Молчание.

Несмотря на то, что бабочке дан лишь один день на жизнь, она, не сокрушаясь о превратностях судьбы, тратит его на поиски самого красивого цветка, где, предавшись всецело секундному блаженству, возможно, в последний раз взмахнет крыльями.

***

С тех пор, как погибла та ведьма, Вивиан будто закрылась в себе. До этого она ещё могла смеяться, отвечать Колу дерзкими взглядами, спорить с Ребеккой и даже находить с Элайджей общий язык. Но после… что-то в ней переломилось. Глаза потускнели. Лицо стало холодным, как утренний иней на мраморных лестницах дворца. Кол чувствовал её отсутствие как физическую боль. Она исчезла из библиотеки, перестала появляться на вечерних собраниях, ела в своих покоях, не отвечала на его письма, не смотрела на него в зале. А если и смотрела — взглядом, от которого внутри всё ломалось. На второй день он поймал её у дворцового сада. — Принцесса, долго будешь избегать меня? — слабая ухмылка, но он не насмехался. Он не знал как по-другому получить прежний взгляд Вивиан. Она даже не остановилась. Он стоял на месте, упрямо глядя ей вслед. Ребекка наблюдала это из окна. — Он не сдаётся, — произнесла она, не веря своим глазам. Всю жизнь она считала брата — парнем, которому лишь бы веселье и экстрим, в этом дворце Кол раскрывается с другой стороны, видимо юная принцесса и вправду зацепила Кола. — И он потеряет всё, если не поймёт, что слова теперь ничего не значат, — заметил Элайджа. Возможно, он и не показывал напрямую, но он волновался. Кол являлся вампиром психопатом, наблюдать за его влюбленностью было крайне необычно. Но Элайджа видел во влюбленном брате себя. Он вспоминал Татию и боялся, что младший Майклсон повторит его судьбу. Король Эльдрана был человеком строгим, но любящим. Он видел, как дочь отстранилась от всех. А впереди был бал, важнейшее событие для дипломатии. Отец сидел за тяжёлым резным столом, бумаги разложены в строгом порядке. Огни свечей отражались в его холодных глазах, но голос оставался уравновешенным. — Садись, Вивиан. Она подошла молча, платье слегка шелестело о мраморный пол. Села, не сводя с него взгляда. Чувствовала, что разговор будет тяжёлым. — Ты должна быть на балу, — начал он прямо, без вступлений. — Я буду. — Не просто присутствовать. Я пригласил принца Кассиана. Альдория давно жаждет союза. Их земли богаты золотом и магическим серебром. Их армия — одна из сильнейших. — И ты хочешь выдать меня за него. — в горле пересохло, она уже знает о чем говорит отец. Он откинулся в кресле, внимательно посмотрел на дочь. — Нет. Я не хочу. Я приказываю. Вивиан побледнела, но не отвела взгляда. — Ты сам учил меня думать, прежде чем подчиняться. — А теперь я учу тебя выбирать между желаниями и долгом, — отрезал он. Она сжала губы. — Это моё дело. — Нет, Вивиан. Ты больше не просто моя дочь. Ты — будущая королева. А это значит, что твои чувства теперь — это политика. Ты должна видеть, кто такой Кассиан. Он с головой и сердцем. И, как бы ты ни пыталась это отрицать, он тебе понравится. Он умён. Уважителен. Спокоен. — Я не ищу себе игрушку. — И не найдёшь. Я ищу для тебя партнёра, который принесёт стабильность. Мы не бессмертны, Вивиан. В один день ты сядешь на трон. И ты не должна быть одна. Он сделал паузу, и голос его понизился: — Нам нужно наследие. Мне нужен внук, Вивиан. Тишина после этих слов была почти гнетущей. Вивиан сидела молча, спина выпрямлена, пальцы сжаты в замок. — Ты хочешь ребёнка, потому что боишься умереть? Или потому что хочешь власть удержать через поколение? — Потому что хочу, чтобы ты не осталась одна. Когда меня не станет. Потому что знаю, что ты сильная. Но и сильным нужен кто-то рядом. Она встала. — Хорошо. Я встречусь с ним. Посмотрю в глаза этому Кассиану. Но знай — ни один союзник не заменит мне свободы.

