8 глава - Ускользающая булочка

Утро было прохладным, небо — как вымытое стекло, ясное и бесконечное. Изуми сидела на деревянном настиле, вытягивая ноги и зевая, пока Изуку аккуратно разворачивал длинный свёрток с деревянными клинками и металлическими стержнями. — Сколько всего ты притащил? — она склонилась к свёртку, слегка тронув один из ножей. — Не знал, что у тебя есть скрытая коллекция оружия. — Это не коллекция. Это инструменты. — Он откинул волосы с глаз и передал ей деревянную танто. — Сегодня — основы. Один клинок, одна цель. Центр тяжести, дыхание, ритм. — Ты будто цитируешь мангу, — усмехнулась Изуми, но всё равно взяла меч обеими руками. — Хотя, учитывая твою библиотеку, возможно, так и есть. — Лучше мангу, чем TikTok. — Он подмигнул. — Стойку помнишь? — Конечно. Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, центр тяжести низко… — Она замерла. — Подожди. Я будто бы собираюсь катать бочку, а не сражаться. — Это и есть твоя «бочка». Только остро заточенная. Они тренировались на деревянном полу старого додзё, который Изуку недавно нашёл недалеко от их съёмной квартиры. Место пахло старыми татами, пылью и теплом — идеальное место для тех, кто хотел стать сильнее, не выставляя это напоказ. Изуку показывал ей движения медленно, шаг за шагом, словно обучал не бою, а танцу. Каждое движение имело вес и смысл. Как правильно держать запястье. Как вести клинок от бедра, не теряя баланса. Как дышать в момент удара. — Это не сила, — объяснил он, мягко поправляя её локоть. — Это поток. Удар рождается не в руке, а в спине, в ногах. Даже в дыхании. — А если я просто захочу кому-то заехать этим по голове? — Тогда лучше бей без оружия. Так меньше шансов сломать себе пальцы. Он показал ей несколько базовых движений — захваты, уходы, удары в уязвимые точки. Он не бил, не толкал — только направлял. Иногда его рука задерживалась на её запястье чуть дольше, чем нужно. Иногда их взгляды встречались, и в воздухе повисала тишина. Мягкая. Почти уютная. — Ты знаешь, — сказала она, когда они присели у стены на передышку. — Я раньше думала, что ты читаешь все эти книги просто чтобы убежать от реальности. Типа, забиться в угол и притвориться, что всё не так плохо. — А теперь? — Теперь думаю, что ты просто очень-очень упрямый ботан. — Она подмигнула. — Но с хорошим сердцем. — Упрямый ботан звучит как геройский псевдоним. — Не хуже, чем «Герой Онии-чан». — Я запрещаю это имя. — Он фыркнул, но взгляд его стал мягче. — А ты, как думаешь себя назвать? Изуми задумалась, глядя на палку в руках. — Пока не знаю. Но хочу, чтобы моё имя что-то значило. Чтобы люди, вроде меня… знали, что могут. Что не обязательно быть идеальным. Или «одарённым». Достаточно — быть собой. И идти вперёд. Изуку ничего не ответил. Только кивнул. А потом осторожно протянул ей бутылку с водой. — Тогда сначала — научись правильно держать клинок. Потом — менять мир. — Звучит как план, — ответила она, улыбнувшись. И они вернулись к тренировке.

