XIII

      — Тоска разрывала меня здесь каждый день на части, и знаешь, пока я торчал в больнице, в этом унылом плену белых стен палаты, представлял, как я вновь перешагну порог нашего дома, как ты поцелуешь меня, а потом мечтал, когда пройдёт время реабилитации, о том, как мы с тобой окажемся на кровати или на диване и отдадим себя любовной страсти на сожжение, — тихо говорил Гирей, пока Виридис одной лапой гладила его по мохнатой щеке, а другую держала на его груди, наслаждаясь биением любящего сердца, и слабо улыбался, радуясь очередному приходу любимой медведицы.