Глава 7. Пёс с чужими шрамами

О детстве Санзу все знали мало. Обрывки фраз, вырванные из наркотического бреда. Сухие факты от Такеоми. Бессвязные упоминания Майки, который редко бывал в адеквате. Их воспоминания никогда не совпадали — будто говорили о трех разных мальчиках. Но кое-что было известно точно. Такеоми вырастил и Санзу, и Сенджу. Родители исчезли в каком-то тумане — то ли бросили, то ли сгинули в криминальных разборках. Дети остались с братом, который сам был еще почти ребенком, но уже носил на лице шрам и злость, как униформу. Сенджу и Санзу были похожи — два хрупких создания с белыми ресницами и морозно-голубыми глазами. Такеоми же был другим — темноволосый, с тяжелым взглядом и шрамом, разрезавшим лицо пополам. Именно он когда-то решил, что Санзу будет ответственным за все грехи Сенджу. Девочка ломала игрушки? Виноват Санзу. Врала учителям? Хару должен был извиняться. Шрамы в уголках рта — вот что осталось от тех дней. Санзу рассказывал об этом только мертвецки пьяным, уткнувшись лицом в грязный барный стол. — Сенджу сломала самолетик… а мне разорвали рот. Хотя странно — эти шрамы, которые оставил Майки, он носил с гордостью. Члены группировки собирали образ Санзу по крупицам, как пазл:

— Он же псина, что с него взять?

— Да всегда был ненормальным.

— Сам виноват, что наркотой увлекается.

Никто не спрашивал, почему. Никто не видел маленького мальчика, который однажды понял: Его боль никому не интересна. И тогда он нашел другой способ заглушить ее — таблетки, алкоголь, убийства. Потому что если нельзя перестать чувствовать — можно хотя бы перестать быть собой.