***

Прошло чуть больше месяца. Лето окончательно вступило в свои права, солнце не щадило ни людей, ни асфальт, и даже чай в бутылках, забытый на подоконнике, превращался в горячее разочарование. Но на заброшенной спортивной площадке, выложенной старыми резиновыми коврами и изрисованными стенами, из двух тел поднимался пар. Один работал с гантелями, другой — работал в тени, а третий — вернее, грушевидный мешок, — жаловался хриплым скрипом под ударами Изуми. — Семьдесят два… семьдесят три… — считала она вслух, каждый удар отдавался по мышцам так, что к концу дня она чувствовала себя больше варёным спагетти, чем человеком. — Семьдесят три была дважды, — заметил Изуку, проходя мимо с большой бутылкой воды в руке. — А заодно — ты неправильно поставила правую ногу. Вес на носках, не на пятке. Бах — и ты уже на полу. — Бах — и я не чувствую ног, — выдохнула она, но послушно переступила. Он хмыкнул и продолжил путь к импровизированной лестнице из ящиков и бетонных блоков, по которой сам забирался вверх… с мешками песка на плечах. Каждое утро начиналось с «разминки». Только вот «разминка» по Изуку — это час бега с рюкзаками, полный круг по строительной площадке, отжимания на одной руке (по очереди), и серия челночных забегов с гирей в руках. А ещё «отдых», во время которого они стояли в планке по две минуты, пока он читал лекцию про работу диафрагмы. — Я не знала, что братская любовь может выражаться через такие пытки, — сказала как-то Изуми, валяясь на спине и глядя в небо. — Это не пытки. Это забота с весом шесть килограммов, — ответил он, аккуратно кидая ей набивной мяч. — Ох ты ж…! — она едва поймала его и упала навзничь. В те недели Изуми стала другой. Её тело окрепло, движения стали чётче, дыхание — ровнее. Она уже не падала каждые пять минут, а наоборот — начинала настаивать на «ещё один раунд». Даже лицо у неё изменилось — в глазах горел огонь. И не только упрямство, но и настоящая цель. — Сегодня на очереди — ловкость, — сказал однажды Изуку, стоя перед верёвочной полосой препятствий, которую сам и построил. — Проползти под шинами, прыгнуть через покрышки, пробежать по доскам, не касаясь земли. — А если я упаду? — Тогда будешь ползти. Как ниндзя. Только в грязи. — Великолепно. Именно так я и представляла своё героическое становление. В луже. — Она закатила глаза, но встала на старт. — Раз, два, три! — выкрикнул Изуку, и Изуми рванула вперёд. Верёвки качались, доски скрипели, шины норовили сдвинуться, но она двигалась быстро. Не идеально — пару раз задела край, один раз чуть не споткнулась — но не упала. Когда её нога ступила на финальную плиту, она подняла руки в победном жесте и тяжело задышала. — Ты видел?! — крикнула она, слегка запыхавшись. — Видел, — кивнул он, складывая руки на груди. — Почти как человек, который умеет бегать по верёвкам, а не по облакам мечтаний. — Это был комплимент? — Почти. Она скатилась с платформы и села на землю. Пот струился по вискам, волосы прилипли к шее, но глаза сияли, и улыбка была шире, чем весь стадион. Изуку бросил ей бутылку воды. — Пей. Твоё тело — как машина. Не зальёшь — не поедет. — Моё тело — как комбайн. Перегрелось, трещит, и пахнет потом, — буркнула она, но сделала большой глоток. --- Чуть позже они вернулись к дому — в тени, прохладе и спокойствии. Изуку развесил мокрые футболки на верёвке, Изуми сидела с ногами на табурете, обмотав лодыжки ледяным полотенцем. У неё в руке была ложка, а перед ней — баночка с… чем-то зелёным. — Это что? — подозрительно спросила она. — Смузи. Шпинат, банан, немного йогурта, семена чиа. Всё, что нужно после тренировки. — Всё, чего я не просила, — скривилась она, но сделала глоток. — Удивительно… не отвратительно. — Потрясающий отзыв, спасибо, — хмыкнул он, садясь рядом. Молчание повисло между ними. Спокойное, ленивое. Изуку смотрел, как солнце золотит карниз, а Изуми лениво болтала пальцами в миске с водой для охлаждения кистей. — Ты изменилась, — тихо сказал он, вдруг. — В плохую сторону? — В ту, которой ты и должна была быть. Она обернулась, слегка удивлённая его тоном. — Я просто… не хочу снова быть той, кто ждёт, пока её спасут. Изуку кивнул. — Ты уже не та. Даже если не поступишь — ты всё равно уже сильнее, чем раньше. — Но я поступлю. — Она выпрямилась. — А ты будешь рядом. И мы станем героями. Он посмотрел на неё. Серьёзную. Решительную. Такой, какой она сама себя, кажется, раньше и не видела. — Да, — сказал он. — Мы станем героями. Но