***

Вивиан оделась в платье из лунного шелка, серебряного, почти холодного оттенка. Декольте — строгое, плечи прикрыты тонкой тканью, словно доспехом. Волосы убраны в высокий узел, из которого выбивались лишь два тёмных локона — как щупальца теней. Слуги шептались: — Она как снежная королева. — Слишком красивая, чтобы быть настоящей. Кол увидел её, когда она вошла. И дыхание сбилось. Она не шла — она скользила по залу, будто ветер, окутанный инеем. Но не взглянула на него. Рядом с ним стояли его братья и сестра. — Всё ещё надеешься захмурить её? — спросил с усмешкой Клаус Кол промолчал на поддразнивание брата. Он не сводил взгляд с Принцессы. Принц Кассиан прибыл чуть позже. Высокий, стройный, с лёгкой полуулыбкой на губах и холодными серо-синими глазами. Его сопровождали стражи в синих плащах и эмблемой в виде зайца — герб Альдории. Когда он подошёл к Вивиан и королю, весь зал немного стих. — Вивиан, это принц Кассиан, о котором я тебе говорил. — сообщил отец дочери. — Принцесса Вивиан, — поклонился он, беря её руку. — Слухи о вашей красоте, боюсь, не были преувеличены. — Я надеялась, что Альдория научит своих мужчин сдержанности, — спокойно ответила она, не отводя руки. Кассиан чуть усмехнулся. — Только если того требует дипломатия. Но в вашем случае дипломатия капитулирует. Вивиан ответила лёгкой полуулыбкой. — Тогда не обольщайтесь. Я не капитулирую. Они говорили о состоянии магии на их землях, о внешних угрозах, о будущем. И, несмотря на то что искра между ними была не такой, как с Колом, разговор был лёгким. Кол наблюдал со стороны. Его глаза потемнели. Он уже не слушал, что говорит Ребекка. Он просто смотрел, как чужой мужчина касается руки Вивиан, как она отвечает сдержанной улыбкой, как она открыта для него — в отличие от той ледяной стены, которой она стала для Кола. — Что ты собираешься делать? — спросила Ребекка, заметив что брат её игнорирует. — Убить его. — Кол! — Ладно. Но уж точно перебить ему нос, если он продолжит так смотреть на неё. Когда Кассиан пригласил Вивиан на танец, она медлила. В этот момент к ней подошёл Кол. Его шаг был мягким, как у зверя, терпеливо подкрадывающегося к своей добыче. — Позволь мне один танец, Принцесса, — произнёс он низким голосом. Сделав поклон. Кассиан посмотрел на него с лёгкой насмешкой, но не вмешался. Вивиан долго смотрела на Кола. Потом кивнула, переведя взгляд на Кассиана, как бы извиняясь. Они вышли в центр зала. Музыка зазвучала медленная, царственная. Вивиан держала руку Кола с осторожностью, будто касалась огня. Он держал её руку чуть крепче, чем позволял этикет. Она — чуть холоднее, чем того хотел её пылающий разум. — Ты избегаешь меня, — сказал он негромко, взгляд его был цепким, темнеющим. — Я берегу себя, — ответила она. — Ты и твоя семья пролили кровь. Ту, что я пыталась спасти. — Я не был частью этого. — Но ты — Майклсон, — отрезала она, встречаясь с ним взглядом. — А это значит, что ты — часть всего, даже если руки у тебя чисты. Кол замолчал на миг. Музыка продолжала звучать, но движения их были чуть сдержаннее. Он вёл уверенно, шаг за шагом, а Вивиан будто выскальзывала из-под его власти — то взглядом, то поворотом плеч. — И всё же ты согласилась танцевать со мной. — Он приподнял бровь. — Почему? — Всего лишь, выполняю долг принцессы. — сказала она. Голос её был ледяным, но дрогнувшая нота в нём не ускользнула от его слуха. — Ты врёшь себе. Вивиан не ответила. Она чувствовала, как его ладонь на её талии будто обжигает. Он был тёплым, живым, настоящим. А всё, что ожидали от неё — холодный брак с чужим мужчиной, титулы и союз. С краю зала, под колонной, стоял Кассиан. Он наблюдал за ними. Его руки были сцеплены за спиной, взгляд оставался спокойным, но челюсть чуть напрягалась. — Этот принц… — начал Кол, — у него хорошая осанка. Наверное, учился с детства кланяться женщинам — усмехнулся он — Это не твоё дело, — отрезала она. — Всё, что касается тебя, Вивиан, — моё дело. Захочу — глотку ему перегрызу. Он притянул её ближе, и на миг их лбы почти соприкоснулись. — Мне плевать на политику. На кровь. Я бы сжёг этот зал, если бы знал, что это оставит тебя со мной. Она вздрогнула. И тогда — шаг назад. Музыка закончилась. С последним аккордом она резко разорвала контакт и поклонилась. Чётко, формально. — Спасибо за танец, Лорд Майклсон. Она отвернулась и пошла обратно к Кассиану. Тот встретил её с лёгкой улыбкой и предложил руку, будто ничего не произошло. Но взгляд его метнул молнию в сторону Кола. А Кол стоял посреди зала. Один. И на лице его играла странная смесь: усмешка, горечь… и что-то почти болезненное.

