Глава, в которой Одесса хочет отправиться в путешествие

      Одесса смотрела на экран, а с экрана на неё смотрела королева Зефирина Шторм, очень серьёзная и сдержанная на архивном фото. Шла какая-то историческая передача, и приятный голос за кадром как раз рассказывал о неоценимом вкладе, который Зефирина внесла в технологическое развитие Эквестрии. О, это была известная личность – пожалуй, самая прославленная правительница в истории Зефирных гор. Одним солнечным летним днём много-много лун назад она взошла на престол, и началась новая эра. Это была эра высоких технологий. Если бы не Зефирина Шторм, в Эквестрии не было бы сейчас ни колоритных мегаполисов, в которых за жителей всё уже давно выполняют роботы и дроны, ни киберпони, составляющих теперь чуть ли не половину населения – все в этом времени знали Зефирину как великого лидера, который привёл Эквестрию к технологическому совершенству. Но и слухов о ней было достаточно. Говорили, например, что она была серьёзной и жёсткой – Одесса тоже так раньше думала, – только потому, что правительница всегда вела себя очень сдержанно и отстранённо на камеру. Лишь теперь, побывав в прошлом, Одесса поняла, какое же это заблуждение. Она познакомилась не с королевой Зефириной Шторм, а с «Зипп, просто Зипп». Оказывается, в юности великая королева ненавидела дворцовые приёмы и правила, зато обожала скорость, полёты и расследования. Она не была отстранённой и высокомерной – просто не любила выступать перед камерой и делать какие-то публичные заявления. А ещё Зипп была очень отважной и готова была на всё, чтобы защитить своих друзей и свою младшую сестрёнку Пипп.       И вот сейчас, смотря на экран, Одесса почувствовала, как сжалось от тоски её сердце. Она пробыла в прошлом не так уж долго (на самом деле, ничтожно мало), но это, несомненно, были самые счастливые моменты её жизни. Зипп и её друзья приняли Одессу так тепло, словно встретили хорошую старую подругу – Одесса сама-то довольно замкнутая, ей очень сложно заводить новые знакомства и никогда не хватает первого шага со стороны других пони. А как ей понравилась эта примитивная – в хорошем смысле! – Эквестрия. Жизнь там, кажется, была спокойной и размеренной, никаких неоновых огней, бьющих в окно ночью, никаких снующих под ногами и даже в воздухе дронов-доставщиков, а самое главное – никаких киберпони, которые уже и на живых пони-то не особо похожи. Это звучало, как идеальный мир с идеальной жизнью.       Одесса махнула копытом, и экран телевизора погас, среагировав на этот незамысловатый жест. Голос за кадром как раз начал рассказывать, какие именно реформы королевы Зефирины сделали Эквестрию такой, какая она есть сейчас. Но Одесса почему-то была уверена: если бы Зипп увидела, к чему приведут её реформы, она бы хорошенько подумала ещё раз. Потому что новая Эквестрия яркая и развитая, но в то же время невероятно холодная и бездушная. И Одессе в этой новой Эквестрии очень одиноко – и наверняка не ей одной.Н       Но нельзя сказать, что вся страна пони теперь такая негостеприимная – это будет оскорбительной ложью. Зефирные горы – это да, город, в котором прогресс и технологии практически победили магию и единство. Сюда стремились за будущим, за славой и богатством. Здесь были расположены крупнейшие научные центры и самые престижные районы с бесценными апартаментами и роскошными бутиками. Но на юге, у моря, раскинулся город земных пони, Залив Мэйртайм – там тоже есть технологии, вот только киберпони куда меньше и вообще всё более естественно. Говорят, это потому, что там большую силу имеют кристаллы единства. Местные предпочитают магию технологиям и очень ценят спокойствие и размеренную жизнь в своём прибрежном городке. А ещё есть Гривландия, там уж и вовсе технологии не приветствуются. Только вот Одесса не верила, что всё действительно так… Она не представляла, что есть пони, которым не нравятся все эти научно-технические достижения. В её круге общения такого мнения просто-напросто не было. А если вдруг и было, то пони, как и Одесса, предпочитали его скрывать.       