каждый по своему. Она станет героем что спасает всех. А ему было достаточно быть героем который спасет ее. --- Вечером они тренировались с мечом. Не часто — Изуку был уверен, что опора на оружие сделает её менее универсальной. Но сегодня он достал деревянный боккэн и вручил ей. — Лезвие — это продолжение твоего тела. Не маши — веди. Не дави — направляй. Она крутила запястьем, пробуя вес. — Если я случайно тебя стукну, это считается как победа? — Нет. Это считается как повод прибрать тебе за ужином. Она засмеялась, и в свете заходящего солнца, с мечом в руках и сияющей улыбкой на лице, выглядела почти как из детской мечты — не супергерой, но настоящий воин. Они тренировались до темноты, а потом сидели на веранде, закутавшись в лёгкие полотенца, и пили чай с лимоном. — Завтра будет дождь, — сказал Изуку, глядя в небо. — Отлично, — ответила Изуми, прислоняясь к его плечу. — Меньше пыли, больше грязи. Прямо как ты любишь. Он фыркнул, но не отстранился. Мир вокруг них был уставшим, вечерним, но уютным. Как будто на миг всё стало… правильным.

***

Прошло ещё две недели. Изуми стала крепче. Руки — как канаты, плечи — как у пловчихи, живот — будто вырезан из бетона. (По ее мнению). Она уже могла пробежать три круга по стройплощадке, не сбив дыхание, поднять Изуку на спину (один раз, по глупому спору), и даже сносно отбивать его выпады в тренировках. Но, как оказалось, быть сильной — это не предел. Теперь, по словам Изуку, настало «время гибкости». — Не хочу быть гибкой, — буркнула она, лёжа на коврике лицом вниз. — Я хочу бить. Ломать. Махать руками. Всё понятно и просто. — Ты и так уже умеешь ломать, — усмехнулся он, садясь рядом. — Но если хочешь действительно двигаться, как герой, тебе нужно чувствовать собственное тело не только в статике, но и в воздухе. Ты должна быть как вода. — Можно я буду как бетон? Он надёжнее. — Нет. Он наклонился, аккуратно взял её за руку и вытянул в позу. — Тянемся. Плавно. Без рывков. Вдох — и вниз. — Я сдохну, — простонала она, когда её лоб оказался подозрительно близко к коленям. — Ты всего лишь касаешься пальцев ног, не умираешь, — заметил он, хотя выражение её лица явно говорило об обратном. После этого была серия мостиков, переворотов через плечо, перекатов, стойки на руках (с подстраховкой, конечно) и «кошка в прыжке» — упражнение, где Изуми врезалась в стену три раза, прежде чем поняла, как прыгат. — Я должна была быть героем, а не цирковой акробаткой, — фыркнула она, лежа распластанной на полу. — Где мои мощные удары? Где мои взрывы? — Твои удары будут мощнее, если ты сможешь двигаться легче, — сказал Изуку, присев рядом и пододвинув ей бутылку воды. — А если тебя будут бить — ты должна быть не там, где ожидают. — Это звучит как философия ускользающей булочки, — прищурилась она. — Пахнешь, но не ловишься. Он рассмеялся. У Изуми всегда были очень странные ассоциации и сравнения. (Яйцо и Микроволновка в каноне) — В следующий раз я запишу это как официальную технику: «Ускользающая булочка стиля Мидория». — Только если получу авторские. --- Позже, вечером, она лежала на полу, вытянув ноги к потолку, и лениво тянула носок на себя. — Ты правда думаешь, что это даст мне преимущество? Изуку, сидящий на подушке у окна, пожал плечами. — Я не просто думаю. Я знаю. Когда твои суставы не сковывают движения, ты быстрее, свободнее, точнее. Ты не просто сильная — ты управляешь каждым миллиметром своего тела. — Значит, я становлюсь… опасной? — с ленивой ухмылкой спросила она, перекатываясь на бок. — Уже стала, — спокойно ответил он, не глядя. Она немного замолчала, рассматривая его профиль в полутьме — чуть опущенные ресницы, усталые, но внимательные глаза. И почему-то ей стало тепло. — Спасибо, что не бросил меня — прошептала она. Он всё ещё смотрел в окно, но уголки губ слегка дрогнули. --- На следующий день её ждал шпагат. И попытка сделать сальто назад (успешная… почти). И прыжки на тросе через покрышки, где она зацепилась и повисла вниз головой. — Я ненавижу гибкость, — сказала она, болтаясь вверх тормашками. — А она обожает тебя, — ответил Изуку, поддерживая верёвку. — Вы идеальная пара. — Сарказм не помогает. Спасай меня, герой. Он вздохнул и подошёл, чтобы снять её. Их лица оказались на опасно близком расстоянии, и на пару секунд оба замерли. Изуми моргнула. Он опустил глаза. — Держись крепче, — сказал он. — Угу, — прошептала она, и в этот момент сердце её билось как-то… не по-спортивному.

