Добро пожаловать в секту

      Это было ожидаемо, но Ягнёнок всё равно чувствовала себя преданной. Последний Епископ убит. Финальная цепь сорвана. Её божество возвышалось перед ней, величественное и ликующее. Но Ягнёнок больше не ощущала себя в безопасности. Вместо одобрения — жестокость в его глазах. Но она всё равно сделала шаг вперёд.       — Большая честь выпала первым твоим последователям, чья жертва обеспечила твоё… Нет, наше процветание. Твоя кровожадность заслуживает восхищения… Но алая корона должна вернуться к хозяину. Никто — НИКТО — не вправе носить её… Кроме меня.       Нариндер щёлкнул когтистыми пальцами, и остатки темницы взорвались. Ягнёнок дрогнула, склонившись, как всегда, перед ним.       — Я освобождаю тебя от служения алой короне. Верни её мне и прими свою судьбу. Последняя Жертва моего самого преданного последователя станет ключом к моему спасению. Ты пожертвуешь собой и вернёшь мне то, что было моим по праву. Спустя тысячелетия я вновь одарю этот мир благодатью.       Её бог, её покровитель отрекался от неё? Видел лишь, как сосуд? Жертву? Когда-то она готова была смириться с такой судьбой. Когда сектанты похители её из родной деревни, вели на казнь — послушую, молодую, невинную — она не сопротивлялась. Но теперь, спустя столько времени. Столько ночей, проведённых вместе в раскалённых дотла снах. Убитых собственной рукой. Воскрешённых. Столько последователей сменилось, и лица их стёрлись в узор. Преданный, восхищённый культ. Она никогда не станет прежней. Даже перед тем, кого всегда продолжала любить.       Ягнёнок уняла дрожь и удивительно твёрдо для своего хрупкого тела, произнесла: — Знаешь, Нариндер… Ты, наверное, забыл. А вот я, убивая Епископов, успела запомнить…       Она сняла плащ, и он упал на землю разрушенной темницы с тихим шелестом. Игры кончились. Ничего нового, она проходила это не раз. Тот-кто-ждёт сам обучил её удивительному искусству — проливать божественную кровь. А вот получать от этого удовольствие она научилась сама.       — Пять станет четыре, станет три, станет два, станет один, станет ничем, — Ягнёнок шептала, подходя всё ближе. Стражи Нариндера с кошачьми глазами напряглись и выступили вперед, защищая повелителя. Но Ягнёнок словно их не замечала. Выросшие дети Форнеус. Ослеплённые верностью. Их было жаль, но не более того. — Совсем… Ничем? Я так решила. Будешь моим.       Когда первый страж нанёс удар, она уже была готова. Корона исчезла, материализовавшийся меч заблокировал атаку. Сердце выпрыгивало из груди. Но не от страха — теперь уже нет. Предвкушение новой, сильной крови. Последнее, что она видела перед тем, как ярость застелила глаза полностью — то, что её последователей переместили прямо сюда, используя, как приманку. Но ей уже не было до этого дела. И, как это заведено в мироздании, спустя долгие минуты борьбы, всё закончилось. Хаос проигрывал Пустоте.       — Всё, что было моим, досталось тебе обманом. Моя сила, мои владения, моя корона…       Ягнёнок открыла глаза. Она победила. Нарингер стоял на коленях. Слабый. Разбитый. Отрешённый. Лишённый всего.       — Ну, что же ты сделаешь? Поступишь, как мстительное божество или как милосердное ничтожество? Делай свой выбор и помни, что теперь за свои решения отвечаешь только ты.       Ягнёнок встала над ним. Впервые она видела Того-кто-ждёт таким. И ей это нравилось.       — Слабая, жалкая, глупая тварь, которая… — Нариндер начал отползать, не давая ей приблизиться. Кровоточащие раны отставляли чёрный след на песке. — Стой! Подожди-и-и!       Он ощутил новые путы. Новые цепи, исходящие от неё. Они грели, но не жгли. Но он чувствовал — стоит лишь шелохнуться, и эти нежные змеи вопьются в его плоть. Ласковые убийцы. Под стать ей. Нариндер смотел на Ягнёнка снизу вверх, пока она наблюдала за ним с нежностью. Тот-кто-ждёт облизал клыки и задумался. Алая корона дала ей больше свободы, чем он ожидал. Нариндер закрыл глаза и открыл вновь, сконцентрировавшись. Новая сущность, из-за которой ткань бытия волновалась и трещала по швам. Лев в шкуре агнца. Новый идол.       Он больше не сопротивлялся, когда Ягнёнок присела рядом. Начала лечить нанесённые собственной рукой порезы, перетягивая кровь из убитых ею стражей. С каждой секундой Нариндер чувствовал, как сила сковывает его всё больше. Обещает покой, если увидит подчинение. Всасывается в кровь.       — И вообще, у нас хорошо. Украшения. Спальные места. Всяческие удобства, — Ягнёнок нежно гладила его по спине, словно испуганного дикого зверя. — Уже никто не жалуется, как я готовлю. А по субботам у нас оргии. Но тебе нельзя. Ты будешь моим супругом. Третьим, но самым главным. Вопросы?       Их было больше, чем ответов, то древнее божество на то и мудрое, чтобы вовремя смолчать:       — Пока нет.       — Отлично! Мы будем счастливы. А скоро и весь мир, — Янёнок поцеловала павшего бога в лоб. — Добро пожаловать в секту.       Тот-кто-ждёт покорно закрыл глаза.       Ягнята — жертвенные животные. Их выращивают на убой. Так было всегда. Универсальность. Пластичность.       Он сам создал это невероятно милое чудовище. Но он куда лучше умеет ждать.