Часть 1

Пит цокнул и покачал головой. Это была его любимая рубашка, такая мягкая, уютная, в клеточку. И надо же – порвалась прямо по шву в плечах. Возможно, ему стоило начать меньше уделять времени спорту, иначе у него скоро не останется рубашек, которые бы налезали на его плечи. Пит надел толстовку, взял порванную рубашку и вышел из дома. В Котле он бы нашёл и нитки, и иглы, и ещё какие-нибудь полезные вещи для шитья. После окончания войны и всего дурдома, участником которых он стал, он ещё не до конца успел обжиться в своём огромном одиноком доме. На выходе из деревни Победителей он столкнулся с Китнисс, которая возвращалась откуда-то. — Куда собрался? – непринуждённо спросила она, но в голосе была робость. Пит увидел в её руках какую-то сумку, на его взгляд весьма тяжёлую, и забрал её у Китнисс. — Теперь тебя провожу до дома. Пит ожидал услышать, что Китнисс возьмёт сумку обратно и скажет, что она лёгкая. Но Китнисс промолчала. Они в тишине подошли к её дому и остановились. — Спасибо, что ли, — сказала Китнисс и взяла сумку из рук Пита, но не спешила зайти в дом. — Не за что, Китнисс, — несмело улыбнулся Пит и тут же опустил глаза на свои ботинки. Оба мялись, не решаясь ничего сказать больше. — Сегодня хорошая погода, — наконец сказала Китнисс. Пит рассеяно поглядел на неё. — Целую неделю моросит. Но зато можно не поливать цветы в наших клумбах. Да и от холода сорняки в них не растут. Правда цветы тоже, — сказал Пит немного печально. Они вновь замолчали. — А куда ты собирался? – Китнисс говорила так тихо, что Питу пришлось нагнуться в её сторону, чтобы разобрать её слова. — В Котёл. Оказалось, у меня нет ниток с иголками, чтобы зашить рубашку. — У тебя порвалась рубашка? — Да. Снова повисла неловкая пауза. — В маминой аптечке вроде были иголки. Да и нитки должны быть. Могу поискать. Пит посмотрел на Китнисс в нерешительности. — Наверное было бы славно. Китнисс слегка улыбнулась. — Тогда сейчас принесу, — она заскочила в дом, но почти тут же вернулась. – Ты тоже заходи. А то нечего под дождём стоять. Пит послушно зашёл в дом и остановился в прихожей. Китнисс скрылась в длинном тёмном коридоре. Пит посмотрел на одиноко стоящие ботинки Китнисс, на такую же одинокую куртку. На стене весел зонтик и лук со стрелами. Больше в коридоре не было никаких признаков, что в доме кто-то живёт. Его коридор был такой же пустой, большой и одинокий. Китнисс вернулась с небольшой коробочкой. — Там не особо много ниток, но рубашку зашить хватит, — она протянула её. Пит взял коробку, нечаянно задев пальцы Китнисс. Он поднял глаза и столкнулся с её взглядом. Она тут же отвернулась. — Спасибо, Китнисс, — Пит развернулся и открыл дверь. В дом ворвался холодный ветер. — Постой, давай я зашью рубашку? – спохватилась Китнисс и закрыла дверь, прежде чем Пит успел сообразить, что происходит. – Всё равно нечем заняться. Так хоть польза будет. Ты если спешишь куда-то, можешь оставить рубашку, я её потом вечером занесу. Ну или тут подожди. Могу чай поставить? – с каждым предложением смелость в её голосе пропадала. — Спасибо, но я не хочу напрягать тебя, я могу сам зашить рубашк… — Пит спохватился. – Но… Да, я был бы счастлив, если бы ты её зашила. И от чая я не откажусь. Да. — Ну вот и отлично, — повеселела Китнисс. – И рубашку давай свою. Сейчас всё будет. С этими словами она убежала на кухню. Пит пошёл за ней. Краем глаза он заметил, что в половине комнат дома мебель была завешана простынями. По коже пробежали мурашки. На кухне было тепло. Чайник уже стоял на плите, а Китнисс сидела на диване с иголкой и рубашкой Пита. Он тихо сел на край стула, наблюдая за размеренными движениями Китнисс. — Как ты её порвал? – спросила она, чтобы нарушить неловкую тишину, которая возникал каждый раз, когда они были вместе. — Просто надевал её, а она… — оправдался Пит. Китнисс окинула его плечи взглядом. Пит явно нарастил мышцы, которые были видны даже за кофтой. На её щеках вдруг возник румянец, и она поспешила вернуться к рубашке и иголке. Чайник закипел, и Пит налил чай. Китнисс расправилась с рубашкой и вернула её Питу. — Спасибо, — он протянул ей кружку и, осмелев, тоже сел к ней на диван. Часы на стене нарушали тишину, отбивая секунду за секундой. По окну барабанил мелкий дождь. Даже пар из кружек, как будто, шёл с небольшим шуршанием-потрескиванием. Наконец Китнисс шумно вздохнула. — Пит. — Китнисс. Они синхронно назвали друг друга по имени и повернулись друг к другу. В их голосах звучала мольба. Китнисс поставила кружку на журнальный столик и посмотрела Питу в глаза. — Так дальше не может продолжаться, — едва слышно сказала она. Она потянулась к Питу, отставила его кружку на журнальный столик, взяла его за шею и притянула к своим губам. Он быстро пришёл в себя и откликнулся на поцелуй. Пит обнял Китнисс руками и завалил на диван. Поцелуй был пропитан жаждой. Они слишком долго были вдали друг от друга, хотя жили в домах напротив. Они старались прижаться друг к другу так сильно и отчаянно, как будто от этого зависело их выживание. — Я люблю тебя, Китнисс, — спустя пятнадцать минут Пит наконец разорвал поцелуй. Они прижались друг к другу лбами и смотрели в глаза. — Не уходи от меня больше никуда, ладно? — Я всегда с тобой. *** Они возвращались из Котла. Пит нес за спиной рюкзак с мелочовкой, которую Китнисс раздобыла для декора их дома. Они держались за руки, о чём-то тихо переговариваясь, когда столкнулись с Хеймитчем. Он выходил из деревни победителей. — Утречка, мои солнышки, — состроил он ядовитую гримасу, торопливо проскочив мимо них. Внезапно он остановился как вкопанный и окликнул их. Китнисс и Пит удивлённо смотрели на него, держась за руки. Их взгляд был извиняющимся, как будто они были маленькими двумя котятами, который съели трехлитровую банку сметаны, а теперь хозяйка застукала их. За тридцать секунд на лице Хеймитча промелькнули двести семьдесят две эмоции, но в итоге установилась улыбка до ушей. — Ну наконец то, — сказал он, щурясь то ли от солнца, то ли от счастья. – Ну вы это, заходите сегодня ко мне вечером. Чаю попьём. Вдвоём приходите, — он ещё помедлил, любуясь то ли удивлёнными, то ли смущенными Китнисс и Питом. Хеймитч подмигнул им, развернулся и зашагал дальше по своим делам, бормоча себе под нос: — Ну хоть за бутылкой не идти, что ли? – он тяжело вздохнул. – Такими темпами и бросить пить можно.