Если честно, больше всего на свете Одессе хотелось бы вновь вернуться в старую Эквестрию – будь у неё выбор, она согласилась бы, не раздумывая ни секунды. Но вот как это осуществить, она совсем не представляла. Если мыслить более реалистично, то ей бы очень хотелось отправиться в путешествие. Увидеть мир за пределами Зефирных гор, посмотреть своими глазами на поселения, где ещё осталось хоть что-то живое и настоящее… Но проблема была в том, что Одесса очень боялась отправляться в путь одна. Практически всю свою жизнь она провела на сцене – ну или на бесконечных репетициях, которые начинались с раннего утра и заканчивались поздней ночью, или, на худой конец, в звукозаписывающих студиях. И кроме этого она, по сути, ничего не знала. Жеребята, которые брали у неё автографы на концертах, в восторге пищали, что хотят вырасти и стать такими же знаменитыми и талантливыми, как Одесса. А она только смотрела на них с застывшей вежливой улыбкой и не могла сказать на глазах у тысяч пони, что жизнь известной певицы на самом деле представляет собой сущий кошмар. Пипп вот обожала петь и концерты тоже обожала. Только вот Одесса не Пипп… а ещё у Пипп не было жёсткого, непреклонного продюсера, вроде Циннии. И папарацци, не дающих и шагу сделать спокойно, тоже не было. Одессе вообще показалось, что в жизни Пипп всё было… проще как-то.       Она вспомнила о Пипп, и её снова со страшной силой потянуло в прошлое… Ах, вернуться бы туда и зажить обычной жизнью, без репетиций, вспышек фотокамер со всех сторон и расписанных по минутам графиков. Там уж она точно нашла бы себе друзей – необязательно даже Пипп с её компанией. У них и так уже очень сплочённая и крепкая команда, зачем им Одесса? Нет, она бы встретилась с какими-нибудь другими пони, которые были бы ей искренне рады, и точно с ними бы да подружилась… В прошлом пони как будто были добрее и приятнее. И это очень вдохновляло заниматься хрономагией. Одесса не знала, какая магическая аномалия внезапно перебросила её в прошлое – да и вообще, в магии она была не сильна, – но теперь ей очень хотелось бы узнать. Только вот пока не очень удавалось – в Интернете не было никаких сведений о внезапных путешествиях во времени и уж тем более о том, как их контролировать.       Из прихожей послышалась приятная мелодия – так охранная система оповещала о том, что дверь открылась. Ностальгию и светлую грусть как копытом сняло; Одесса скривилась и мысленно застонала. Она по своей рассеянности всё забывала сбросить настройки и запретить доступ по сканеру мордочки и отпечатку копыта Циннии, чем Цинния, конечно же, не брезговала пользоваться. Вот и теперь в коридоре послышались чёткие, размеренные шаги, а затем в дверном проёме вырос высокий силуэт. Одесса нервно сжала в копытах телефон. Друзья из прошлого помогли ей дать этой жесткой и страшной земной пони отпор и научили заступаться за себя, но вот противостоять Циннии и попытаться что-то ей доказать было всё равно, что пытаться переубедить в чём-то машину. Впрочем, это было не так уж и далеко от истины – Цинния в своё время вживила себе столько имплантов, что Одесса иной раз задумывалась о том, осталось ли в этой земной пони хоть что-то живое. – Одесса Ивенсонг. И что же ты тут делаешь?       Голос у Циннии был подстать шагам – тоже чёткий и твёрдый, да и просто очень неприятный. Она выделяла каждое слово, и это придавало командный тон всему, что она говорила. Ещё Цинния до сих пор собирала гриву в два тугих пучка, что придавало ей вид какой-нибудь строгой учительницы – это впечатление усиливало и выражение её мордочки, вечно холодное, оценивающее, губы обычно искривлены в недовольной гримасе. И вот сейчас, когда она заговорила, Одесса почувствовала, как вся её решимость и смелость ю мгновенно испарились. Друзья из прошлого наверняка осудили бы её за это… Хотя нет, они бы ни за что её не осудили, они бы поняли. Добрая, сопереживающая Мисти, тоже выросшая в неблагополучной семье, уж точно поняла бы. – Я смотрела телевизор, – пробормотала пони.       