***

Спустя несколько недель, дворец жил привычной жизнью — официальной, размеренной, утомительной. Утром — обязательные визиты, днём — переговоры, вечером — ужины и короткие беседы при свечах. Но всё это время Вивиан чувствовала себя так, словно носила на плечах чужую шкуру: королевскую, правильную, выверенную. Кассиан оказался… слишком добрым. Слишком вежливым. Он присылал ей письма каждый вечер — с изящными фразами, с вопросами о её любимых книгах, с лёгкими попытками узнать, что скрывается под её острым взглядом. Он был не дурак — это Вивиан сразу поняла. Воспитанный, грамотный, даже тонко чувствующий. Но чем больше он старался, тем больше она чувствовала отторжение. Он был слишком удобным. Она даже не читала все его послания — некоторые откладывала в ящик, не разворачивая. Иногда писала в ответ вежливые, но сухие строки. И каждый раз, заканчивая очередной лист, она злилась. На себя. На него. На весь этот дворцовый спектакль. Но сильнее всего — на Кола. За то, что исчез. Молча. Без слов. Без объяснений. Просто растворился, как будто тех взглядов, танцев, того прикосновения к её запястью не было вовсе. Ночь. Часы уже пробили второй час, когда она, наконец, отложила перо и задула свечу. Сбросила платье, осталась в тонкой ночной рубашке и подошла к окну — впустить немного свежего воздуха. Дворец спал. Всё было спокойно. И тут — звук. Скрип. Едва уловимый. Но слишком чёткий, чтобы быть случайным. Вивиан резко обернулась. Схватила кинжал, лежавший на прикроватной тумбе. — Не двигайся, — сказала она в темноту. — Рад, что ты всё ещё осторожна, — раздался знакомый, хрипловатый голос. Из окна, медленно, как будто нарочно, появился Кол. Его волосы были взъерошены, чёрное пальто развевалось, как тень. Он легко перепрыгнул подоконник и встал перед ней, будто появлялся каждую ночь. Никакой вины в глазах. Только упрямство и боль. Вивиан выпрямилась, сжимая рукоять кинжала. — Уходи. Сейчас же. — Поздно, Принцесса, — он шагнул ближе. — Я слишком долго молчал. — Ты исчез. После того бала. После того, как ты видел… нас. — Видел, как ты притворяешься. — А ты не притворялся? Ты не врал мне? — её голос дрогнул. — Ты думаешь, можешь влезать в мою жизнь, когда тебе удобно? — Нет, — тихо. — Я думаю, что ты всё ещё не забыла, как дрожала от моего прикосновения. Она застыла. Его голос был мягким, тёмным, проникающим. Она чувствовала, как дрожит грудная клетка. Как бешено стучит сердце. — Ты не имеешь права… — Тогда скажи — если между нами ничего не было… почему ты плакала в ту ночь, Вивиан? — Он подошёл ближе. Совсем близко. — Почему ты до сих пор держишь кинжал, хотя знаешь, что не ударишь? Тишина. Вивиан смотрела на него. В глазах её — огонь и лед. Борьба. Проклятие и желание. — Я ненавижу тебя, Кол. — А я люблю, как ты врёшь. И в этот момент всё, что она так долго держала в себе — рвануло наружу. Она ударила кинжалом ему в грудь. Потом ещё. И ещё. Раны не успели заживать. Он позволял ей. До тех пор, пока она не остановилась, дрожа. И тогда он просто обнял её. Молча. Плотно. Без воздуха. Она не ответила на объятие. Но и не отстранилась. Кол стоял, прижимая её к себе, чувствуя, как она медленно выдыхает в его грудь. Ладони сжаты в кулаки, спина напряжена. Он не говорил ни слова — знал, что сейчас любое лишнее слово будет как трещина в тонком стекле. Вивиан первой отступила. Глаза блестели, но не от слёз — от ярости и сдержанности. — Я не знаю, чего ты хочешь от меня, Кол. Всё это… Ты — Майклсон. Ты часть семьи, которую я не могу понять. Ты опасен. Слишком. Он кивнул. — Верно. Я опасен. Но не тебе. — Именно мне. — Она повернулась к окну, стараясь не смотреть на него. — Потому что ты заставляешь меня чувствовать. А мне сейчас нельзя чувствовать. Я стою на грани. Между миром и войной. Между короной и проклятием. Он молча смотрел на её силуэт. — А этот твой Кассиан? Он поможет тебе стоять на грани? Вивиан сжала перила окна. — Он… спокойный. Честный. С ним — просто. — Значит, ты выбираешь просто? Она обернулась. В её взгляде была усталость. — Я выбираю то, что не разрушит моё королевство. Кол смотрел на неё долго. — Ты не боишься разрушить себя? Молчание. Как выстрел. Она подошла ближе. — Если я с тобой, Кол… всё начнёт рушиться. Люди почувствуют магию, тьму, кровь. Я не смогу их защитить. Я не смогу защитить себя. Он почти шептал: — А если я скажу, что могу быть не только разрушением? — Я тебе не верю. — Тогда дай мне шанс доказать. Вивиан смотрела в его глаза. Тревожные, опасные, но честные. На какой-то миг она увидела в нём мальчика — не вампира, не охотника, не наследника хаоса — а мальчика, потерянного и живого. И этот образ её испугал сильнее всего. — Уходи, Кол. Пока я не передумала. Он не стал спорить. Подошёл к окну. Но прежде чем уйти, задержался, глядя на неё. — Ты можешь не отвечать на мои слова. Можешь выбирать Кассиана. Но знай: я приду снова. Я не отпущу тебя. Он исчез, как тень, прыгнув с подоконника в ночь. Вивиан стояла одна, дыша неровно, и чувствовала, как под кожей гудит магия — не её, а его. Словно он оставил часть себя в её комнате. Или в её сердце.