***

После того случая на тросе что-то изменилось. Не резко. Не внезапно. Просто каждый их диалог будто стал… тише. Глубже. Взгляды задерживались чуть дольше. Прикосновения во время страховки — чуть осторожнее. А паузы между словами — чуть насыщеннее. Изуми, разумеется, делала вид, что ничего не происходит. Она хмурилась, дурачилась, подкалывала Изуку так же, как и раньше. Но внутри — всё будто разогрелось на медленном огне. — Встань в мостик, — сказал он утром, раскладывая коврики. — Не выгибай спину, таз выше. Руки ближе к ступням. — Я, вообще-то, не резиновая, — пробурчала она, но встала, стиснув зубы. — Для человека, который пару дней назад сделал почти идеальное заднее сальто, ты сейчас очень жалуешься, — ухмыльнулся он. — Потому что спина протестует. И, кстати, хватит так смотреть. — Как? — Как будто я не человек, а математическая формула, которую ты почти решил, — сказала она и покраснела. Он усмехнулся, но взгляд отвёл. — Формулы не злятся и не бросают в тебя бутылками. — Так кинь — и узнаешь, — она лукаво прищурилась, вытягиваясь в шпагате. — Я уже почти не падаю, между прочим. — Почти, — подтвердил он. — Но всё равно — шикарный прогресс. Если бы ты увидела себя месяц назад… — Упала бы от ужаса? — фыркнула она. — Улыбнулась бы. Ты изменилась. Ты стала собой. Настоящей. Она вдруг замерла. Слова прозвучали просто, почти небрежно, но… что-то в голосе Изуку было таким искренним, что у неё заколотилось сердце. Сильно. Без предупреждения. — Братик… Он взглянул на неё, и в этот момент на стройплощадке вдруг раздался грохот. БАХ! Они оба вскочили. Со стороны заброшенного гаража к ним шёл кто-то. Высокий парень в чёрной куртке, с наполовину закрытым лицом. Его волосы были тёмно-синие, почти чёрные, а походка — слишком уверенная для обычного прохожего. — Эй! — крикнул он, не ускоряясь. — Тут тренировки, да? Изуми напряглась. Она впервые видела его. Не из школы. Не из района. — Кто ты такой? — спросил Изуку, встав перед ней, почти незаметно заслоняя. Парень остановился в пяти метрах. Усмехнулся, но как-то холодно. — Спокойно, не герой. Пока. Но слухи ползут быстро. Слышал, кто-то на этой площадке «куёт нового бойца». Мне стало интересно, кого вы там куёте. — Ты чего добиваешься? — Изуми уже стояла, вытирая руки. Он посмотрел прямо на неё. В глазах была какая-то злая энергия. Испытание. — Я хочу немного подраться. Слышал тут кто-то тренируется, вот и решил прокерить. Изуку остался безмолвен. — Один раунд, — сказала она. — Без причуды. Изуку молчал, но сжал кулаки. В его взгляде — тревога. Но потом он расслабился и смирился. — Ну, тогда вперед. И в этот момент их взгляды встретились. Изуми улыбнулась. Он разрешил ей драться. Он верил в нее! — Только не задерживай дыхание, когда бьёшь, — сказал он тихо. — Ускользающая булочка готова, — прошептала она с кривой ухмылкой. И пошла вперёд. На бой, на вызов. На то, чтобы доказать — она изменилась. Парень стоял, засунув руки в карманы, с ленивой ухмылкой. Но Изуми чувствовала: он не был расслаблен. Он просто знал, на что