«Ты – моя»

***      – Ты мог быть более глупым, беря нам целый месяц командировки? – проворчала женщина, следуя за Казанцевым.       – Уверен, ты меня поблагодаришь за это, – он остановился у дверей, сверяя номер с тем, что был на карте-ключе. Схватив женщину за руку, Вадим прижал её к себе, обдавая нежную кожу горячим дыханием, и прошептал прямо в губы: – Вряд ли ты будешь расстроена, выкрикивая моё имя на грани оргазма, – он лишь ухмыльнулся, видя её слегка покрасневшие щеки.       Дверь поддалась толчку, и он практически затащил женщину, бессовестно прижимая к холодному дереву. Она задрожала под прикосновениями, встречаясь с ним пылающим взглядом. Все тело было словно в огне: они жаждали друг друга, в одиночестве, в никем непрерываемом столкновении их страсти.       – Иди к черту, Казанцев, – прошипела она, пока её тело предательски выдавало желание, бурлящее в крови. Ольга закусила губу, когда его руки опустились на тонкую талию, сжимая, словно говоря, кому она принадлежит.       – Я хочу тебя, – пробормотал он, проводя носом вдоль её скулы и ниже, к подбородку. Запах женщины сводил его с ума, в который раз больно ударяя в слабую точку сознания, будто напоминая, как она идеальна в принадлежности ему.       – Я тоже много чего хочу, – на выдохе проговорила она, стараясь оттолкнуть мужское тело от своего. Вадим лишь сильнее прильнул к ней, мягко прижимаясь к открытой коже поцелуями. Пульсирующая точка на шее быстро оказалась в его владении – у женщины едва не подкосились ноги от напора.       Москвина шумно выдохнула, когда мужчина неожиданно поднял её за бедра, прижимая к дверям. Острый взгляд впился в его лицо, желая найти ответ, но мысли то и дело лихорадочно подбрасывали картинки их последней ночи. Тугой узел завязывался внизу живота, стягивая желание.       – Я соскучился по тебе, дорогая. Ты – единственная. Моя.       Ольга усмехнулась, сама соединяя их губы в обжигающем поцелуе. Одна её нога соскользнула с его спины, ткань натянулась, прижимаясь к внутренней части бедра. Мужчина вжался в неё, заглушая вырывающиеся наружу стоны, и руками провел вдоль дрожащего тела. Он разочарованно рыкнул, когда женщина оттолкнула его; отсутствие её тепла отдалось физической болью в груди.       Как же он желал её.       – Я хочу в душ, – быстро проговорила она, проходя вглубь номера. Мужчина лишь проследил за её слегка покачивающимися бедрами и ухмыльнулся. Она была огненной женщиной, его женщиной, которая могла одним своим видом свести мужчину с ума. ——      Дверь за ней захлопнулась с тихим щелчком. Ольга оставила одежду на стойке, подходя к зеркалу. Она провела рукой по волосам, зарывшись пальцами в локоны, слегка оттягивая их. На шее уже красовались отметины его губ, заставляя её тело дрожать от одного только воспоминания обжигающих прикосновений.       Пальцы прошлись по ключицам, спускаясь к застежке платья сбоку. Уверенное движение – и ткань соскользнула с её нежных изгибов на пол. Красивые белое кружевное белье мягко обхватывало её припухлости: ей пришлось сдержаться, чтобы не выйти к мужчине, сидящему по ту сторону дверей.       За считанные секунды остаток одежды был сброшен, оставляя её полностью нагой. Москвина двинулась к душу, хватая с полки несколько баночек с пахнущими гелями. Рука потянулась к крану, включая поток воды: пар заполнил все помещение, скрывая соблазнительные участки её кожи под вспотевшими стеклами раздвижных дверей.       Вода стекала по её телу, огибая изгибы; женщина вспенила в руках несколько густых капель геля, кругами растирая его по всей раскрасневшийся коже. Ладони накрыли полные груди, сжимая; она запрокинула голову, представляя на месте своих рук его. Вода практически сразу смыла пену, оставляя за собой лишь терпкий цветочный запах. Ольга закусила губу, полностью расслабляясь; возбуждение тугим узлом все ещё ныло внизу живота.       