***

Прошло четыре ночи. И каждую из них — он приходил. Не звал. Не требовал. Не просил. Просто появлялся — тихо, как тень, с той же лёгкой кошачьей походкой, с лёгкой усмешкой в уголках губ, с глазами, в которых стояла вечная ночь. Сначала она злилась. Потом — начала ждать. Каждый вечер Вивиан делала вид, что ложится раньше обычного. Гасила свет, чтобы слуги не мешали. Притворно закрывала дверь на замок — и оставляла окно приоткрытым. Просто так. Совпадение. Конечно. Он всегда приходил поздно. Садился рядом. Спокойно. Не касаясь её — слишком близко, но всё ещё на грани дозволенного. И они разговаривали. О прошлом. О детстве. О том, как Кол когда-то убегал от Клауса, когда тот бесился из-за разбитого меча. О том, как Вивиан в пять лет попыталась поднять магию и чуть не подожгла библиотеку, как скучает по маме. О том, как она не чувствует себя «принцессой», и как ему всегда было тесно в собственной семье. О том, каково это — жить под чьими-то ожиданиями. Кол слушал её внимательно. Не перебивал. Он не был тем, кто утешает или даёт советы. Но он слышал. А это было куда важнее. Однажды она сказала: — Я всё время жила, будто держу шпагу у горла. Даже сейчас, даже в этом дворце, я не могу просто быть собой. Ни секунды. — Она замолчала, потом слабо улыбнулась. — Только, наверное, с тобой. Кол наклонился, опираясь локтем о спинку кровати. — Иронично, не так ли? Быть собой рядом с тем, кто сам чаще всего — маска. Она посмотрела на него. — Но ты никогда не врёшь. Это страшнее. Он усмехнулся. Вивиан медленно вытянула ноги, сидя в постели, облокотившись на подушки. Кол лежал рядом, полубоком, смотрел на неё. Между ними — расстояние в ладонь. Но это было самое опасное расстояние. Никто не смеялся. Не было флирта, недомолвок, страсти. Только тишина. Спокойная, доверительная. Она впервые почувствовала, что не одна. В одну из ночей он протянул ей руку — ладонью вверх. Просто, молча. Она посмотрела на него, ничего не сказав. Медленно положила свою ладонь в его. Без слов. Они сидели так, не двигаясь, минут десять. Потом — заснули рядом. Впервые — без страха. Без тревоги.

