Часть 12. Птица счастья завтрашнего дня

— Молодой человек, вы вообще, что мне принесли? — гневно спросил гость, как только Даня поставил перед ним поднос. — Я дважды проверяла чек, всё правильно! — невозмутимо ответил студент. — Я заказывал тирамису! — Всё верно. Это — тирамису. — Нет, это не тирамису! Мужчина встал и направился к витрине. Даня поплёлся за ним. — Я заказывал тирамису! — повторил он, указывая на витрину. — Это не тирамису, — ответил Даня, — Это называется «Шоколадный торт». Вы прочитали не тот ценник. «Нет предела человеческой невнимательности и глупости», — подумал он.       В первый раз за последние две недели смена выпала на день воскресенья, и студент предвкушал свободный вечер. На смене не было никого из тех, к кому он привык — ни Димы, ни Тони, ни Александра, хотя поначалу Дане казалось, что он чуть ли не живёт в предприятии, работает в три смены, никогда не спит, а свою огромную зарплату тратит здесь же.       Если бы не нужно было спать, Даня бы даже посчитал такой план жизнеспособным. С надеждой он вернулся в служебное помещение и бросил взгляд на хронометр. До конца смены оставалось десять минут. Имитируя бурную деятельность, Даня принялся компактировать мусор и бесцельно слоняться по залу. Когда время истекло, Даня пробился, проведя карточкой по хронометру, расписался в бланке и скрылся в раздевалке. Студент комком сунул форму в рюкзак, сложил покрытые маслом ботинки в пакет и вышел из раздевалки, а затем и из служебного помещения. Тут он столкнулся с опирающейся на стену Дашей. — Напугала! — воскликнул он. — И тебе привет, — ответила она. — Что ты здесь делаешь? Как ты нашла меня? — Я следила за одной, скажем так, подозреваемой. Думала, что она имеет отношение к пропажам людей. Но, оказывается, она просто следила за тобой. Караулила у чёрного входа. Думала, что ты выйдешь разгружать машину, а ты всё не появлялся и не появлялся. Ну, я провела с ней профилактическую беседу, скажем так. — Ты что, убила её? — Нет, обезвредила. Связала и забросила в мусорный контейнер. — Не смешно. — А кто смеялся? — Так это правда? — Да. За тобой кто-то следил. — И ты не расспросила её? — Нет, конечно. Она в мусорном контейнере со стороны служебного выхода. Я как раз ждала тебя, чтобы показать тебе эту… Этого… Короче, пойдём. Они обошли здание и остановились у двери, к которой подвозят продукты. Рядом стоял мусорный контейнер. Обычно он запирался на замок, но сегодня замка почему-то не было. Даша откинула крышку назад. Внутри сидел какой-то странный голубь. Он тут же выразил намерение улететь, взмахнув крыльями, но Даша силой захлопнула крышку. — Не для того я тебя ловила, чокнутая птица! — И что это? Вот это загрызло того мужика? Даня вспомнил события того вечера. На месте преступления ничего интересного, кроме лужи крови и каких-то ошмётков тела, размазанных по асфальту, они с Дашей не нашли, после чего та отправилась в библиотеку искать книжки по мистике, а он, в свою очередь, начал искать подходящие по теме новости, чтобы следить за ходом расследования и дальнейшей судьбой трупа. Как следовало ожидать, полиция скупа на подробности. «Думаю, им слишком мало платят, чтобы они постили в свой Телеграм-канал, что они там делают», — подумал Даня, а потом ещё раз подумал и пришёл к выводу, что, в общем-то, работая секретно, они поступают правильно — наверное, если бы убийца следил за ходом расследования, он бы смог оказаться на пару шагов впереди полиции и замести следы. Даня в тот момент ещё стукнул себя по лбу: «И как я сразу не подумал?» — но СМИ не скупились на подробности разной степени надуманности. Этот вечер он помнил отчётливо. — Это возможно, но я предложила бы допросить это… — она постучала по крышке контейнера указательным пальцем. — Даш, я почти уверен, что это просто голубь. В лучшем случае, говорящий голубь. В нём нет ничего кровожадного. — Обычный голубь это летающая крыса. Говорящий голубь — тоже крыса… Во всех смыслах. Даша достала из кармана кожаной куртки одноразовые перчатки. — Я так