1

Резким взмахом дрожащей руки йо-йо направляется в сторону пустующей во время нападения акумы школы в центре Парижа, цепляется за колонну, притягивая к себе супергероев, за дверь в раздевалку, и двое оказываются внутри. Ледибаг, вкладывая в это последние силы, подталкивает в спину и затаскивает обескураженного Суперкота в один из шкафчиков, после чего забирается в него сама.  – Прости, Букашечка, но этот злодей действительно сильнее, чем мне показалось сначала. Впервые идеальное кошачье зрение меня подвело, – Кот шутит, пытается разбавить гнетущую обстановку, но он, как и Ледибаг, пытающаяся прийти в себя после тяжелого боя, выбился из сил. Его голос охрипший, но это ничто по сравнению с ситуацией Маринетт.  – Надо было отвлечь его, перед тем как нападать. Я не ожидал такой скорости. Еще раз извини, что не смог защитить от влияния Глушителя, но мы точно что-нибудь придумаем.  Он поднял взгляд. Вокруг кромешная тьма, хоть глаз выколи, но в силу своих способностей Кот видит хорошо. Его Леди облокотилась на стенку напротив него, и ее глаза судорожно бегают по темноте, будто решение проблемы летает где-то перед носом. Она прислушивается к наружности - не преследует ли их злодей. Убедившись, что здесь только они одни, она подтягивает руки к себе и закрывает глаза ладонями, задевая локтями грудь напарника - в этом шкафчике довольно тесно.  – Мне даже немного непривычно, что ты не съязвила ничего в ответ, – очевидно сквозь улыбку тихо проговорил Кот. Злодей лишил её способности разговаривать, это рушило их привычную тактику одержания победы.  У Маринетт не было сил даже попытаться сделать серьёзное либо возмущенное лицо. Она не могла думать ни о чем сейчас. Она даже не могла поделиться своим состоянием с Суперкотом, ведь не могла вымолвить не слова. Ни приободрить, ни дать совет не опускать руки. Эта беспомощность выводила из себя. Шестеренки со скрипом крутились, она честно пыталась найти решение, но сейчас не будет ничего лучше, чем дать себе минутку отдыха.  К тому же, Глушитель, а если быть точнее, её друг, Лука, не собирался навредить никому, помимо наглого продюссера, он восстанавливает справедливость для своей группы и в том числе для самой Маринетт, так что герои вполне могут повременить с возвращением на поле боя. Буквально секунду спустя Мари начала корить себя за такие мысли. Вот это да! Героиня Парижа добровольно позволяет акуме терроризировать жертву, охваченную гневом!  Она сильнее трет веки, почти до боли.  Кот решил воспользоваться моментом, пока они ни за кем не гонятся или сами не пытаются убежать. Он присел на корточки, голова оказалась на уровне её бедер, от бессилия Нуар опустил голову вперед, почти задевая левую ногу напарницы, сделал глубокий вдох и громкий выдох, циркулируя воздух в организме.  Ледибаг решила нащупать, где находится Суперкот, и аккуратно положила левую руку ему на макушку, прям между черными ушами. Осторожными, медленными движениями пальцы зарывались в его взъерошенные гладкие волосы. Это позволило немного расслабиться обоим.  Минуту спустя Маринетт услышала тихое урчание возле своих ног. Да уж, Суперкот, даже костюм и маска не помогают скрыть твои чувства. Она продолжала гладить его по голове и позволяла тревожным мыслям уползти за металлическую дверцу этого шкафчика, в то время как Кот вытягивался и подставлялся ей под руку разными частями головы. Маринетт судорожно выдохнула, ей хотелось взглянуть на Кота, но приходилось довольствоваться только тактильными ощущениями.  – Ты заставляешь все проблемы, всех злодеев уйти на второй план, моя Леди. Ледибаг замерла. Заставляет все проблемы уйти, но сейчас стыдливо прячется от одной в шкафу, не имея понятия, как с ней справиться. Заставляет все проблемы уйти, но не может защитить родной город, друзей, да и своего напарника тоже. Способна только утешить других. Когда же кто-нибудь утешит её? Когда ответственность за других оставит ее хотя бы на один день и позволит подумать о себе, своих желаниях и чувствах? Из раздумий ее вырвал разряд тока, пробежавший от ладони до головы. Кот припал губами к сгибу ее запястья, к выступающим из-под тонкой кожи чувствительным голубым венкам. Так нежно и аккуратно, так непривычно и ощутимо. Темнота действительно усиливает работу остальных органов чувств.  – Продолжай, пожалуйста, – тихо, умоляюще промурчал Кот, потираясь щекой, скулой об ее ладонь так, что ощущалась вибрация. Его взгляд ни на секунду не отрывался от ее ошарашенных глаз, пытающихся разглядеть его выходки, – можем оставаться здесь столько, сколько тебе будет нужно, ты только скаж... – На последнем слове он понял, что сморозил, его голос надорвался.  – Ну зато теперь ты не сможешь сказать мне нет, – играючи проговорил он, меняя свое положение, опираясь на колени, оказываясь чуть ближе к окаменевшей героине и продолжая активно подставлять лицо и щеки под ее пальцы. Узел внизу живота завязывался все туже, а воздух не доходил до легких. Холодящие стенки шкафчика давят, придвигают их ближе друг к другу. Казалось, будто она вообще забывает как дышать. Его аккуратность, смешанная с игривостью, податливость с настойчивостью заставляют замереть, будто инстинктивно поддаваясь хищнику, гипнотизирующему свою аппетитную жертву, играющему, создающему ощущение, будто у нее есть выбор. (А он есть?) Будто она даже рада тому, что не имеет возможности сказать ему нет. Будто не она мечтает о том, чтобы ее сломили, лишили всех сил и оставили наконец в покое. Немота - это еще одно обстоятельство, "вынуждающее" поддаться ему, несмотря на то, что она не скована ничем, кроме его бесконечной внимательности и невербального безусловного понимания его Леди.  Блуждая по потерянному сознанию, Маринетт не заметила, как напарник начал выцеловывать её запятье, ладонь, словно кот, опьянённый кошачьей мятой, вцепляться коготками в ее руку, прикусывая кожу, облеченную тонким костюмом. Она бы тут же остановила его порыв, если бы могла ему что-то сказать. Остановила бы? Так ведь? Возможно, из ее рта вырвались бы отрезвляющие, ранящие чувства (обоих) слова, но потом она бы точно жалела, что остановила его (себя?). Жалела бы? Рано утром (или поздно ночью?) лежа на кровати, промерзая от сквозняка, но не находя в себе силы дотянуться до одеяла, утыкалась бы в стену, на которой почти не осталось плакатов и фото. Жалела бы? Оправдывала бы все собственной рациональностью и инфантильностью Котика, часами убеждала бы Тикки в том, какая она моралистка и что Ледибаг (Маринетт?) не поддаётся минутным желаниям.  Жалела бы. Нуар вырвал ее из раздумий, проведя горячим языком меж указательного и среднего пальца, чем вызвал у нее смешок.  Кот хотел сделать замечание по поводу ее реакции, но пальцы той, кто сводит его с ума день ото дня, опустились на его человеческие уши, и единственное, что он смог сделать, это изумленно шумно выдохнуть. Адриан и сам не догадывался о том, какие у него предпочтения, чувствительные места. А изучать самого себя с помощью Леди было чем-то крышесносным. – Как и положено всем котикам, у меня очень чувствительные уши, и не только к твоему бешеному сердцебиению, Миледи, – в конце горло сковал неожиданный импульс тока, созданный ласками Ледибаг, голос сорвался на тихий, бархатистый, выпрашивающий еще больше ласки полустон. Её имя, пусть даже супергеройское, произнесённое им в таком формате заставило судорожно выдохнуть вслед за ним, – ты поразительна, – для себя пробормотал Кот, закрывая глаза.  Осмелев, Суперкот придвинулся еще ближе, кладя правую щеку прям на повздошную косточку, выпирающую из-под костюма, открывая полный доступ к левой части своего лица. Всё сжалось внутри Маринетт, когда она почувствовала как что-то очевидно выпирающее под костюмом кота прижалось к ноге. Она закрыла рот свободной рукой, будто это единственное, что останавливает ее от громкого стона. Его левая рука опустилась на пустующее бедро Леди, а правая сжимала ближайшую ногу, притягивая еще ближе к себе, чтобы получить хоть немного удовольствия там, касаний, которые с каждой секундой становились все более жизненно необходимыми. Коготки заметно впивались в красный костюм, продавливали кожу, но это придавало только больше ярких ощущений.  Настойчивые мокрые поцелуи рассыпались по бедрам Леди, кончик носа все чаще утыкался в сгиб ноги, а его горячее дыхание было все ближе к центру ее возбуждения. После очередного касания его чувствительных ушей, Кот вцепился коготками в напряженные ноги любимой, прислоняясь ближе, стараясь будто пройти насквозь, прижимаясь.  – Ты очень вкусно пахнешь, ты сводишь меня с ума, ты можешь остановить меня, но ты ведь не хочешь, чтобы это закончилось, правда, Принцесса? – безумно тараторил Нуар. Сбитое дыхание не позволяло четко и последовательно произнести задуманное, так что каждую паузу он заполнял звуками звонких поцелуев. Он перехватил ее поднятую ко рту руку и завел ей за спину, с силой удерживая. Большим пальцем поглаживал запястье.  – Так тебе нравится? – она кожей почувствовала его ухмылку. Свободную руку Котик переместил на внутреннюю сторону ее бедра, аккуратно проводя от колена практически до верхней точки, раздвигая подкашивающиеся ноги.  Поцелуи на бедрах, мягкие укусы, такой расслабленный, напористый Кот, знающий, что делает, внимательный к её чувствительным точкам, изучающий каждый сантиметр, пробующий на вкус, заставляющий почувствовать себя побежденной, маленькой, оплененной. Его возбуждение, прижимающееся к ней, горячее, требующее ласки, самообладание, которое хищник старательно сохраняет, чтобы не разорвать её на куски.  Все это заставляет скулить и беспомощно просить большего в его сильных руках. Он содрогается, наслаждаясь тем, до какого состояния довел свою Леди.  Она бы хотела сказать ему, чего она хочет, но ей остается только сквозь тьму искать дрожащей рукой его плечо и сжимать разгоряченные мышцы, обтянутые костюмом, в нетерпении.  Суперкот меняет свое положение, убирая ее ногу, находившуюся между его, в сторону, так, чтобы он оказался прямо между её ног. Не успев накинуться на нее, Кот почувствовал мелкое постукивание пальчиками по его плечу. Он остановился, в недоумении поднял на нее глаза и заметил, что Леди пытается немного передвинуться. Он позволяет ей сделать то, что она хочет, и ощущает, как её лодыжка оказывается у него между ног, потираясь об его член.  – Господи, Леди, – вместе со стоном протягивает Кот её имя, – пожалуйста... – в знак благодарности он смазано целует её в пах, облокачиваясь лбом на низ ее живота, еле дышит, приоткрыв рот. Рука Леди перетекает от загривка до затылка, поглаживая за ухом, обводя его край, а затем чуть надавливая на затылок, прижимая к себе. Кажется, еще немного и он кончит. Он удерживает её ногу, чтобы та перестала двигаться, начинает сам медленно потираться об нее, вдавливаясь, создавая такое давление, чтобы было приятно до головокружения, но чтобы не закончить раньше его дамы.  Котик даже не представляет, насколько сильное удовольствие ей это доставляет.  Леди давит на его затылок еще чуть больше, и он проводит дорожку поцелуев от паха до внутренней части бедра, как бы невзначай касаясь носом самой главной точки.  – Как бы я хотел увидеть тебя без костюма сейчас, – горячее дыхание опаляет и так пылающее, мокрое до постыдства место. Ледибаг даже благодарна за то, что не может ничего ответить на это сейчас. Котик аккуратно, надавливающе проводит шершавым языком по складкам, раздвигая их, насколько это возможно в костюме, – Какая же ты сладкая.  Сердце Ледибаг выпрыгивает из грудной клетки, пальцы сжимаются, а в глазах летают искры. Она сминает пересушенные губы, скулит и извивается в его руках. Будто не она направляет его, а сама темнота насилует её, будто злодей наконец-то одержал над ней победу. Черная пустота, окружающая их двоих, проникает в голову Маринетт, будто она никогда не видела света.  Только она точно знает, что сейчас в абсолютной безопасности, рядом с ним. Но иллюзия поражения заставляет трепыхаться в его руках только сильнее. Иллюзия ли? Несколько слезинок скатывается по её щекам, рука выскальзывает из ослабшего за спиной хвата и вторая рука еще сильнее зарывается в растрепанные, но такие же идеально мягкие волосы Кота, а тот старательно, ускоряя темп, вылизывает её, подключая для большей стимуляции свободную теперь руку, стараясь не задеть такое уязвимое место когтями. Он обхватывает обеими руками ее бедра, опускает ниже, заставляя практически сесть ему на лицо. Оплененная задыхается, жар тел растапливает их, сливая в одно целое, слепляет, склеивает. Хочется ощущать как можно больше, как можно ближе, резче, больнее, потерять сознание от наслаждения.  