Сдерживаться больше не было сил.       Её рука двинулась вниз, мягко проходясь вдоль тела; пальцы уверенно скользнули по складкам, собирая влагу. Тихий, едва слышный стон сорвался с губ, когда она качнула кистью руки, двигаясь круговыми движениями по набухшей бусине. Женщина прикусила нижнюю губу, стараясь сдержать стоны, выгибаясь в спине – соски прижались к холодной плитке, и женщина зашипела от ощущения.       Средний и безымянный пальцы скользнули внутрь, медленно двигаясь – она наслаждалась каждым толчком, приятно отдающим во все частички её тела. Ольга оперлась головой о стену, подняла ногу на бортик, меняя угол входа, и с шипением застонала. Собственное тело предательски дрожало, пока женщина продолжала нещадно себя ублажать, представляя на месте своих рук чужие.       Ещё один раскатистый стон сорвался с губ, она зажмурила глаза, находясь на грани. Испуганный вскрик отбился от стен, когда кто-то схватил её за руку, останавливая движения. Ольга захныкала, ощущая ускользающую разрядку, и больно впилась ногтями в сжимающую её руку.       – Не смогла дотерпеть? – пробормотал Вадим, прикусывая мочку уха. Она ухмыльнулась, прижавшись к нему бедрами и спиной, и качнула головой.       – Я тебя не приглашала, – с придыханием ответила она, ощущая его пальцы на сосках. Москвина тяжело дышала, остро чувствуя каждое его прикосновение.       – Считай, что я сам себя пригласил.       Это было последнее, что он предпочел сказать ей, прежде, чем его рука опустилась на поясницу, толкая женщину к стене. Она выгнулась, опираясь на руки: бедра оказались беззащитными и оттопыренными к нему.       – У тебя всегда была хорошая задница, дорогая, – он медленно провел по её бедрам руками, двигаясь ближе к чувствительной части. Пальцы заскользили по пульсирующему комку нервов, плотно прижимаясь подушечками, и безжалостно натирали круги, заставляя женщину извиваться от удовольствия.       – А у тебя всегда был плохой рот! – между стонами прокричала она, сгибаясь ещё больше. На мгновение движения прекратились, пока она не почувствовала три пальца, грубо вошедших в сочащееся лоно. Колени едва не согнулись от нахлынувшего удовольствия, но Вадим мягко подхватил её под живот, удерживая на весу. Пальцы жестко двигались в ней, скользя по передней стенке, вырывая из горла громкие стоны.       – Ты очень мокрая, любимая. Так сильно хочешь меня? – он сам едва дышал, наблюдая за её натянутым, словно струна, телом, довольствуясь тем состояниям, до которого мог довести женщину.       – Закрой.. свой.. рот!       Она едва не задохнулась, когда Казанцев согнул руку, меняя угол входа, и идеально попал в точку G. Рот приоткрылся в немом стоне, пока его пальцы грубо вбивали её в стенку. Мышцы подрагивали, сжимая его; влажные звуки прорезались сквозь тишину, заставляя женщину все отчаяннее выгибаться в спине.       – Ты хочешь кончить, дорогая? – пробормотал он, второй рукой скользнув по комку нервов – смесь удовольствия почти выбросила её за грань, но она держалась, слушая каждое его слово. – Я не слышу.       – Да, – она захныкала, почти плача; её бедра дрожали в напряжении, пока она пыталась сдержать себя.       – Оля.       – Пожалуйста, – всхлипнула женщина, больше не заботясь о своем виде. Сейчас хотелось лишь одного – почувствовать долгожданную разрядку, томившуюся под его четкими, изученными движениями.       – Ты можешь кончить, любимая, – она едва услышала его слова, прежде, чем ослепительная вспышка затмила её глаза. Тело содрогнулось, удерживаемое волнами ослепительного оргазма; громкий, раскатистый стон ударился от стен, заставляя смутиться Ольгу. Она все ещё чувствовала расслабленные движения внутри себя, прикосновения к клитору отзывалось шипением на её губах.       – Казанцев, черт тебя побрал бы..       Она судорожно застонала, когда он одним рывком вошел в неё, заполняя до краев. Его ладонь сомкнулась на её тонкой шее, притягивая к себе, заставляя изогнуться в положении.       – Будь умницей, и я позволю кончить тебе ещё раз, – прошептал Вадим ей прямо в ухо, начиная двигаться. Отсутствие опоры давало о себе знать: её собственные ладони сомкнулись на его руках в попытке удержаться, пока грубые, жесткие толчки выбивали почву из-под ног. Стоны то и дело прорывались сквозь плотно сомкнутые губы; пальцы на шее сбивали дыхание, балансируя её сознание между удовольствием и легким дискомфортом.       Казанцев не щадил её, продолжая брать своё, словно она была последним глотком воздуха. Чувствовать её дрожь, слышать её стоны, окутанные мольбой, видеть раскрасневшееся лицо и подрагивающие веки – всё это сводило его с ума.       Хныканье смешалось с влажными звуками его движений; она тяжело дышала, вновь оказываясь на грани экстаза. Женщина почувствовала, как его пальцы вновь сомкнулись на измученном клиторе, терзая его круговыми движениями. Ошеломляющий коктейль удовольствия ударной волной прошелся по её телу, на мгновение останавливая дыхание; сердце глухо стучало в ушах, пока она переживала свой оргазм. ——      Кровать заскрипела под движением их тел. Легкая дрожь покрыла её тело, когда она мягко уперлась коленями в мягкую простынь.       Их взгляды встретились.       – Ну же, Ольга Сергеевна, вы ведь ректор. Управляйте.       Одного слова было достаточно, чтобы она застонала. Использование её титула вместе с официальным обращением тогда, когда он был пойман между её бедрами, сделали свое дело: первое, едва ощутимое движение тела по его языку вырвали густой, томный стон из груди женщины.       Тело дрожало от напряжения, покрывалось мурашками. Она толкнулась бедрами ещё и ещё раз, ощущая его язык, скользящий по мокрым складкам, вырывающий из груди громкие стоны. Женщина схватилась рукой за изголовье кровати, пытаясь хоть как-то себя контролировать; вторая рука скользнула в седые волосы мужчины, сжимая и оттягивая их.       Сейчас ситуацией управляла лишь она.       Найдя опору, она стала интенсивнее двигаться, прогнувшись в спине. Руки Вадима не лежали без дела: он с силой сжал кожу женщины, так, что там наверняка останутся следы, и двинулся дальше. Соски горели под его пальцами, сомкнувшимися на ореолах. Удерживать себя, оперевшись на колени, становилось тяжелее.       Громкий вскрик отбился от стен, когда его язык скользнул внутрь, исследуя эту часть женщины. Она захныкала, сильнее сжимая волосы, царапая кожу его головы. В воздухе витало что-то грязное, терпкий запах секса осел на их тела как невидимая вуаль. Её тело было в абсолютной власти Вадима, но контроль по-прежнему оставался за ней.       Затем Ольга опустила взгляд вниз: мужчина, не отрываясь, наблюдал за её раскрасневшимся лицом. Она вновь застонала от его вида, покорности и полной отдачи. Новые, волнующие сознание и будоражащие кровь ощущения накрыли её с головой. В этот раз стон оказался слишком громким, полным желания, смешанным с сжигающим удовольствием.       Грудь вздымалась от тяжелого, судорожного дыхания. Рот приоткрылся в немой мольбе, глаза были закрыты – она полностью отдалась ощущениям. Женщина была такой мокрой, такой податливой в этом состоянии, что Вадим не выдержал собственной волны возбуждения. Она зашипела, когда губы мужчины сомкнулись на клиторе, посасывая и кусая, срывая с уст окутанные мольбой стоны.       – Вадим! – крик засвистел в воздухе. Тело содрогнулось в волне ошеломительного оргазма, захлестнувшего её; она задрожала, задыхаясь, и до побеления костяшек сжала мягкую обивку изголовья. Шипение вновь вырвалось из груди, когда Вадим продолжил свои действия, даже после её пика. – Черт, пожалуйста.., – бормотание было слышно; рука присоединилась к первой, колени горели от напряжения.       Вадим расслабил хватку на коже, проходясь поглаживаниями вдоль позвоночника, вызывая мелкие сотрясения. Ольга ослабла, поддаваясь махинациям его рук, дернувшись, и позволила перевернуть себя на спину. Грудь тяжело вздымалась от частого дыхания, она лежала, откинув голову на подушку.       Их губы встретились в жестком, страстном поцелуе. Руки мужчины блуждали по её телу то едва касаясь костяшками пальцев, то сжимая мягкие припухлости. Она глухо застонала ему в губы, отрываясь, чтобы набрать воздуха. Вадим пошел дальше: мокрые поцелуи стали покрывать всю её кожу, оставляя красные отметины.       – Вадим.., – протяжный, жалобный звук вырвался из груди, как только его губы сомкнулись на припухлых бусинах. Ольга выгнулась в спине, ноги задрожали от приятной смеси ощущений, когда его пальцы одним рывком заполнили пустоту тела, медленно двигаясь, вновь держа её на грани.       Казанцев приподнялся, чтобы оглядеть невероятную красоту своей женщины: лицо Ольги исказилось в удовольствие, кожу покрыла испарина, волосы веером рассыпались по подушке. Он ухмыльнулся, когда она издала особенно громкий вскрик, зная, что точно попал в ту самую точку внутри неё.       Москвина распахнула глаза: потемневшие и расширенные от желания зрачки, дрожащие веки и приоткрытый рот кричали о получаемом ею наслаждении. Она вздрогнула, когда большой палец Вадима скользнул по её клитору, растирая круги в невероятном темпе.       – Тебе хорошо, дорогая? – прошептал он, наблюдая за её извиваниями под ним.       – Ты..! – его рука задвигалась быстрее, заставляя замолчать женщину. Бедра пытались поймать ритм, дергаясь навстречу. Затуманенный разум едва удерживал её в сознании, пока она вновь находилась на грани экстаза. – Казанцев! – жалобный стон сорвался с уст, когда мужчина почти полностью выскользнул из неё.       Ольга шумно выдохнула, ощущая пустоту. Невидимая сила заставила её задвигаться: одной рукой она уперлась в кровать, приподнимаясь, а второй толкнула мужчину на другую сторону, так, чтобы теперь он вновь оказался на спине.       – Не смей со мной играть, Казанцев, – медленно протянула она, устраиваясь сверху. Острые красные ногти прошлись по его груди, оставляя за собой след. Женщина опустилась так, что её грудь прижалась к нему; Вадим попытался украсть поцелуй, но Ольга вновь мягко оттолкнула его, играя на нервах.       Она расставила руки по обе стороны от головы Вадима, приподнимаясь, и полностью приняла его в себя. Смешанные стоны заполнили спальню, тяжелое дыхание и шепотом прорвались сквозь них. Женщина двигалась неторопливо, наслаждаясь своей властью над его телом. Руки Казанцева скользнули к её бедрам, сжимая до побеления кожу, и попытались их приподнять.       – Не двигайся, иначе ничего не получишь.       – Ты – чертовка, Москвина, – пробормотал Вадим, наслаждаясь её видом сверху.       – Зато твоя.       Это было последнее, что она была в силах произнести: одна из рук переместилась к нему на грудь, женщина выпрямилась, меняя угол входа, и ускорила темп. Глухой стон вырвался из груди мужчины, пальцы сжались на талии. Её собственные звуки наслаждения прорезались сквозь сомкнутые губы, легкие горели от частого дыхания.       