Часть 1

Смайл База гудела в ленивой суете, когда вернулся Спрингер — пыльный, злой, с морщинами раздражения на лбу. Он едва не швырнул шлем об землю и прошёл прямиком к штабу, где Смайл развалился на диване, спустив маску на подбородок, и ковырял ножом консервированный ананас. — Ты где шлялся, петушок? — лениво спросил он. — В Дестрейвене был, — выплюнул Спрингер. — И чё? — И ничё! Там всё, блядь, изменилось. Мы больше с ними не работаем. Смайл замер с ножом у рта. — Что значит — не работаем? — Значит, нас послали нахрен, — огрызнулся Спрингер. — Джойса больше нет. Теперь там баба всем заправляет. Сказала, что Дестрейвен с тобой больше дел иметь не будет. Ни по товару, ни по людям, ни по деньгам. Прямо так и сказала: "Передай своему клоуну, что у нас теперь другие приоритеты". Смайл на секунду замолк, а потом расхохотался — громко, хрипло, по-настоящему весело. — Баба?! Серьёзно? Кто такая, мать её? Спрингер пожал плечами. — Хер знает, Райна Хейл вроде. Или как-то так. Тишина натянулась как струна. Сойер отлип от стены и глухо произнёс: — Телка, которую ты трахал. Смайл выпрямился. Глаза его засияли, как у ребёнка, которому пообещали мороженое. — Ну нихуя себе... Моя куколка? — Не твоя, — сухо отрезал Сойер. Но Смайл уже вскочил, как будто в него залили свежий бензин. — Надо съездить. Надо посмотреть. Хочу увидеть, во что она там превратилась. — Стой, идиот, — резко сказал Сойер. — Ты мне? — Смайл вскинул бровь. — Тебе нельзя в город. Забыл, сколько за твою голову поставлено? Сунешь нос — в первые десять минут повяжут. Смайл только усмехнулся. Спокойно поднял нож и сунул за пояс. — Плевать. Там же кукла. Он уже был в движении — бешеном, нетерпеливом, как всегда, когда в нём загоралась настоящая заинтересованность. Как будто весь мир снова стал живым и веселым, только благодаря одному имени. Райна. *** Райна Я сидела на балконе и потягивала вино. Тонкое, терпкое, почти черное. Его привезли из Хаар-Мии, восточного города у моря, где лозы растут прямо среди песков. Бутылка стоила больше, чем пара-тройка рабов. И она того стоила. Я знала, что он приедет. Смайл. Этот ублюдок. Этот невыносимый, хохочущий психопат. Моя первая слабость. Моя последняя слабость. Он не мог не приехать, узнав, что та, кого он считал своей игрушкой, теперь правит Дестрейвеном. Я была уверена — он не выдержит. Я сделала всё, чтобы ему было просто. Пара слов нужным людям — и камеры вдруг выключились, дозорные зевнули, полицейские свернули в другие переулки.  Его рожа висела на каждой грёбаной доске розыска, но сейчас — весь город как будто притворился слепым. И вот он появился. Въехал на грязном байке прямо в мой ухоженный белый двор, в своей маске с идиотским оскалом. Поднял голову, увидел меня — и раскинул руки, как будто я должна была броситься к нему прямо с балкона. — Куколка! — заорал, как будто не прошло и дня с момента нашего расставания. Я не пошевелилась. Сделала еще глоток вина. Бокал дрожал в пальцах — от злости или от чего-то другого, я не хотела разбираться. Он взлетел на второй этаж, как всегда не в состоянии контролировать свои эмоции. Предупрежденная охрана пропустила его. — Всё-таки пришёл, — сказала я, даже не вставая. — Безумие — твоё второе имя. Он почти не изменился за три года. Та же походка. Те же светлые выгоревшие глаза, полные восторга. Такая же кожаная куртка на голое тело. Только маска другая. Такой же оскал, но нарисован лучше, детальнее. Я поймала себя на том, что смотрю слишком долго. Вспомнила, как вцеплялась в него, когда он нёсся по пустоши на Прыг-Скоке, ветер хлестал по щекам, а я смеялась — тогда казалось, что смеюсь вместе с ним. Смайл упал в кресло напротив. Уставился, рассматривая меня. — Настоящая, — сказал он удивленно, как будто ожидал чего-то другого. — Куколка выросла. Хозяйка города. Сама себе королева. — А ты всё тот же, — отозвалась я. — Только старее. И, по-прежнему, не умеешь думать вперёд. Пришёл за сделкой? Он замотал головой. — Нахер сделки. Я посмотреть. Кто ты теперь. Он