Удивительно, но после этих слов Цинния стала выглядеть ещё более недовольной – хотя, казалось, куда уж больше-то. Она поджала губы и сощурилась, выражая глубокое неудовлетворение услышанным.       После случившегося Одесса виделась с Циннией два раза. В первый раз сама Цинния возникла на пороге её квартиры и попыталась вести себя как ни в чём не бывало. После битвы продюсер была полностью истощена и даже серьёзно изранена, но импланты сделали своё дело – от повреждений не осталось и следа. Возможно, поэтому Цинния пребывала в сравнительно благостном расположении духа. Она даже пообещала «забыть об этом досадном недоразумении», если Одесса перестанет глупить и больше не будет устраивать такие срывы. Цинния объясняла что-то своим менторским тоном, и Одессе потребовалось собрать всю волю в копыто, чтобы отстоять своё мнение. А мнение у Одессы было очень простое: она отменила все свои концерты на полгода вперёд, вот так, без одобрения Циннии, и теперь хотела просто отдохнуть. Продюсер была просто в ярости – Одесса только не поняла, от чего: то ли от таких самовольностей, либо от того, что разочарованным и недовольным зрителям пришлось вернуть деньги за уже распроданные билеты и принести официальные извинения. Она и появилась-то на пороге сразу после стрима, на котором Одесса нашла в себе силы признаться, что устала от бесконечных концертов и хочет взять небольшой перерыв. Впрочем, давила на певицу не только Цинния.       Стоит ли говорить, что реакция фанатов на её спонтанное решение отменить ближайшие выступления последовала неоднозначная? Многие пони увидели в Одессе всего лишь изнеженную звезду, которая бросила их по первому же капризу, и активно писали об этом в комментариях, зачастую в довольно грубой форме – но певице, поверьте, было уже всё равно. Поклонники не могли знать всей правды о её жизни – а сама Одесса чувствовала, что ещё немного, и она сойдёт с ума. В этом она честно и призналась Циннии, в глубине души надеясь на понимание. Тогда ей даже удалось отстоять свой полугодовой «отпуск» – вернее, Одесса просто захлопнула дверь перед Циннией после бесконечно долгих пререканий. А потом проплакала всю ночь на кухне, потому что злость и обида сменилась опустошённостью и гнетущим одиночеством. Никто в этом мире не мог её понять, и она не могла обратиться ни к кому за советом или просто утешением. Для всех в этой Эквестрии Одесса Ивенсонг была лишь популярной певицей – и в этом заключалась её единственная функция.       Второй раз Цинния прибегла к шантажу. Она встретила свою протеже в подъезде и всё угрожала ей какими-то страшными последствиями, но Одесса слушала вполуха и фиксировала лишь особо чёткие фразы вроде: «Ты без меня никто», «Да где ты окажешься, если перестанешь выступать?!». О, поверьте, Одесса с радостью променяла бы многокомнатные апартаменты в лучшем районе Зефирных гор на маленький уютный старомодный домик в Гривландии. Тогда Циннии вновь не удалось ничего добиться, а в подъезд как раз зашла шумная толпа соседей, и Одесса сумела улучить момент и уйти.       И вот теперь продюсер явно надеялась попытать удачу в третий раз.       