Унизительные просьбы, мольбы, болезненно копятся комком в горле, но ни одного слова не выходит из ее уст. Еще секунда, пара ритмичных надавливаний, несколько сжатий ладонями её мягких ляжек, и Леди прогибается в спине и оргазм накрывает её обжигающей волной. Котик поглаживает её ноги, удерживает от падения и наблюдает за движением каждой мышцы у нее на лице, подрагиванием грудной клетки. Сделать полный вдох не в её силах сейчас. – Как жаль что ты молчишь, я бы хотел послушать твои полноценные стоны, Конфетка.  Он провел языком вдоль в заключительный раз, поднялся с колен и обвил рукой её талию, впервые за долгое время его глаза оказались выше её в силу разницы в росте. Дождавшись, пока Ледибаг немного отдышится, он задал терзающий его после произошедшего вопрос.  – Мне интересно, как часто во время наших боев тебя бросало в жар вот...от этого, – он немного потерся своими бедрами об её, – трудно не заметить, что тебе действительно нравится это чувствовать, – он сам немного засмущался от вопроса, а вот приходящей в себя было уже некуда больше краснеть.  Жар не проходил, а Котик рядом с ней продолжал урчать так, что вибрации ощущались всей поверхностью ее тела. Она подтянула его ближе, кладя руки ему на спину, а голову на плечо, потираясь носом об открытую часть шеи.  Плавно передвигаясь по спине, ребрам, тихонько надавливая, одна из рук Леди перетекла к противоположной стороне его шеи. Осмелев, задержав дыхание, она обхватила её, подтолкнула ближе к губам, которые кротко прижались к разгорячённой коже.  Суперкот, молча одобряя и предоставляя широкое поле для действий, наклонил голову в противоположную сторону. Каждый её поцелуй был более страстным, мокрым и горячим, чем предыдущий. Движения все более резкие, руки все более изворотливые.  – Ты уверена, что готова ко второму раунду? Думаю, ты со мной не справишься. Или я стал твоим новым источником перезарядки, м? – каждое мурчащее бархатистое тихое слово отражалось приятным потягиванием внизу живота, а каждая попытка добраться до нового, неисследованного губами Леди места добавляла трения между их телами, но она все не решалась дотронуться до него там. Героиня настолько привыкла к вечно инициативному и читающему ее мысли напарнику, донимающего её своим флиртом, что ей было стыдно показать, чего ей действительно хочется. Но как назло именно сегодня она не может пользоваться словами, чтобы спровоцировать плавящегося Кота.  Когтистая лапа переместилась на ее затылок, мягко направляя, массируя шею, натягивая волосы. Колено, а затем бедро Кота оказалось прямо между её ног так, чтобы набирающая сил Леди могла присесть. Ткань костюма пропиталась её соками и скользила. Перед тем, как наконец оторваться от его шеи, Леди пошло провела языком от ворота костюма до мочки уха, зардевшись румянцем еще больше, после чего попыталась наконец отодвинуться, но требовательное давление длинных сильных пальцев на макушке не позволило двинуться и на миллиметр.  Между ног запульсировало, бедра сжались, но удовлетворенно сдвинуть их мешала нога Нуара, поэтому она просто сжала их вокруг нее, а из открытого рта вырвался стон, лишенный сладкого голоса, прямо в ухо Коту. Ладони Леди опасливо сползли на грудь Кота, почувствовав его разгорающееся желание наброситься на нее. Он замер на пару секунд, размышляя. Его глаза хищно, нагло, в упор разглядывали ее. После чего натяжение на голове начало медленно возрастать.  – Так вот как все это время нужно было с тобой обращаться, да, Конфетка? – голос сделался ниже, стал более вкрадчивым. Её дыхание дрожит, широко распахнутые глаза напуганно-умоляюще всматриваются в темноту, а бедра только сильнее сжимают его.  – Раз он тебе так нравится, – левой рукой он схватил одно из её запястий и потянул ниже, – то поработай с ним, – Кот положил её ладонь прямо на выпирающую часть своего костюма и с силой накрыл её своей, – постарайся хорошенько, – прошептал Нуар ей в самое ухо.  Только дрожащая и испытывающая впервые такой опыт Ледибаг положила внезапно потяжелевшую голову на его плечо, как зарывшиеся в ее волосы пальцы напомнили о себе и подтянули обратно ближе к его лицу.  – Тебе кто-то разрешал останавливаться? – с этими словами он повернулся к её лицу, остановился в злосчастных миллиметрах от её губ, – это будет последнее, на что я у тебя спрошу сегодня разрешение, – выдержав некоторую паузу, чтобы показать насколько именно это важный и трепетный для него момент, повернул её голову чуть набок и сказал он мягче, – можно?  