понимаю, тогда в библиотеке ты что-то нашла? — Это Алконост, — пояснила Даша. — Кто?! — Знаешь, кто такая птица Сирин? — Да. — ну вот, Алканост это то же самое. Или почти то же самое. Короче, птица с человеческой башкой. — Голубь?! — Да. Ты думаешь, они обращаться не умеют? Просто используют маскировку. А если это и не Алконост, то её шпион. — Нет, серьёзно, голубь? — А что не так?! — Как низко пали фантастические твари! — О, Данька, этот мир прогнил, согласна. Комсомольцы запретили вампирам пить человеческую кровь, и всё пошло наперекосяк… — То есть, до коммунистов у вас вообще такого запрета не было?! А как же, ну, моральные нормы. — Ну не то что бы не было, не так совсем, там такая же тема, как с пастеризованным молоком, мало ли чем холоп болеет. И вообще, вампиров было много среди купцов, даже больше, чем среди дворян — долгая жизнь позволяла накапливать первичный капитал и перекочевывать в привилегированные сословия путем заключения брака, покупкой титула и перехода в первую библию. Я тебе уже рассказывала про слуг-минибаров? — Да! — Ну, эта тема, конечно, была актуальна, скорее, до отмены крепостного права, потому что потом этих ребят приходилось нанимать… Одно дело, когда у тебя выбора нет, и либо ты барину сосёшь, либо барин кровь высасывает из тебя. — В смысле, кровь сосёшь барину? — Нет, Данил, это была шутка с сексуальным подтекстом! — Да не Данил я! — Я знаю. А ещё знаю, что тебя бесят, когда имя коверкают. Так вот, ближе к делу, там сидит птица, которую неплохо было бы поймать, посадить — Ты спишь вообще? — Даша недоверчиво посмотрела на Даню. — Прошу прощения, что такое «спать»? Видок у него был тот ещё. — Сама посуди, — улыбнулся он с грустью, — Учусь. Готовлюсь к сессии. Работаю. А тут ещё наше с тобой расследование. — И что это, повод не спать? — Тебе легко говорить… Это же ты из меня все силы высосала. — Ладно, не дуйся, проехали. Сосать с тебя нечего будет, если будешь постоянно уставшим и вялым, ясно тебе? Даша резко распахнула контейнер и схватила вырывающегося голубя двумя руками. Даня тяжело вздохнул. — Это самый обычный голубь. Летучая крыса. — Сам ты крыса! — гневно гаркнула птица, развернув в его сторону голову. Даня удивлённо вытаращил глаза. — Это в порядке вещей, — заверила его Даша, покрепче ухватив птицу руками, — Ну, давай, говори, чего ты за нами следишь? — Да ни за кем я не слежу! Я вообще сам по себе! — Ты что, голубь Валера? — Женщина, голуби сами среди своих самок от самцов порой не отличают, тебе-то куда отличить, кто самка, а кто нет. — Клыки мне не заговаривай, паршивая курица! — Даш, у меня правда нет на это времени… Даня потёр переносицу, чувствуя, как накатывает волна усталости. Весь этот цирк с говорящим голубем казался последней каплей в его и без того переполненной чаше странностей. — Время или нет, а он уже заговорил… — Даша отмахнулась и начала трясти голубя так, что с него посыпались перья. — Значит, будет говорить дальше. Ну, давай, рассказывай, кто тебя подослал? Ведь кто-то из высшей нежити уже знает, что мы расследуем дело! Ну давай, тко это? Или, может, это низшая? Так или иначе, ты зачем-тот здесь крутишься! Что ты знаешь о всех этих исчезновениях? — Да ничего я тебе не скажу, полоумная! — Тише! — шикнул им Даня и обернулся. К контейнерам приближался мусоровоз. Из кабины водитель крикнул он: — Чего вы тут, списанное жрёте? Правильно-правильно! Запаниковав, Даша сбросила голубя в контейнер и захлопнула крышку.       — Не для того я тебя ловила, чокнутая птица! — Даша в ярости ударила ладонью по металлической стенке контейнера. Изнутри донёсся приглушённый возмущённый возглас: — Я тебе не птица, я мифическое существо! У меня диплом юриста!       