потянулся, протянул руку, будто хотел коснуться моей щеки. Я отстранилась. Взглянула на него холодно. Он опустил руку. — Посмотрел? — спросила я. Кивнул. В глазах всё ещё плясал огонь. — Ага. Красавица. Хищница. Всё как надо. Я допила вино одним большим глотком. — Ты меня такой сделал. Надо было просто уничтожить меня тогда, Смайл. Не отпускать. Он склонил голову набок, внимательно слушая. — Потому что теперь я уничтожу тебя. Его глаза вспыхнули. Он резко встал и наклонился ко мне. Мои охранники, которые и так были на взводе от его визита, тут же дёрнулись, наставив на него стволы. Я жестом их остановила, не отрывая взгляд от прозрачных глаз. Он смотрел на меня сверху вниз пару долгих секунд. А потом спросил: — Обещаешь? *** Смайл ушел, чем-то безумно довольный. Ушел точно так же, как тогда, три года назад — не оборачиваясь, не говоря ничего. Только теперь я не стояла в пыли посреди пустоши. Теперь я сидела на собственном балконе, в кресле из красного дерева, с дорогим вином, с охраной за каждой дверью, и с городом, склонившимся у моих ног. Но когда дверь за ним закрылась, всё потянуло назад. Я вспомнила, как шла тогда по пустоши, с сумкой в которой лежали только нож и книга, которую дал мне Сойер. Граф Монте-Кристо. Буря налетела внезапно. Я едва успела спрятаться под выступ скалы. Лежала там, дрожа, задыхаясь от песка, и разжигала в себе огонь ярости — не тот, что греет, а тот, что сжигает дотла. Дестрейвен встретил меня равнодушно. Я могла бы пойти к мэру Уитмору. Сказать, кто я. Попросить помощи. Но я уже не была той девочкой, что раньше, — теперь только обугленная оболочка, из которой вытекло всё лишнее. Я решила — не вернусь. Не попрошу. Первые ночи спала в подворотнях. Делила угол с другими бездомными — грязными, вонючими, голодными. Ели все, что могли найти или отнять. Я держалась зубами за свою жизнь. И за книгу. Дантес стал моим евангелием. Моим учителем. Моей молитвой. Когда было плохо — я читала. Когда было невыносимо — я вспоминала, как он лежал в камере и ждал. Как его предали. И как он вернулся, чтобы разрушить всех предателей. Так и я. Я вцепилась в мелкую городскую банду. Перетерпела унижение. Сделала грязную работу. Потом ещё. Вышла вперёд — шаг за шагом. Подставляя, подкупая, влюбляя, убивая. И поднималась все выше и выше. Пока однажды не оказалось, что весь Дестрейвен — в моих руках. Вся грязь, все сделки, все серые потоки, все уши и все глаза. Только я знала, какой ценой мне это досталось. И книга, которая теперь лежала в сейфе, прошла этот путь вместе со мной. Я коснулась пальцами корешка. Он был потёртым, краска давно облупилась. Я вырвала зубами свои сокровища, и теперь готова мстить. Чертов Смайл снова позвал меня куколкой. Но я больше не кукла. Я — твой конец. *** Смайл Он вернулся на базу, когда солнце уже садилось, размазывая по небу кровавый свет. Прыг-Скок заглох у самого въезда, и Смайл слез с него, хищно улыбаясь, как будто возвращался не с вражеской территории, а с охоты, с добычей в зубах. Сойер ждал. Стоял, как всегда, ровно, руки скрещены, взгляд тяжёлый. — Что там? — коротко спросил он. Смайл засмеялся, как будто услышал шутку. — Кукла хочет играть, — ответил он довольным тоном. — Прямо как в старые добрые. Сойер нахмурился. Не рассмеялся. Не улыбнулся. — Она может нас уничтожить, — сказал он серьёзно. — Ты же видел. У неё теперь всё. Люди, власть, деньги. Тебя впустили только потому, что она захотела. Смайл пожал плечами, будто обсуждали не угрозу, а погоду. — Ну и пусть. Ей, похоже, весело. — Ты должен что-то сделать, — настаивал Сойер. — Пока не поздно. Смайл зевнул и протянул: — Да я уже сделал. Я посмотрел на неё. Красивая стала. Он развернулся и ушёл вглубь базы, насвистывая веселый мотивчик. *** Через пару недель. Сойер В комнате было душно. Смайл лежал на полу, подложив под голову подушку, жевал сухой кусок мяса и рассматривал трещину на потолке. Сойер зашел без стука и встал, скрестив руки. Долго молчал, ожидая, что Смайл все-таки как-то отреагирует. Но