Цинния села в кресло напротив и пристально посмотрела на Одессу. Взгляд у неё тоже был как у робота, пронизывающий и холодный. Одесса молчала. Внутри у неё всё напряглось, как натянутая струна. Противостоять давлению Циннии всегда было очень тяжело. – Что тебе нужно? – спросила Одесса. Она мысленно пообещала себе, что будет такой же храброй, как Зипп, и выдержит этот разговор. – Я уже говорила тебе, – отчеканила Цинния. – Мне нужна ты. Ты уже сорвала мне два концерта и продолжаешь сидеть здесь, смотреть телевизор и плакаться? Что за капризы, Одесса?! Только не говори, что ты выгорела, и я должна записать тебя к психологу. Я не хочу даже слышать об этом. – Я не срывала концерты, – возразила Одесса. Она очень старалась, чтобы голос не подрагивал от напряжения. – Я заранее сообщила об отмене, и ты об этом знаешь. На них всё равно уже никто бы не пришёл. И психолог мне не нужен. Мне просто нужен отдых.       Она не стала говорить, что всё-таки один «концерт» ей пришлось провести. Три дня назад она выбралась погулять в парк, где её окружила стайка жеребят-поклонников. Они так умоляли её спеть вместе, что добрая земная пони не могла им отказать. Зато какими счастливыми выглядели жеребята, как восторженно горели их глаза! Честно говоря, этот небольшой импровизированный концерт в парке понравился Одессе куда больше, чем грандиозные фестивали, на которых её регулярно заставляла выступать Цинния. Но рассказывать об этом бесполезно… Разве продюсер поймёт? – Ты хоть понимаешь, что ты творишь? – прошипела Цинния. – Ты знаешь, какие убытки мы несём? Ты не в себе, Одесса! Ты не можешь отменять и устраивать концерты, когда тебе вздумается. У нас заключён контракт, и месяц назад мы продлили его ещё на три года. Пока не истёк этот срок, я не намерена даже обсуждать это. – Я устала, Цинния, – честно сказала Одесса. Она уже даже не надеялась убедить свою упрямую собеседницу. – Я уже не помню, когда в последний раз у меня был отпуск. Концерты, концерты, альбомы, записи, репетиции, снова концерты… Все условия, прописанные в контракте, диктовала ты. – И что с того?! – вскинулась киберпони. – Ты звезда, Одесса, это твоя работа! Концерты, альбомы, записи – это то, для чего ты живёшь. Что ты без всего этого, скажи мне? – В отличие от тебя, я пока ещё не робот, – отозвалась певица. Получилось куда более робко, чем ей хотелось бы. – И у меня нет задачи, ради которой я живу. – Ты живёшь ради славы и прибыли, – сказала Цинния раздражённо. Так, словно ей приходилось объяснять что-то капризному ребёнку. Однако от слов Одессы она скривилась, будто та дала ей хорошую пощёчину, но не стала акцентировать на них внимание. – Всё, мне надоело слушать этот бред! Мы не потеряем всё то, что у нас есть, только из-за твоих дурацких фантазий. Нет уж, я этого не допущу. – Тебе нужны деньги? – устало спросила Одесса, смутно догадываясь, что дело состоит именно в этом. – Я отдам тебе всё, что у меня есть. Только оставь меня в покое. Найди девочек, которые будут рады этой карьере.       Цинния надменно фыркнула. Обвинения земной пони явно показались ей оскорбительными и совершенно не реалистичными – мол, как можно подозревать её в корысти, когда она старается исключительно ради благополучия своей своенравной протеже. Хотя Одесса была уверена: вся благосклонность продюсера точно закончится, как только её выступления и альбомы перестанут приносить достаточно прибыли. Скоро появится какая-нибудь новая талантливая пони, в которой Цинния увидит большой потенциал и которую можно будет начать активно продвигать, и тогда Одесса, будет уже не так интересна. Сама-то певица была бы очень рада, если бы так оно и произошло… Но пока продюсер сосредотачивала своё внимание именно на ней. И уж точно не из благородных побуждений. – Дело не в деньгах, Одесса, – отрезала Цинния. – Зрители любят тебя. Им нужны твои выступления и твои новые альбомы. Ты не можешь разочаровать своих фанатов. Ах, ну почему я должна тебе это объяснять?!       