Даня, наблюдавший за этой сценой, медленно сполз по стене и сел на асфальт, закрыв лицо руками. — Всё. У меня галлюцинации от недосыпа. Голуби с дипломами. Сейчас ещё Медуза придёт и скажет, что я завалил патанат. — Соберись, Вороновский! — Даша резко повернулась к нему. — Ты думаешь, нежить заботит твоя сессия? Пока ты зубришь гистологию, кто-то методично устраняет свидетелей! В этот момент мусоровоз с грохотом подъехал вплотную. Водитель, усатый мужчина в замасленной спецовке, высунулся из окна. — Эй, голубки! Отходите от контейнера, будем загружать! — Сейчас, секундочку! — Даша бросилась к кабине. — Там это… птичка! Живая! — Ага, — хмыкнул водитель. — Отойдите. Откроем — выпорхнет, куда денется. Не задерживайте, график плотный. Он ловко зацепил контейнер механической рукой. С громким лязгом он поднялся в воздух. — Эй! — раздался из контейнера обиженный голос. — Я требую адвоката! И протокол допроса! Вы нарушаете мои права как мифологического субъекта!       Водитель, казалось, ничего не слышал. Со скрежетом металла контейнер перевернулся над кузовом, и его содержимое с грохотом обрушилось внутрь. В последний момент из груды мусора вырвался и взмыл в небо тот самый голубь. Он сделал круг над их головами, и Даня успел разглядеть, что у птицы были… необычно умные, почти человеческие глаза. — Дуракам везёт! — прокричал он, пролетая над Дашей. — Но вам не повезёт! Она уже знает о вас! Лучше бы вы гонялись за барабашками, как все нормальные студенты! С этими словами голубь исчез за крышей соседнего здания. Даша сжала кулаки. — Какие «нормальные»?! Какой нормальный студент будет за барабашками бегать, пигалица ощипанная? Нормальные студенты учатся! — Нет, Даня, нормальные студенты бухают и тусуются. Погоди-ка, «она»… Значит, есть какой-то руководитель у этой тусовки. Или не у этой. И всё-таки, есть какая-то «она». И она уже паникует, и знает, что я расследую дело. Она перевела глаза на Даньку. — Ну ладно. Мы расследуем. Интересно, а знает ли эта некая «она» о твоих глазах? Хотя чего я спрашиваю. Вся нечисть в городе уже наверняка давным-давно в курсе событий! Чего кислый такой?       Даня поднялся с асфальта, отряхиваясь. — Отлично. Просто замечательно. Мне теперь ещё и за говорящими птицами бегать, пока ты не высосала из меня последние силы? — Ага, — Даша вдруг ухмыльнулась. — Но сначала ты выспишься. Потому что если ты умрёшь от истощения, кто будет меня слушать? — Ты о себе же заботишься! — возмутился Даня. — Конечно. А ты как думал? — она повернулась и пошла прочь, бросив через плечо: — Встречаемся завтра у тебя в комнате. И принеси кофе. С кровью. Шучу… Пока что. Даня посмотрел ей вслед, потом на пустой контейнер, потом на небо, где скрылся голубь. Он чувствовал, что их расследование катится в пропасть вместе с мусоровозом. «Надо возвращаться к работе, перерыв кончается» — думал он.       Остаток смены прошёл спокойно. Даня стоял на второй линии, собирая сандвичи. В очередной раз он сбросил чизбургер в ленту и сбросил заказ с монитора. Взявшись за тряпку, парень принялся протирать станцию, как тут с прилавка послышалось: — Вторая! Жду чизбургер! — Я кидал! — ответил он, и продолжил заниматься уборкой в ожидании нового заказа. — Нет его здесь! Посмотрите, может, в ленте застрял! Даня наклонился под стол. Лента прокручивалась. В ней ничего не застряло — абсолютно пуста. — Здесь его нет! — крикнул он. — Значит, не скидывал! Делай ещё раз, и быстро! Даня выругался, взял булочки из пакета и закинул в тостер. С первой линии на него посмотрела двадцать шестая — его коллега. Он никого на работе не запоминал по именам, только по номеру и лицам. Вынужденная мера — коллеги постоянно менялись. — Друг, — сказала она, — ты разве ничего не слышал Сандвичжуйке? — О ком? — Да это байка всё, — отозвался фритюрщик. На фритюре стоял шестьдесят шестой. — Есть такая легенда что ли. Ну или страшилка, или байка, в общем, не знаю, как это называется. Но мы между собой в таких ситуациях шутим, что в линии обитает какое-то существо, похищающее сандвичи. Называем это Сандвичжуйкой, — пояснила девушка и подмигнула Дане. — Язык сломаешь, пока выговоришь, — пожаловался он. «Не такая уж это и байка, думается мне. Не в этом ли причина моей постоянной усталости на работе…» — подумал Данька. На смену пробился менеджер Александр. Даня тяжело вздохнул.

