Часть 1

      — Что ж… — произнёс Смолокуров, прочистив горло и скользнув невидящим взглядом по папке с сегодняшним делом.       — Что ж, — вздохнула Анастасия, разгладив несуществующую складку на юбке и быстро взглянув на дверь.       Дело раскрыто, нечего продолжать смущать пристава своим присутствием. Да и на дворе уже за полночь, мороз крепчает — самое время вернуться домой, выпить чего-нибудь горяченького и завалиться в тёплую постель.       А она, точно дурочка, продолжает гладить юбку и смотреть куда угодно, но не на Смолокурова.       — Вас, Анастасия Андреевна, верно, дома ждут, — снова попытался начать Смолокуров, но дальше эта мысль не ушла.       — Может, и ждут, — согласилась Анастасия, украдкой таки глянув на него. Не гонит. Но встаёт с места, значит, настроен решительно — решительно ничего не замечать.       Недавно она подметила за ним одну интересную привычку. Каждый раз, когда ему удавалось вырвать её «из лап смерти», как он это называл, её душили в объятиях. Ничего необычного, если учесть, что пару раз она и правда была в шаге от бесславной (ой ли?) кончины, однако…       В какой-то момент ей это начало нравиться. Не настолько, чтобы бросаться под пули, но достаточно, чтобы тосковать.       По совпадению последние три дела были по-настоящему опасными, в одном даже подстрелили милейшего Ухова, благо, не смертельно. Саму Анастасию тоже от чего только не пронесло — и каждый раз благодаря Смолокурову.       А сегодняшнее дело было обычным. И вырывать её с того света никто не спешил.       На юбке не осталось ни одной складки. Смолокуров неловко попытался протиснуться между стулом и стеной, словно расстояние между ними внезапно сократилось до полуметра, и точно прирос к месту, когда Анастасия подняла на него взгляд. Для этого пришлось сесть вполоборота и увести от глаз мешающую прядку.       — Только не говорите, что…       «Что-то не так», хотел сказать он, не зря же такое смешное движение бровями сделал. Ничегошеньки не замечает, хоть руки ему навстречу простирай.       Не настолько она отчаялась. Потому сложила ручки без перчаток на коленях, ухмыльнулась уголком рта, отвела взгляд и озорно спросила:       — А в этот раз не обнимете?       — Обниму? — опешил Смолокуров.       — Ну, как тогда, в подвале церкви, — скромно напомнила Анастасия, на этот раз уперев взгляд в стену из лёгкого чувства стыда. В подвал церкви её завели, угрожая оружием, а потом им же ранили Ухова, а потом им же пытались ранить Смолокурова, а потом его же приставили к её виску… Не самое приятное воспоминание.       Для него. Поэтому изображать послушную девочку надо ещё старательнее.       Сзади зашуршала ткань, дважды тихо топнули сапоги. Смолокуров откашлялся — верно, подавился возмущением — и хрипло ответил:       — Отчего ж не обнять, обниму… Только вы встаньте хоть.       Анастасия с готовностью вскочила, но тут же, скрывая поспешность, отряхнула юбку — в который раз за последние десять минут. Потом приподняла голову и выжидающе посмотрела ему в глаза. Он резко, тоже поспешно развёл руки. Анастасия прижалась к его груди, чувствуя, как её осторожно сжимают в объятиях, нежно гладят по спине. И, кажется, она впервые обнимала в ответ: в моменты опасности на достойный ответ времени никогда не находилось.       От него слабо пахло хвоей, костром и чем-то сладким — всё с сегодняшнего дела. Через китель Анастасия грудью чувствовала каждый удар его сердца. Быстрее, чем у неё? Не разобрать. Лежать у него на плече приятно, так приятно, что хоть мурчи, точно кошка, и жмурься от наслаждения. Но приличия позволяют только спрятать от него улыбку и приструнить руки, чтоб не гуляли по шершавой ткани.       Анастасия успела трижды сбиться со счёта ударов сердца, когда Смолокуров, наконец, подал голос, отозвавшийся слабой вибрацией под ухом:       — И долго вы планируете так стоять?       Вопрос отрезвил. Анастасия напряглась, но признаться, что это не часть плана? Что задумалась, замечталась, разве что не заснула?       — Уже гоните? — спросила она с улыбкой. — Если надоело, просто отпустите.       Теперь в тупике был уже Смолокуров.       — Не надоело, — буркнул он.       — Вот и молчите.       — Нет, я всё же скажу, вы меня этим своим «обнимите» с мысли сбили… Я вот что спросить хотел, — плечи напряглись сильнее, — не проводить ли мне вас? Чай, не лето, да и не день, барышням вроде ва…       — Не откажусь, — перебила Анастасия.       — …Чудно.       Но рук никто не разжал. Они так и стояли, чуть покачиваясь, пока за окном не заржала лошадь. Тонкий намёк от судьбы, что нужно знать меру — даже в объятиях.