тот не шевелился, поэтому он сказал: — Мы теряем все связи. Один за другим — все нас бросают. Боятся её. — Он говорил спокойно, но с нажимом. — Даже те, кто тебя раньше боготворил. Смайл усмехнулся, не отрывая взгляда от трещины. — Куколка хочет играть, — сказал он ласково. — Играем. — Это не игра, пойми ты уже. — Сойер шагнул ближе. — Она хочет размазать тебя — и сделает это, если ничего не предпринять. Мы можем уехать, податься на север, начать заново. Я найду новую базу, люди пойдут за тобой куда угодно. Но тут… тут мы, считай, трупы. Смайл лениво повернул голову. — Мне тут нравится. Я не держу тебя, Сойер. Зассал — вали. Тишина повисла между ними, как затянутая верёвка. Сойер смотрел на него с минуту. Затем медленно кивнул. — Ладно. Только не жалей потом. Он вышел. Спокойно, без спешки, не хлопая дверью. Прошёл через лагерь, мимо костров, мимо своих людей. Он направлялся в Дестрейвен. К Райне Хейл. *** Его провели в просторный и светлый зал, с окнами в пол и лёгким запахом старого дерева. Райна вошла через минуту, в изящном чёрном костюме. Волосы убраны. Взгляд прямой, твердый. Строгая, уверенная — совершенно не та, что была раньше. — Сойер, — сказала она с холодной вежливостью. — Привет. Он кивнул. — Райна. Ты изменилась, — произнёс, констатируя очевидный факт. — Надеюсь. — Она улыбнулась краем губ. — Спасибо за книгу, кстати. Без неё я бы, наверное, не дошла до всего этого. Он хмыкнул и ничего не сказал. Райна предложила ему сесть. — Зачем ты пришёл? — Поговорить. Как взрослые люди. Смайл не воспринимает то, что ты делаешь, всерьез. Он считает, что вы играете. А ты... — он посмотрел ей в глаза, — ты явно нет. — Я играю, Сойер, —  ответила она, наливая вино в два бокала. —  Просто по правилам, которые он не понимает. — Чего ты хочешь? — Хочу забрать его любимую игрушку. Его банду. Пауза. Она добавила: — Хочу забрать тебя. Ты главный стержень. Без тебя вся эта свора развалится, и мне не придется и пальцем шевелить. Ты ведь не идиот, Сойер. Ты знаешь, что он идёт ко дну. А я поднимаюсь. Я даю тебе шанс быть на стороне тех, кто победит. Сойер долго молчал. — Что будет с людьми? Райна усмехнулась. — Эллиот ещё жив? — неожиданно спросила она. Он кивнул. — Забирай всех, кого считаешь нужным, я о них позабочусь — пообещала она. Сойер снова надолго замолк. Смотрел на нее, принимая сложное решение. Она не отводила взгляд, не торопила. — Я с тобой, — наконец сказал он, тихо и устало. — Но, Райна… Ему плевать на игрушки. Ты была его любимой, помнишь? И это не помешало вышвырнуть тебя посреди пустоши. В глазах Райны вспыхнуло что-то, но она быстро взяла себя в руки. Встала, подошла ближе и протянула ладонь. — Добро пожаловать в мою империю, Сойер. *** Еще пару недель спустя. Смайл База стояла в тишине — из тех, что возникают не из покоя, а из умирания. Ни грохота моторов, ни гула разговоров у костра, только редкие шаги и перешёптывания в тени. Смайл сидел, раскачиваясь на стуле, будто в забытьи. Спрингер подошёл осторожно, нервно мял в руках рацию. — Всё, — сказал он. — Последние партнёры тоже слились. Сказали, что с бабой из Дестрейвена бодаться не будут. Даже не торговались. Просто... всё. Смайл сидел ещё секунду неподвижно. Потом вдруг громко восторженно рассмеялся. — Ну наконец-то! Он резко встал, стул грохнулся на пол. — Значит, она теперь выиграла. Значит... будет играть. — Смайл... — Спрингер подался за ним. — Там жопа. Всё реально валится. Надо... — Надо, — перебил тот, — седлать Прыг-Скока. И ушел, не оглядываясь. *** Райна Меня предупредили сразу, как он пересёк границу города. Я сказала: привести. Он не сопротивлялся. Я спустилась одна. Без свиты, без охраны. Только каблуки стучали по камню, пока он стоял в тени колонны, изучая потолок, как будто пытался найти в нём смысл. Он смотрел на меня долго. Не с вызовом — с вниманием. Как будто хотел запомнить каждую черту моего лица. Как будто уже прощался. — Ну что, куколка, — выдохнул он через маску, — теперь ты победила. Я зло