Потом она подумала немного и нехорошо улыбнулась. Клыки у Циннии были длинные и острые, вполне соответствовали её мрачному стилю, но Одесса, которая больше предпочитала яркие цвета и украшения с сердечками, представить не могла, как можно по своей воле так модифицировать свою улыбку. Клыки Циннии очень пугали её в детстве – и вот сейчас, когда продюсер улыбнулась (что больше походило на хищный оскал), певица почувствовала, как по спине у неё побежали мурашки. – Впрочем, раз уж ты заговорила о деньгах… Если бы ты только знала, сколько денег, времени и усилий я в тебя вложила, – процедила Цинния. – Ты можешь продать свою квартиру и вернуть мне долг, но что тогда останется у тебя? Больше не будет ни пентхауса с бассейном, ни сада на крыше, ни твоих счетов в банке. У тебя ничего не будет.       Ей невдомёк было, что Одесса уже практически готова была распрощаться и с пентхаусом, и с бассейном, и с садом на крыше, и со счетами. Останавливало её даже не то, что ей было жаль продавать свою роскошную квартиру. Одессу пугала жизнь за пределами сцены и репетиций. Она совсем не знала, как жить вне своей карьеры. – Ну и ничего! – воскликнула она тем не менее. Ей очень хотелось уцепиться за любой, даже самый призрачный шанс, который у неё был. – Не нужны мне ни твои апартаменты, ни счета! Я никогда ничего этого не хотела и сейчас не хочу! И выступать я тоже больше никогда не хочу!       В какой-то момент ей показалось, что Цинния сейчас вскинется и набросится на неё – так было заметно, насколько продюсер сдерживала себя. Но киберпони в конце концов совладала с собой – стоит признать, после поражения она пусть и не стала менее холодной и жёсткой, но напрямую угрожать Одессе магией и силой не решалась. Она открыла было рот, и певице показалось, что продюсер сейчас закричит – но не произошло и этого. Пони лишь дёрнула ушами, недовольная услышанным, и спросила чересчур спокойным, практически ледяным голосом – явным свидетелем внутренней борьбы с собой: – И чего же ты хочешь, Одесса?       Возможно, это был риторический вопрос, даже насмешливый, Одесса точно не знала. Скорее всего, Циннии и ответ был не нужен. Но как только прозвучали эти слова, певица поняла, что молчать больше не может. – Я хочу отправиться в путешествие! – горячо воскликнула она, вскочив с дивана. Говорила земная пони со всей искренностью, на которую только была способна. Глаза у неё загорелись, на мордочке появилась широкая мечтательная улыбка, вот только в глазах почему-то защипало. – Я хочу увидеть всю Эквестрию! Познакомиться с пони, которые будут видеть во мне не звезду, а подругу. Я хочу просыпаться в полдень и никуда не торопиться. И петь я хочу для души, а не потому, что тебе нужны деньги, на которые ты поставишь себе новые импланты! И петь я хочу песни, которые вдохновляют меня, а не то что утвердила ты! И ещё я хочу устроить пикник, чтобы без папарацци и камер. Чтобы была я и пони, которые видят во мне подругу, а не звезду. Чтобы мы сидели у костра и пели старые песни Пипп. Лето началось, как здорово путешествовать летом! Хочу увидеть самые красивые закаты в Эквестрии и поплавать в море. А ещё я очень хочу попробовать мороженое. Говорят, в Заливе Мэйртайм есть лавка, где продают самое вкусное мороженое в мире. В конце концов, поесть хоть что-то, кроме этих отвратительных диетических супов, которыми ты кормишь меня, сколько я себя помню!       Тут дыхание у неё закончилось, и Одессе пришлось прерваться. Она вновь опустилась на диван и уставилась в пол. В глазах щипало всё сильнее. – Ах, вот, оно что, – хмыкнула Цинния. – Ты хочешь бросить всё ради небольшого путешествия и мороженого? Бред какой! А как же, скажи мне, ты собираешься знакомиться с пони, которые заранее будут видеть в тебе звезду? А как же ты спрячешься от папарацци, которые будут следить за каждым твоим шагом? Или тебя устроят вспышки фотокамер в тот момент, когда ты будешь объедаться мороженым?       