***

В просторной, тускло освещённой гостиной царит тишина, натянутая, как струна. В камине потрескивают дрова. Пламя отражается в бокалах и на мраморном полу. Финн сидит в кресле у огня, задумчиво глядя в пламя. Рядом — Элайджа, прямой, как клинок, с бокалом бурбона. Ребекка, опершись о подоконник, играет с кольцом на пальце, погружённая в свои мысли. В дверях появляется Кол — с усмешкой, налитой дерзостью. Он бросает взгляд на старших и, не дождавшись приглашения, занимает свободное кресло. — Где Ник? — спрашивает он, разливая себе виски. — Где всегда, — отвечает Элайджа сухо. — Разрывается между паранойей и контролем. Дверь распахивается. Клаус влетает, глаза горят холодным гневом. — Вот и он, — усмехается Кол. Клаус не отвечает. Он идёт к столику, медленно наливает себе выпить, и только потом говорит: — Ты спишь с ней? Все замирают. — Прости? — Кол приподнимает бровь, изображая удивление. — Не прикидывайся. Каждый стражник во дворце видел, как ты по ночам пробираешься в её покои. — Мы просто разговариваем, — произносит Кол с нажимом. — Или это теперь тоже преступление? Финн отрывается от камина. — Ты сближаешься с принцессой. Наследницей трона. Это может дорого стоить — всем нам. Кол устало усмехается: — Вот и ты туда же. Один боится чувств, другой — что потеряет контроль. А третий — слишком занят воспоминаниями о своей великой любви, чтобы вспомнить, что значит жить. — Кол, — строго вмешивается Элайджа. — Ник прав в одном: ты слишком близко. Вивиан — не просто девушка. Это политика. Это сила. Это опасность. — А ты, Элайджа, когда-нибудь влюблялся не в идею? — Кол встаёт. — Или ты просто запомнил урок от Татьяны и теперь боишься повторений? Элайджа сжимает челюсть, но молчит. — Не сравнивай это с тем, что было у нас, — Клаус делает шаг вперёд. — Ты понятия не имеешь, каково это — быть отвергнутым всем миром ради той, кто потом предала тебя. Кол смеётся — горько. — Аврора. Опять она. Всё ещё болит, да? — Осторожнее, — шипит Клаус. — Ты бегал за принцессой, Ник. А теперь, когда я… — он делает шаг ближе, — …впервые не чувствую себя пустым рядом с кем-то — ты хочешь это отнять. — Потому что я знаю, чем это закончится, — Клаус взрывается. — Ты предаёшь семью. — Ты не семья. Ты — тюрьма, — бросает Кол, и в тот же миг… Удар. Клаус в одно движение сбивает его с ног и вонзает клыки в плечо брата. Кол вскрикивает, отталкивая его, кровь стекает по рубашке. Ребекка бросается к ним: — Хватит! Элайджа встаёт между ними, отталкивает Клауса. — Ты напал на брата, — тихо говорит он. — В который раз. Кол, тяжело дыша, поднимается. Его глаза полны обиды, но голос холодный: — Ты боишься, Ник. Потому что я напомнил тебе, каким слабым ты был. И всё ещё остаёшься. — Замолчи, — рычит Клаус. — Очень жаль, что я не могу вонзить в тебя клинок сейчас. — Финн? — Кол резко поворачивается к старшему. — Может, ты хоть раз скажешь, что думаешь, а не будешь сидеть у камина, как судья без суда? Финн смотрит прямо на него. — Я думаю, ты забыл, кем ты стал. И куда ведёт этот путь. Мы уже проходили это. Женщины, чувства, слабости — всё это только отбирало у нас силу. — А может, сила — в другом? — хрипит