рассмеялась. Наконец-то ты заметил, ублюдок. — Я же обещала. — Да, — кивнул он. — Ты и правда обещала. Смайл стоял передо мной, и я чувствовала, как внутри что-то разрывается от восторга. Я победила. Три года я строила свою гребаную империю ради этого момента. Чтобы сломать, стереть, уничтожить. Я искала в его глазах хоть искру боли. Хоть что-то — разочарование, страх, злость. Хотела увидеть, как рушится его мир. Но он просто смотрел. Тихо. С восхищением. И вот тут я почувствовала, что что-то пошло не так. Он не сопротивляется. Он не сражается. Он просто... принимает это. Мне стало холодно. Почему он такой спокойный? Я попыталась подыграть себе, убедить, что всё ещё контролирую ситуацию. — Зачем ты приехал? Соскучился по своей игрушке, да? — Выдохнула я почти с торжеством, ожидая, что он разозлится, что хотя бы здесь сломается. Но снова ничего. — Да, — сказал он, и это было так спокойно, что мне стало неприятно. — Я соскучился. Я дёрнулась, как будто он меня ударил. Слова лишили воздуха. — Мне всё равно, — выдохнула я. — Ты больше ничего не значишь для меня. Он спустил маску, усмехнулся беззлобно, и от этой усмешки у меня подогнулись колени. — Ну не ври, кукла. Ты три года жила только мной. — Заткнись! Смайл сделал шаг вперёд. Я не двинулась. — Эй, — продолжил он, наклоняясь ко мне, — я понял правила. Ты выстроила это ради меня. Чтобы я смотрел. Я смотрю, куколка. Красиво. Мне правда нравится. Нет! Нет! — Нет. — Мой голос дрожал. — Это всё... не для тебя. — Конечно. — Он медленно приближался. — Просто совпало. Он стоял уже почти вплотную. Я врезала по его роже. Изо всех сил. Он даже не отшатнулся. Просто засмеялся — низко, хрипло, безумно. А я в тот момент поняла: вся моя месть — мертворождённая. Он выбросил свою банду, как выбросил меня. Ничто не задело его. Ни одно мое движение не вызвало боли. Он не проиграл. Он пришёл, чтобы взять меня ещё раз. Чтобы в последний раз поиграть со своей куколкой. Когда он коснулся моего лица, я закрыла глаза. Потому что уже проиграла. Потому что в этой игре, которую я выстраивала годами для него, он остался с пустыми руками — а я сгорела. Мы не целовались, не говорили. Мы просто сбросили друг с друга кожу и сплелись, как звери, которые знают: вот сейчас — и всё. Он был нежным. Медленным. Без поцелуев в шею, без стонов. Двигался, будто запоминал каждое движение. Держал меня так, будто защищал от ветра, которого уже не было. Я искала в нём прежнего Смайла. Он давал мне эту иллюзию — ровно на одно прикосновение. Я была злой. Безумной. Сломанной. Вцеплялась в него ногтями, как будто можно было этим удержать. А он — дышал ровно. Не спеша. Я надеялась, что это что-то изменит. Он знал, что это не изменит ничего. Я поняла только сейчас. Он знал это всегда. Когда он ушел, я свернулась на полу и затряслась в беззвучном рыдании. Потому что потеряла все, что имело смысл. Свою злость, свою месть. И его. *** Смайл Когда Смайл вернулся на базу, уже начинался рассвет. Его Прыг-Скок рыкнул устало, заглох у входа в лагерь. Он слез с седла медленно, с ленивой грацией, как будто не случилось ровным счётом ничего. Только глаза блестели — как у хищника, сытого, но всё ещё настороженного. На базе больше никого не было. Пустые кострища, разбросанные ящики, следы спешного ухода. Только Сойер ждал его у входа в штаб, прислонившись к стене, руки в карманах. — Всё, — сказал он спокойно. — Люди ушли. Кто к Райне, кто просто разбежался. Смайл остановился, огляделся, будто только сейчас заметил пустоту. Он не выглядел ни удивлённым, ни сердитым. Наоборот — казался... довольным. Спокойным. Усталым. — Красиво получилось, — протянул он. Сойер выглядел напряженным. Не знал, чего ждать. Смайл медленно прикурил, поднял глаза на бывшего товарища. — Скучать буду, правда. Иди уже. Или пристрели. Всё равно. Сойер кивнул и ушел. Он остался один посреди опустевшей базы, тишина впиталась в землю, как пыль. Посмотрел на горизонт, где догорал багровый след утра, и с восхищённой хрипотцой прошептал: — Браво, куколка.