способен. Она остановилась в двух метрах. Стала в стойку — ноги чуть шире плеч, корпус подан вперёд, руки подняты. Всё, как учил Изуку. — Готова? — лениво спросил он. — Всегда, — ответила она. И первой пошла в атаку. Она двинулась быстро. Не как в первые недели — когда бросалась в лоб. Нет. Теперь её движения были точнее. Она сделала обманный выпад, потом резко ушла влево и ударила снизу — точно в рёбра. Парень парировал. Почти без усилий. Но она уже вертелась вокруг него, как вихрь. Удар по ноге — промах. Кулак в плечо — частично попала. Потом он сам двинулся. Удар был резкий, прямой. Изуми ушла в сторону, но плечо всё равно задело. Она чуть не потеряла равновесие, но перекатилась, как учили, и снова встала. — Быстрая, — пробормотал он. — Не ожидал. — Это ещё не всё, — прошипела она и вновь двинулась вперёд. Пять, семь, десять движений — удары, уклоны, подсёк, выпад. Изуми чувствовала, как тело работает на грани. Гибкость, выносливость, сила. Всё, что они с Изуку натренировали за последний месяц, — сейчас, в каждом движении. И всё же он был хорош. Слишком хорош. Больше опыта. Жестче. Чище техника. Его ладонь зацепила её запястье и вывернула — не до конца, но неприятно. Она упала на колено, но не сдалась — вильнула бедром, скинула его вес и отползла назад. Он рассмеялся. — Ладно. Я впечатлён. — Ты ещё не проиграл, — прошипела она. — А ты уже почти, — усмехнулся он и рванул вперёд. Но Изуми вдруг сменила тактику. Вместо того чтобы атаковать, она отступила. Он ударил — она ушла в сторону. Он попытался схватить — она скользнула, как… как булочка, ускользающая из рук. Изуку сжал губы. Он видел: она вспомнила. Использовала всё. И вот, в один момент, она сделала разворот — чуть неуклюжий, почти подскользнулась, но парень поддался на провокацию, прыгнул — и в этот момент её нога резко ударила снизу вверх. Удар точно в подбородок. Парень пошатнулся. Она рванула вперёд, вложив всё, что было, в последний удар — прямо в грудь. Он рухнул назад, перекатился — и, тяжело дыша, поднял руку. — Всё. Хватит, — прохрипел он. — Я понял. Изуми стояла, с хрипом втягивая воздух. Пот катился по спине, мышцы горели, сердце билось как безумное. Но она стояла. — Неплохо, — сказал он, поднимаясь. — Очень неплохо. — Имя, — выдохнула она. — Я хочу знать, кого побила. Он хмыкнул, повернулся, не отвечая, и пошёл прочь. — Эй! — крикнула она. — Стой! — Меня зовут Синдзи, — бросил он, не оглядываясь. — И мы ещё увидимся. Он скрылся за поворотом стройки. Изуми медленно повернулась к Изуку. Он уже шёл к ней, с тем выражением, которое она успела выучить наизусть: немного гордости, немного тревоги и очень-очень много тепла. — Ты справилась, — сказал он. Она улыбнулась. Шатнулась. И он успел подхватить её. — Ты видел? — прошептала она, уткнувшись в его плечо. — Я правда могу. — Я знаю, — ответил он. — Я знал с самого начала. И в этой тишине, под вечерним солнцем, когда всё вокруг замирало, она поняла: он не просто верил в неё. Он был её опорой, её пламенем, её проводником И это значило для нее все.