***

      Войдя в комнату, Данислав застал Петю за редким занятием — сосед не красился и не репетировал драматические монологи, а с мрачным видом вчитывался в конспект по вирусологии. На столе лежала какая-то книга. Даня сбросил обувь и подошёл ближе, чтобы прочесть название. — «Подземелья Иркутска»? Петя поднял глаза и улыбнулся. — Да. Ну там всякие ходы, катакомбы… Вот я сейчас про подземелье Файнберга читаю. Вообще многие подземелья до сих пор не открыты и не исследованы, их гораздо больше. По крайней мере, я так думаю, автор тоже склоняется к такой точке зрения. — Это как-то сочетается с твоим… — Даня обвёл взглядом книжную полку соседа, — увлечением мистикой и всякой хтонью? — Да, более чем. Эти подземелья овеяны ореолом тайны, есть в них какая-то загадка. Не то чтобы диггерство было в списке моих увлечений на равне с философией, религией, магией и всем остальным, но вообще-то я хотел бы там побывать. — А почему тебя это заинтересовало? Откуда ты вообще про них узнал? Я тут тоже, вроде, год живу, но ничего не слышал. — С людьми общаться надо. Вообще-то я зашёл в книжный, чтобы взять руководство по раскладам на таро, и тут мне эта книжка в глаза бросилась. Ну я не удержался. А потом соседка по парте у меня её увидела, и давай страшилки всякие рассказывать. «По доброй воле засунуть в рюкзак книгу для студента медвуза действительно подвиг, особенно если с собой ещё и хирургичка с халатом, особенно если в этот день ещё и физкультура», — подумал Даня. — А твои родители как относятся к твоим тратам? — А они должны знать? — Петя удивленно хлопнул ресницами. — Ты, вроде как, не работаешь. Получается, тебе деньги родители дают. тебе не приходится отчитываться перед ними? — А, ты об этом. Нет, не приходится. Ну, они перечисляют, а я так… На что хочу, на то и трачу. Всё-таки, они вообще не имеют представления о том, чем я тут занимаюсь. «Было бы интересно взглянуть на их реакцию, но она того не стоит», — рассудил Данислав, вспоминая, как зарекомендовал себя Апостол. Священник, вероятно, ужаснулся бы от одного упоминания тоналку, не говоря уже о чёрном лаке, проколотых ушах и странных эзотерических штучек. Студенческим пьянством их вряд ли можно удивить.       Даня сел за стол и открыл тетрадь. Затем достал увесистый библиотечный учебник — нетрудно догадаться, что по истории медицины. — К слову, — Пётр обратился к соседу, — мне не помешает практика… Данислав отложил учебник в сторону, повернулся к Апостолу, грязно выругался про себя и вопросительно поднял бровь. — Ну, я о гадании. Таро и всё такое. Ты же не посчитаешь это чем-то глупым или излишне девчачьим? Мне давно была интересна эта тема, всё хотел попробовать, но как-то и руки не доходили, и времени не было. «Да, тяжело найти время между сном, учёбой и пьянкой. И чем же ты сейчас жертвуешь? Надо полагать, учёбой», — подумал Даня, но в этой мысли не было ничего предосудительного. В каком-то смысле, ему было даже интересно — вдруг, раз уж существуют призраки, то и магия может работать? Ведь раз уж есть духи, то наверняка есть и те, кто умеет с ними связываться. На мгновение проскользнуло смутное сомнение в реальности происходящего вокруг Даньки в последние месяцы — всё-таки психи всегда отрицают своё сумасшествие, вдруг он и сам сейчас сидит в палате с решётками на окнах, а санитары пичкают его галоперидолом? — Так вот, я погадаю тебе, если ты не против? — Ну хорошо. А что мне нужно делать? — Ничего! — Петя достал из рюкзака мешочек с замысловатым узором, вышитым позолоченными нитками. Из мешочка он извлек колоду карт. — Прям совсем ничего? — Ну, освободи стол, так нам будет удобнее.       