже если для этого мне пришлось бы применить свою особую силу. Заставила бы упасть на колени меж моих ног и извиняться, возможно, ртом, пока я не успокоюсь. Нашла бы цепь и перемотала бы его огромное тело вокруг стула. И плевать, что я физически бы этого всего не смогла. В моей голове все выглядит реалистично и доставляет хоть какое-то удовлетворение. Он наверняка нелепо бы выглядел – виноватый, что совсем ему несвойственно. Зато мой. Со мной. К ноге. Эгоистичная сволочь. - Только если позже зацелую твои раны. – Цедит он сквозь зубы, явно поглощенный теми же мыслями. Давай же, отдай мне свою боль! Причини ее мне. Улыбаюсь зубами. - Со мной тебе не нужно спрашивать разрешения. – Веду языком по его напряженной шее. – Я хочу, чтобы ты просто брал. На лице генерала заиграли желваки. Грубо сжав руки на моей талии, он поднимает меня и с пошлым хлюпаньем выходит. Кидает на спину и наваливается. Торжествующе смеюсь, пока он с вожделением сжимает ладонь на моем горле. Подобно животному щипает губами кожу: на ключицах, сосках, ложбинке, ребрах, животе. Под его грубыми и мокрыми торопливыми поцелуями кожа краснеет. От каждого прикосновения я вздрагиваю. Один. Второй. Третий. Низ живота. Бедро. Другое. Требовательный лиз между половых губ. - Ах! – Не успеваю застонать, как он хватает меня за ногу и переворачивает на живот. Лишь успеваю поднять руки, чтобы наручники не впились в пупок. – А-ха-ха… Дмитрий тянет меня за бедра вверх на четвереньки, а второй рукой давит между лопаток. Входит в меня уверенным толчком. Без прелюдии, которая мне нахрен не нужна. Однако одержимо припадает ртом к шее сзади, чтобы тут же забрать боль. Второй толчок грубее и отрывистее, как и последующие. Рваными движениями он заявляет на меня права. Обладает. Сейчас мы похожи на диких зверей в прайде. Он придушивает меня, опоясывает предплечьем мою талию и припечатывает так близко к своему торсу, что я не могу дышать. Я охотно отклячиваю задницу к его паху и вытягиваю шею, которая тут же попадает под его язык. Наслаждаюсь тем, что происходит, ведь от лицемерной чистоты меня тошнит. Союз – это желание обладать любимым человеком. Целиком и полностью: мыслями, самим разумом, сердцем, телом. А любое желание – это продукт эгоизма. Я эгоистка. Дмитрий – собственник. И сейчас, в данный момент, нет ничего человечнее и честнее, чем признать свою истинную натуру. Признать желание подчинять и подчиняться. Брать и отдавать. От громких и яростных ударов мужского паха ягодицы саднит. Оба потные. По бедру стекает мое возбуждение. Пальцы его обеих рук оставляют красные следы на моих грудях. Опершись одной на кровать, он увеличивает скорость. Хочу развернуть голову и посмотреть на то, как он смотрится на мне. Но локти скользят. Дмитрий ловит за щеки пальцами и изворачивается, чтобы впиться в мой рот своим. Когда челюсти немеют, роняю голову. Ощущаю на себе весь его вес. Он упирается лбом в матрас рядом с моим ухом. На контрасте нежно, но горячо впивается губами в шею. Создаётся ощущение, что он не может мною насытиться: жадно вбирает запах моей кожи... Волос... Зарывается в них носом, обдает затылок горячим дыханием. Тянется обеими руками к моим, переплетает наши пальцы и сжимает до хруста. Резко подаётся тазом вперёд, до боли, и замирает, сгребая в охапку. Как же я обожаю этого мужчину! Пока стараюсь отдышаться хоть чуть-чуть, он выбирается и гладит по ягодице, скользит вверх по позвоночнику, к лопатке, плечу. Чувствует, что я устала. Ласково перемещается губами на спину. Трепетно зацеловывает каждый красный след, каждый позвонок. Гладит по животу, а затем через лобок крадется к половым губам. Мягко проверяет подушечками, насколько мне нравится. Наслаждаемся развратным звуком, ухмыляемся, а затем