Маринетт отрывисто покачала головой в знак согласия. Их губы, мокрые до безобразия, осторожно нашли друг друга, а затем слились в страстном поцелуе. Сначала Кот позволил Леди действовать на свое усмотрение, так, чтобы ей точно было комфортно, но через несколько секунд он вспомнил о том, как ей по-настоящему нравится.  Его ладонь с новой силой вдавилась в ее, заставляя поглаживать его эрекцию сквозь костюм. У них обоих не хватало сил продолжать поцелуй, оба пытались ухватить хоть немного кислорода. Леди снова принялась ласкать его шею, вибрирующую от его низких, таких же сладких как она сама, стонов. Её пальчики немного сменили положение так, чтобы она могла полуобхватить его у самого основания, а затем водить вверх-вниз с большей интенсивностью.  Рука, находящаяся у нее на затылке, передвинулась на шею. Он прижал её лопатками к стенке шкафчика, с рыком набрасываясь на ключицы, шею, плечи, грудь, кусая, сжимая, не оставляя на его Леди ни одного живого места.  – Ты такая податливая, – действительно, в его руках с таким напором она превращалась в пластилин, из которого он, лишь пожелав, мог бы слепить что угодно. Беспомощный, разваливающийся в его пальцах пластилин. От каждого его слова она готова была сама связать свои руки его ремнем, свернуться комочком и жалобно скулить, лишь бы он продолжал.  Пальцами свободной ладони она тихонечко проводила по низу его живота, то ли щекоча, то ли просто требуя (куда уж еще больше) его внимания. Легкие уже начинали болеть от такого неравномерно колеблющегося дыхания.  Нуар почувствовал приближающийся оргазм и осмелился совершить некую авантюру, надеясь, что такое доминирование тоже входит в список фетишей его любимой. Он отстранился от её тела, переместил руки на её плечи и опустил вниз. Он погладил Леди по голове, любуясь такой картиной. Его любимая, удивленно (или, может быть, восхищённо) приоткрывшая налившиеся кровью губы, наощупь искала его ноги, осознавая, что ее ждет дальше, сидела перед ним на коленях.  – Мы не выйдем отсюда, пока ты не поможешь мне кончить, поняла? – наблюдать за тем, как она ловит каждое его слово было бесценно, учитывая, как часто напарница пренебрегает его болтовнёй во время битв. Кот придвинулся так, чтобы он мог облокотиться на стенку за ней и чтобы между ней и его пахом практически не оставалось места. Леди заворожённо смотрела на него прямо перед ней, собираясь с устремляющимися далеко от неё мыслями.  Её маленькие пальчики провели по низу его живота, а затем, найдя головку, с большим давлением провели вдоль вниз до самого основания. Нуар, сглотнув вязкую слюну, проморгался и направил взгляд вниз. К сожалению или к счастью его изначальный план заключался не в этом.  – А рот тебе на что? – он позволил ей самой принять решение, продолжать или нет. Какого было его удивление, когда он почувствовал, как она прислонилась сначала щекой к нему, а затем и губами к самой выпирающей головке. Кот захлебнулся воздухом и прижался еще ближе, так, что ей пришлось упереться затылком в стену. Леди с большим рвением целовала его, терпкий сладкий запах, просачивающийся через костюм, заставлял тереться об него лицом с еще большим удовольствием. Одна из рук Миледи протиснулась между её ног и она, не сдержавшись, начала удовлетворять саму себя.  Она проводила языком, целовала, подключала свободную руку, подстраивалась под Кота, вслушивалась в его громкие нежные стоны, чтобы понять, какие касания приносят ему больше всего удовольствия.  – Миледи, только попробуй остановиться, пожалуйста, да... да, умница... – через некоторое время Кот оторвал ее руку от него, обхватил двумя руками её голову и, зажмурившись и бормоча какой-то жалобный бессвязный бред, с усилием толкнулся ей в щеку несколько раз. Леди почувствовала подергивания под костюмом Кота, его руки ослабли, а она лишь сильнее вжалась в его член, потираясь, будто кошка, вдыхая его аромат. Несколько быстрых движений и Леди кончила вслед за ним.  Потребовалось несколько минут чтобы им обоим отдышаться. Кот опустился на пол к Леди, пробрался к ней в руки и обнял.  – Я думаю, нам обоим стоит трасформироваться еще раз. И сходить в душ. Плагг меня убьёт...