Даня собрал лежащие на столе вещи и переложил их на кровать. Электрический чайник решил просто сдвинуть в сторону. Петя поставил свой стул рядом с его прикроватной тумбочкой, которая занимала пространство между кроватью и столом вдоль стены. Затем немного подумал и придвинул стул ещё чуть ближе к столу, после чего сел и принялся тасовать карты. Даня внимательно следил за его руками. — Так, имей в виду, это первый раз, когда я кому-то гадаю. До этого я только руководство читал. — А себе ты не пробовал? — Говорят, себе гадать нельзя. Впрочем, этот ещё не ясно. Кто-то говорит, что можно, а кто-то, что нельзя. То ли предсказания точными не будут, то ли примета какая-то плохая. Честно говоря, не знаю, но лишний раз рисковать не хочу. Итак, теперь тебе нужно придумать какой-то вопрос. Но лучше такой, чтоб не было точного ответа вроде числа, даты или «да», «нет». Какой-нибудь расплывчатый ответ должен получиться, понимаешь? — Наверное… — задумался Даня. — А о будущем можно спросить? — Можно и о будущем, почему нет. — Хорошо. В таком случае, хочу знать, что ждёт меня до этого лета? «Я бы, конечно, хотел спросить о расследовании, но, наверное, это не стоит обсуждать с Петей, несмотря на то, что он наверняка обратил внимание на мою детективную доску. Может, он думает, что это просто украшение интерьера? У него же есть все эти свечки, гирлянды и прочие побрякушки», — думал Даня, наблюдая за тем, как Петя перемешивает карты, повторяя его вопрос себе под нос одними губами. Наконец он положил одну из карт на стол. Даня бегло глянул на неё. Она изображала мужчину, несущего какую-то охапку палок — по крайней мере, как показалось Дане. За окном уже было темно, в свете двух настольных ламп и гирлянды, свисающей с книжной полки над кроватью Петра, она приобрела совсем уж заговорщическую атмосферу. — Вот он, корень проблем, — провозгласил Петя, постучав по карте своим крашенным длинным ногтем. — Непосильная ноша. Ты взвалил на себя слишком много, Вороновский. Работа, учеба, чужие секреты… Скоро рухнешь! — Очень жизнеутверждающие! — мрачно прокомментировал Данислав. Левицкий выложил следующую карту рядом. — О! Дурак! — Сам дурак! — обиделся Даня. — Да не, тут скорее шут. — Ах, я ещё и посмешище? — Не кипишуй. Просто карта так называется. Смотри, шагает к обрыву. тебя ждут приключения! «Это довольно очевидно», — вздохнул Даня. — Но будь осторожен. Эта карта говорит о невинности, а ещё о неведомых опасностях, — Петя прищурился. Следующая карта — какой-то мужик на скамейке, женщина и мужчина держат икону, какие-то пентаграммы. — Это тройка пентаклей. Означает какие-то профессиональные достижения или важные карьерные прорывы. Может, тебя повысят… Или это может намекать на успешную сдачу сессии. Или на то, что ты познакомишься с кем-то, кто возьмёт тебя на хорошую работу… Или… Ну даже не знаю, ещё какое-нибудь достижение. «Например, успешное расследование», — Даня улыбнулся краешком губ. — Двойка чаш, — прокомментировал Петя, выкладывая следующую карту. — Готовься к встрече. — Какой? — Ну даже не знаю… — протянул Петя и лукаво улыбнулся. — Быть может, это свидание? Даня скривил лицо. — Да ладно тебе, это я шучу. Но у тебя явно будет какое-то новое