Кол. — В том, чтобы почувствовать хоть что-то, кроме ярости и жажды крови? Молчание. Вечность. Кол выходит. Хлопок двери глухо отдаётся в стенах. Ребекка остаётся стоять с пустым взглядом, Элайджа закрывает глаза, как будто эта сцена — déjà vu. Финн поднимает бокал, но не пьёт. — Он не остановится, — говорит он тихо. — Ни он, ни Ник. И нас всех это затянет. Клаус молча смотрит в огонь. Его губы сжаты в тонкую линию. Он ранен. По-настоящему. Но покажет ли он это — никогда. За окном бушует гроза — редкость в это время года. Ветер гнёт деревья, по крыше замка хлещет дождь. Тонкая свеча на прикроватной тумбе мигает от сквозняка, отбрасывая дрожащие тени на стены. Вивиан сидит у окна, закутавшись в тонкий шерстяной плед, в пальцах — письмо от Кассиана, которое она никак не может себя заставить дочитать. Чёрнила аккуратны, слова — подобраны с умом, а она всё равно чувствует, что эти строки — не её. Не для неё. Вдруг, резкий скрип створок окна. Вивиан вздрагивает и поднимает глаза. И в ту же секунду он вваливается в комнату — весь мокрый от дождя, как будто пробежал пол-леса. Кол. Он едва стоит на ногах. Одежда изорвана, лицо — покрыто испариной, губы бледны. Он выглядит мертвенно больным, но в глазах — что-то беспокойное, почти звериное. — Принцесса… — его голос хриплый, словно с каждым словом он распарывает себе горло изнутри. — Я… не мог… Я не знал, куда ещё идти. Она подрывается с места и подбегает к нему, успевая подхватить, когда он начинает падать. Его тело горит, словно внутри него пылает пламя. — Кол! Что с тобой? Ты… — она вдруг замечает две рваные, опухшие раны на шее. Глаза расширяются. — Это… это укус? Он слабо кивает, качнув головой, будто его бросает в стороны. Он резко отступает от неё, вцепившись в голову руками. — Они здесь… я их слышу. Они… смеются надо мной. Все… все. — Кол! — Она хватает его за лицо, заставляя смотреть ей в глаза. — Это галлюцинации. Это яд. Это не реальность. Слушай мой голос! Его глаза бегают, он тяжело дышит, как раненый волк, загнанный в угол. Пот течёт по вискам. Его рубашка прилипла к телу. Он судорожно сжимает простыню кровати и хрипит: — Я чувствую, как она… разъедает меня изнутри. Ломает. Я забываю, кто я. Вивиан в ужасе, но держится. Она тащит его к постели и помогает улечься. Он дергается, почти как в судорогах, бормочет бессвязные слова. Она снимает с него мокрое пальто, бросает её на пол, прижимает ладонь ко лбу — огонь. Сердце её бьётся в груди как барабан. — Потерпи. Сейчас. Она берёт чашу, наполняет её водой. Накладывает заклинание, и в воде начинает мерцать зелёное свечение. Поднимает его голову и поит. Он дёргается, но глотает. После — тяжело выдыхает, опускаясь обратно. Вивиан садится рядом, удерживая его ладонь. Он бормочет: — Не уходи… Они придут… — Я с тобой. Здесь. Никто не придёт. Кол стискивает её руку, словно боится, что если отпустит — исчезнет и она, и весь мир. Он уже почти не понимает, где реальность. — Я всегда знал… что ты… Я хотел быть тебе равным… но не вышло. — Глупый, — шепчет она, склонившись к его щеке. Поглаживая волосы. Кол смотрит на неё. Глаза его затуманены, но внутри — борьба. За остатки себя.