Глава 2. На грани

_ _ _ (От лица Драко и Гермионы) --- Драко — Ты жалкая, — произнёс я, стоя рядом с её постелью. Гермиона не реагировала. Она просто лежала, словно выжженная оболочка, шевеля губами в каком-то беззвучном крике. Словно где-то внутри неё всё ещё шла война. Я скривился. — Всегда строила из себя сильную. Всезнайка, героиня. А теперь? Даже проснуться не можешь. Мадам Помфри что-то прошептала, но я проигнорировал её. Гарри ушёл за зельями, а Рон ушёл вовсе — не выдержал. Я остался. И сам себя за это ненавидел. Что я здесь делаю? Почему я трачу своё время на неё? Она не друг мне. Она враг. Её место — быть далеко от меня, желательно — на противоположной стороне. Я приблизился, наклонился к её лицу. — Слушай, Грейнджер, — сказал я низко. — Либо ты проснёшься и сама выйдешь отсюда, либо так и останешься куском ненужной памяти. И знаешь что? Мир спокойно переживёт потерю ещё одной героини. Только когда я произнёс это вслух, внутри что-то болезненно дёрнулось. Но я заставил себя отступить. Стянуть губы в жёсткую линию. Никаких сантиментов. Она сама выбрала свою судьбу. --- Гермиона Я бежала. Бежала через дым и кровь, кричала, размахивая палочкой. Но казалось, что все дороги были замкнуты, все лица исчезли. "Рон... Гарри... кто-нибудь!" — звала я. И вдруг — голос. Резкий. Холодный. Незнакомый... и всё же неотъемлемо связанный со мной. — Жалкая, — произнес он. Я обернулась и увидела — его. Драко Малфой стоял посреди разрушенного Большого зала, скрестив руки на груди. Его лицо было безразличным, даже презрительным. — Тебе не стоит ждать помощи, — сказал он. — Никто не придёт. Я сделала шаг вперёд, в отчаянной попытке доказать что-то — ему или себе, я не знала. — Почему ты здесь? — мой голос в сне звучал глухо. — Потому что ты сама держишь меня, — ответил он холодно. — Своей слабостью. Своим страхом. Я зажмурилась. Мне хотелось закричать, броситься на него, ударить. Но я замерла. — Очнись, Грейнджер, — его слова прозвучали как приказ. — Или исчезни. --- Драко Я не знал, сколько времени прошло. Часы сливались в туман. День сменялся ночью. Гермиона так и не просыпалась. Иногда она шевелилась, тихо стонала, бормотала имена. И каждый раз я сидел рядом, чувствуя раздражение, досаду... и что-то ещё, что отказывался признавать. Когда я говорил с ней — она шевелила пальцами. Когда я молчал — её тело затихало, становилось почти неживым. "Не смей умирать," — пронеслось в голове. Но я тут же сжал кулаки, стиснул зубы. Это глупо. Сентиментально. Не про меня. Я наклонился ближе к ней: — Ты не для того столько времени нудила о храбрости, чтобы умереть как последняя трусиха, — прошипел я. Её веки дрогнули. И тогда я понял: она меня слышит. --- Продолжение следует...