продолжаем. - С первого взгляда ты казалась мне такой хрупкой… Но во взгляде уже читалась напористость. - Ты никогда не скрывал, как сильно хотел подчинить меня. - А ты не против была подчиняться. Дмитрий дергает меня за волосы на затылке, заставляя приподнять голову. Давлюсь очередной улыбкой, захрипев. - Неправда. Даже сейчас ты делаешь то, что я хочу, генерал. Он наклоняется к моему уху, сладко шепча. - Но фактически сейчас ты подо мной, лаборант. Переубеждая, кажется, саму истину, он снова наваливается на меня всем телом, припечатывая к матрасу. Сгибает мою ногу в колене и делает очередной толчок. Вторая рука с силой тянет за талию ближе, заставляя принять его так глубоко, насколько могу. Под новым углом, безвольная полностью, я чувствую, как он ищет внутри меня какую-то определенную точку. Кричу, срывая голос и изо всех сил стараясь продлить ощущения своего удовольствия. Но я не могу, не получается. Мужчина ныряет через ягодицу к ложбинке и жадно трёт мой клитор. С каждым новым толчком кожа покрывается мурашками, тяжесть в низу живота начинает постепенно перерастать в ком, который словно шарик лопается, а от него остаются лишь пузырьки, которые схлопываются друг за другом. - Дмитрий!!! Я дрожу. Кончаю. Громко. Сильно. Даже слишком. Мужчина резко выходит, шлепая меня по заднице. Слишком мокро. Слишком. Мне даже на мгновение кажется, что я тупо описалась от счастья. Мягко смеясь, он теребит мой сосок и успокаивающе прижимает губы между лопаток. Целует в плечо и проводит по нему носом. Затем снова входит, сначала медленно, потом набирая темп. Я, все еще не до конца придя в себя, пытаюсь поймать остатки оргазма. Приподнимаюсь, но он не позволяет. Вжимает лицом в койку и напрягается всем телом. Обессиленная и до безумия довольная я позволяю вытворять со своим телом все, что угодно и наслаждаться нашей ночью. Он шлепает, толкается, бьется яйцами о мои половые губы. Затем резко вздыхает и спешно выходит, изливаясь на мою спину. - Даа, черт возьми... - С финальный шлепком ладони по ягодице, будто хваля, Дмитрий отползает назад. А я пошевелиться не могу. Так и стою задом кверху и с раздвинутыми ногами, ощущая на себе его взгляд. Представляю, что ему открывается: кожа красная, сперма стекает вниз по ягодице, половые губы ещё пульсируют и ритмично сжимаются... Бедра мокрые, а на матрасе подо мной... О, неет... Заставляю себя выпрямиться и распластаться. Оборачиваюсь: он и правда смотрит. Встряхивается от морока, проводит рукой по своим мокрым волосам, подходит и хватает свою кофту. Вытирает ей меня и целует в поясницу. Не могу сдержать улыбки. Той самой: смущенной, глупой - улыбки по уши влюбленной девушки. Дмитрий надевает белье и штаны, обходит и садится передо мной на корточки. - Все нормально? - Такого восхищенного и влюбленного взгляда я ещё за ним не замечала. Он тянет руку к моей щеке, гладит и поправляет растрепавшиеся пряди. Ловлю губами его ладонь. - Да... - Тянусь к своей одежде, но Дмитрий останавливает. - Полежи так ещё немного. Хочу запомнить тебя такой... Мужчина немного отстраняется, и я позволяю себе шалость немного пококетничать. Красуюсь, скрещиваю и вытягиваю ноги, дёргаю попой, перекатываюсь на спину и потягиваюсь. Болтаю о ерунде, а он лишь молча кивает и улыбается, с обожанием лаская моё тело глазами. Сейчас я уверена в себе. Расслаблена, красива и желанна. Спустя время он все же одевает меня. Ложится рядом и вновь сгребает в свои объятия. В мгновение ока место страстного любовника занимает мой русский медведь. Большой, уютный, тёплый. Какое-то время мы разговариваем почему-то шёпотом, и вскоре я чувствую, как начинаю клевать носом. Напоследок щетинистый подбородок колет шею. Его губы тянутся к моей коже, но замирают, так и не целуя. Уснул.