знакомство, при чем дружеское или романтическое. Часто говорят о романтических, но кто знает. Ты вообще персонаж нестандартный. Может, у тебя эта карта вообще какое-то другое значение иметь будет, а выпала она только потому, что там какое-то изображение на фоне намекает на события, которые случатся месяца через три? — А как ты понимаешь, что значит та или иная карта? У них есть какое-то конкретное значение? — Нет, понимаешь, это надо чувствовать. Карты весьма метафоричны. Конечно, у них есть значение, правда, очень расплывчатое. А если карта перевернута, она имеет противоположный смысл. Тем не менее, карты не всегда трактуются в прямом значении. Иногда следует посмотреть на них под другим углом. Вглядеться в детали, внимательнее разглядеть картинку. Он выложил ещё одну карту. Даня обратил внимание, что он выкладывает их в какую-то конфигурацию, но не мог понять в какую. — «Смерть»… — Я что, умру? — Во-первых, не всякую карту следует трактовать буквально, — пояснил Петя, — а во-вторых, в этом раскладе здесь карта, которая касается кого-то из твоего ближайшего окружения. Даню передёрнуло — он подумал про дедушку или бабушку и вспомнил, что давно не звонил им. Стало стыдно. — Чего ты? Переживаешь что ли? — Ну как-то не очень хочется, чтобы что-то случилось с моими близкими. У меня их, знаешь ли, раз-два и обчелся, — сказал он. «Впрочем, если это близкие по крови, а речь идёт об отце или матери, я бы вряд ли расстроился», — декларировал голос его сознания. — Смерть обычно трактуется как перерождение. Конец чего-то старого, начало чего-то нового. Может, это конец старой карьеры, начало новой. Ещё это может быть развод и новые отношения, — он тяжело вздохнул. — А может, это вообще про какие-то личностные качества. ну, знаешь, трудности закаляют характер. Наверное. По крайней мере, все так говорят. Сам я как-то закалки характера не ощущаю. Пётр выкладывает новую карту. — Это колесница. И она перевёрнута. Я думаю, в твоей судьбе сыграет роль какая-то влиятельная женская фигура… — он поднял глаза, его взгляд был полон лукавства. — Не Даша ли? У неё точно шикарная фигурка! — Ты о чём? Пётр прикрыл глаза и усмехнулся. — Вот поэтому у тебя до сих пор нет девушки. Или вы с ней всё-таки… — Да не встречаемся мы! — Да ладно тебе… «Интересно, может ли какая-то из этих карт указывать на убийцу, если таро всё-таки работает?» — подумал Даня. На секунду он задержал взгляд на это женщине со строгим и пронзительным взглядом. — А ещё перевёрнутая колесница толкуется как нетерпеливость, неконтролируемость и препятствие. Думаю, если речь о женщине, характер у неё тот ещё. Но ты к моим словам отнесись критически, пожалуйста. Я пока только учусь гадать…       Он оставил карты на столе на какое-то время, позволив Дане ещё раз бегло просмотреть их, а затем сгрёб их в охапку, перемешал и убрал в мешочек. — Всё, на сегодня сеанс окончен! Время для домашки!       Он взял свой стул и поставил на прежнее место. — Ты хоть скажи, — обратился он к Дане, — как тебе? Понравилось вообще? — Да, чувство такое необычное, будто мозг пёрышком щекочут.       Апостол кивнул. Он сел, придвинулся в столу, вставил в телефон наушники и включил музыку. «Надо бы спросить у Даши, что она думает по поводу экстрасенсорики», — подумал Даня. Он достал из-под матраса свой личный дневник, кратко описал прошедший день и специально пометил восклицательным знаком важный вопрос, который следует ей задать.