Часть 1

— Ай! — Сиди, не дëргайся. — Это ведь ты дëргаешь, брат! — Тц, заткнись. Алмагот демонстративно закатил глаза — Зирохцесс чуть ли не спиной это чувствовал — и продолжил нагло копаться в волосах мелкого братишки. На самом краю Леса Раздора со стороны Тёмного Учения, два наследника главы тëмных магов, Агирия, решили, кажется, уничтожить местную флору и фауну, в попытках практиковать магию. Если говорить точнее, именно Зирохцесс должен был, под надзором старшего брата, изучать свои недавно открытые силы, так необычно присущие тëмному своей стихией. Однако у самих сил природы на него были совершенно другие планы… — Я, что ли, виноват, что ты так плохо контролируешь свою магию? Весь этими цветами и лепестками оброс… Ну и какой из тебя тёмный маг? Только учение позорить будешь. — Но я ведь только учусь! — Да кто так учится?! Ребро ладони без особых усилий опустилось на макушку мелкого братишки, без намерения причинить боль, но ощутимо. После этого действия, то ли от смущения и стыда, то ли от неконтролируемых эмоций, приводящих в беспокойство магическую силу внутри, по периметру головы Зирохцесса, словно белоснежным ровным веночком проклюнулись нежные лепестки ромашки. Алмагот на несколько секунд встал в ступор, но лишь чтобы после безудержно прыснуть со смеху, а потом и вовсе в голос заржать до боли в рёбрах, всë с большим усилием хлопая уже изрядно покрасневшего братца по спине, параллельно сгибаясь и чуть ли не падая на траву. — Ай! Эй, хватит! Больно же! — Ахахахах, терпи, Цветочек хренов! Зирохцесс оглянулся и злобно взглянул на старшего брата, но, встретив ехидную ухмылку, быстро развернулся обратно и закрыл всë больше краснеющее лицо ладонями, хотя горящие уши всë равно его выдавали. — Ахахахха, что, ромашка прикинулась маком? — Да хватит издеваться! — Не могу. Ты такой милый, аж мерзко! — Некромант протер глаза, что заслезились от такого бурного смеха, пытаясь утихомирить порыв. — Брат! У младшего уже заблестели от влаги глаза, и он собирался просто уйти, но Алмагот осадил его, надавливая на плечи, пригвоздив тем самым мелкого к бревну, на котором тот сидел. — И куда ты собрался? Думаешь, если вернешься домой в таком виде, тебя не засмеют? Зирохцесс хотел было оспорить слова брата, но аргументов у него не нашлось. Всё же старший прав, Тëмное Учение слабаков не терпит… — Тц, да ладно, сиди уже… С этими словами Алмагот достал свой посох. Младший оглянулся. Опасный зелёный огонёк зажёгся в глазах тëмного наследника, словно он был змеем, готовым в следующий миг наброситься на добычу. — Б-брат..? Убери посох! Ты что, хочешь..?! — Я просто сэкономлю время и сожгу все лепестки в некротическом пламени. Зирохцесс мигом прикрыл голову руками и наклонился вперëд как можно сильнее, словно от магии некроманта можно было так легко уклониться. — Не надо! Ты ж мне голову прожжëшь! Алмагот раздраженно закатил глаза и цокнул языком, но посох всё же опустил. — Аргх, и что мне теперь, гадать на тебе? — А..? — Природный маг осторожно с любопытством глянул себе за спину, постепенно убирая защиту из рук от головы. — Гадать? В смысле? — Ты что, и этого не знаешь? — Алмагот легонько стукнул братишку посохом по макушке, затем отложил его и присел рядом. — На любовь гадают по ромашкам. На чëм лепестки закончатся, такова и судьба возлюбленной. — Как это..? Некромант схватился за один из лепестков и дёрнул, стараясь не вырвать вместе с ним и клок изумрудных волос. — Ай! — Любит… Терпи. Не любит… — Второй кусочек чистейшего белого украшения головы мага полетел на землю. — Любит… Погубит… Любит… Умрëт… — Брат… — Любит… М? Чего? Погубит… — А на кого ты гадаешь? На несколько долгих секунд рука Алмагота так и зависла в воздухе, сжимая в пальцах лепесток с весьма красноречивым значением. — Умрёт… — Губы слегка дернулись, но не больше. Некромант хмыкнул, скрывая от младшего слегка меланхоличную улыбку, быстро заменяя её на язвительную усмешку. — Тебе знать не обязательно. Любит… — Ну скажи! У тебя кто-то есть? — Не любит… Я четвертый век живу, думаешь, в отношениях не был? — Ну скажи, кто это? — Да что пристал?! Или ты ждёшь, что я начну тебе втирать, мол, есть некая дива, чья душа способна очистить мою тьму, я с ней так нежен и бережлив, что и душу продать за неё готов?! Тьху! Алмагот театрально развел руками, выплевывая эти нежности с таким лицом, словно испил приторно-горького яда. Нет, любовь ему вовсе не чужда. Просто пока что свою безграничную ласку и умение её проявлять некромант был вынужден скрыть в самой глубине. По крайней мере до того момента, пока не научится сдерживать свой тëмный нрав лишь половиной своей проклятой души. Быть может, пройдёт ещё не одна сотня лет… Тем не менее, своё раздражение маг утихомирил и продолжил вырывать оставшиеся лепестки из головы братца. Зирохцесс тем временем как-то напряжëнно притих — Алмагот даже допустил мысль, что перестарался и запугал чересчур чувствительного мелкого брата. Ему оставалось ввдернуть лишь несколько белых акцентов в зелёных волосах, но тут… — Умрëт. Любит. Эй! Я, по-твоему, слепой?! Прямо на глазах у старшего, когда он вырвал последний лепесток, природный маг слегка напрягся и из его головы внезапно проклюнулся ещë один совсем небольшой белый листочек. Сразу после этого Зирохцесс огрёб приличной силы подзатыльник, выбивающий остатки растений из его волос. — М! За что?! — Заслужил. Ты че выпендриваешься?! Тут Зирохцесс отвернулся и, надув губы, пробубнил. — Потому что я хотел, чтобы брат… — Чего ты там бормочешь? — Зачем тебе кто-то? Тут Алмагот завис, осознавая, какую тупость сморозил его брат, и пожелал ударить по лбу то ли себя, то ли его… — Ха… Идиот мелкий. Некромант поднялся и занёс руку, от чего маг природы съëжился, в ожидании новой оплеухи, однако братская ладонь нежно опустилась ему на макушку и взъерошила изумрудные нити волос. Алмагот наклонился ниже, со спины грубовато обнимая мелкого и едва касаясь сухими губами его макушки. — Ну и дурак ты. Тебя я люблю, и никого больше. Ты же мой мелкий братишка. Так что заботиться и защищать я буду тебя, ставлю полдуши! Ха-ха… Через несколько мгновений Алмагот вернул привычное язвительное выражение лица и встал, параллельно поднимая за шкирку братца. — Ну всë, перерыв окончен, продолжаем! Будешь колдовать у меня, пока не станешь лицом в цвет своих волос! Даже злой язык некроманта не мог согнать довольную и слегка смущённую улыбку с лица Зирохцесса. Он будет стараться, пока брат в него верит. Пока брат его искренне любит.