Соприкосновение их тел отдавалось импульсом в каждой клеточке, заставляя их нещадно двигаться в желании. Отчаянные, до боли чувственные движения отдавались дрожью в её животе; глубокие толчки перехватывали его дыхание. Сладкое напряжение медленно заполняло их содрогающиеся тела. Выдохи утонули в горячем поцелуе, когда она вновь опустилась к его лицу. Влажные звуки пронзали их слух, покрывая тело мурашками.       – Не.. трогай, – на выдохе прошептала женщина, чувствуя его пальцы на пульсирующей точки. Круговые движения на внутренней стороне бедра вместе с ошеломляюще быстрыми движениями внутри довели её до пика за считанные секунды.       – Ты моя, Оля.       Крик вырвался из её груди, она замерла, когда вторая волна оргазма пронеслась по телу. Дыхание окончательно сбилось, женщина упала на Вадима, не в состоянии держать собственное тело. Мягкие поглаживания по спине вернули её на землю, хотя в глазах всё ещё стояла вспышка удовольствия. Она оттолкнулась, скатываясь на бок, и прижалась к нему дрожащим телом.       Несмотря на ноющую усталость, Вадим не собирался останавливаться. Он вновь прижался поцелуем к её дрожащим на вздохах губам, ловя удивленный взгляд. Мужчина ухмыльнулся, очерчивая контур её губ большим пальцем, и произнёс прямо в них:       – Встань на колени, оперись на руки и прогнись, – приказ прозвучал внезапно, на мгновение лишив её речи.       – Я больше не могу, – она захныкала под его пригвождающим взглядом. Огонь плескался в глазах Вадима, он мягко сжал её измученное бедро, словно предупреждая.       – Можешь, моя хорошая.       Ольга задрожала от предвкушения, но выполнила просьбу. Дыхание мужчины обожгло нежную кожу шеи, колени ныли под натиском, но она не двигалась, ловя ртом воздух. Его пальцы вновь заскользили по внутренней стороне бедра: она была всё ещё чувствительна после последнего раза, поэтому выгнулась в спине, не сумев сдержать стон.       – Ты такая отзывчивая, любимая, – прошептал мужчина у её уха, пока женские бедра вновь и вновь взметались вверх, ища прикосновений. – Пора тебя наградить за это, да?       Она не успела ответить: новый толчок выбил из груди весь воздух. Женщина замерла, приоткрыв рот, глаза закрылись, погружая её в сладкую негу. Ольга не видела, но чувствовала каждое прикосновение к своему телу. Руки горели от напряжение, с которым она давали на них, пытаясь удержать себя на весу, пока быстрые движения Вадима не оставляли возможности просто набрать воздуха.       Горло саднило от криков, сопровождающихся шлепками их тел друг о друга. Влажные звуки заставляли извиваться её, прогинаться в спине, ещё острее ощущать всё, что с ней делал Вадим. Толчки были нещадными, резкими и точными – идеальный ритм не позволял ни на минуту расслабиться телу женщины.       – Вадим, пожалуйста! – между стонами прокричала она, сжимая в руках белую простынь. Голова упала на кровать, тело больше её не слушалось – лишь удерживаемая руками супруга, она оставалась в таком положении.       – Можешь отпустить себя, моя хорошая. Ты заслужила.       Словно одного лишь его одобрения было достаточно, чтобы позволить ей пересечь грань. Внутри всё затрепетало, сжимая его член, она в последний раз дернулась, обмякая в руках мужчины. Вадим толкнулся ещё пару раз, пока она переживала очередной оргазм, и с шипением кончил.       Ольга рухнула на кровать, тяжело дыша. Рот открылся, но она не произнесла ни звука, пытаясь прийти в себя после их своеобразного марафона.       – Никогда бы не подумал, что вы такая бойкая, Ольга Сергеевна, – пробормотал Вадим, помогая перевернуться ей на спину.       – Закрой рот, – дрожащим голосом ответила женщина, пытаясь поймать его блуждающие руки. – Вадим, я больше не могу..       – Я вообще ничего не делаю, – прошептал он самым невинным голосом, на который был способен.       Ольга больше ничего не произнесла. Легкое прикосновение его языка к клитору отдалось агонией в каждой клеточке её тела.