На это Одессе нечего было ответить. Она просто упрямо отвела взгляд и промолчала. Певица ведь и сама задавалась всеми этими вопросами, это была одна из тех причин, по которым она никак не решалась отправиться в путь – вот только теперь ей ещё больше захотелось осуществить свою мечту, назло Циннии. – И я заставляю тебя есть диетическую пищу не потому, что мне хочется тебя помучить, а чтобы ты была в форме для выступлений, – пренебрежительно добавила продюсер. – Не хватало ещё, чтобы ты выглядела недостаточно фотогенично. – Отстань от меня! – воскликнула Одесса. Почему-то именно эти слова особенно её задели. Возможно потому, что обидно стало. Своей жизнью она уже давно распоряжаться не может, так ей даже нельзя есть, что хочется.       Потом она помолчала, и Цинния тоже хранила молчание с досадливым видом. Наверняка она надеялась, что вот-вот эта истерика закончится, и перед ней снова будет стоять запуганная, покорная Одесса. Но певица больше не собиралась до этого опускаться. Впервые в жизни она готова была отстаивать свои желания, и пусть Цинния оскорбляет её, сколько ей вздумается.       Продюсер резко встала и подошла к панорамному окну во всю стену, стала смотреть на раскинувшийся внизу город. Теперь она стояла спиной, и Одесса уже не могла определить, какие эмоции она испытывает. Хотя тут и думать не надо – наверняка злится. Одессе иногда казалось, что импланты полностью атрофируют все радостные, светлые чувства и оставляют только бесконечное раздражение и недовольство. Возможно, для того, чтобы не относиться снисходительно к своим подопечным?.. С другой стороны, Одесса могла понять, почему Цинния злится. Можно было сколько угодно винить её в испорченном детстве и нещадной эксплуатации, но ведь и у продюсера действительно будут проблемы из-за нарушенного контракта. И почему-то именно теперь когда Цинния больше не злилась, не угрожала и не кричала, а просто отрешённо смотрела в окно, Одесса ощутила лёгкие угрызения совести. Певица уставилась на свои копыта, что-то отчаянно соображая, а потом несмело подала голос: – Цинния?.. У меня есть идея.       Продюсер едва заметно повела ухом со светящейся отметиной-микросхемой. – Что за идея? – спросила она чётко. – Поможешь мне отправиться в путешествие? Так, чтобы не было ни папарацци, ни всего остального. Чтобы меня никто не узнал, – начала Одесса. Она встала с дивана и неспешно подошла к Циннии, встала с ней рядом, тоже посмотрела на яркие, слепящие огни Зефирных гор. – И тогда, когда мы вернёмся, я продолжу выступать и отработаю свой контракт до конца. Обещаю.       Горящие фиолетовые глаза переметнулись с панорамы города на Одессу, и певица увидела, как Цинния оценивающе рассматривает её. Она ожидала, что продюсер сразу отринет эту идею, но киберпони действительно задумалась. Может быть, Одесса действительно смогла вызвать у неё сочувствие и хоть какое-то подобие понимания? А скорее всего, она просто поняла, что легче будет удовлетворить прихоть протеже и поскорее вернуться к привычному раскладу дел. В любом случае, Одессе было всё равно, что будет потом. Лишь бы сейчас сбежать куда-нибудь и впервые насладиться настоящей свободой, а уже затем разбираться с тем, как жить дальше. – Допустим, мы можем продумать, как подделать твой имидж, чтобы папарацци потеряли след, – сказала, наконец, Цинния. Привычную маску недовольства неожиданно сменила задумчивость и какая-то неуверенность. Потом, впрочем, она снова сощурилась в неудовольствии. – Но как ты собралась путешествовать в одиночку? Ты же вообще ничего не знаешь о жизни! – А я буду не в одиночку, – сказала Одесса. – Ты будешь со мной.       Надо же, а она и не знала, что Цинния способна на такое искреннее удивление. В этот момент продюсер даже показалась певице действительно живой. Впрочем, растерянность тут же исчезла, и вернулось свойственное киберпони недовольство. – Ты думаешь, я отправлюсь в твоё глупое путешествие, чтобы что? Чтобы быть твоей телохранительницей? – она рассмеялась, и смех у неё был очень неприятный, режущий по ушам. – Я ни за что не отложу свои дела, чтобы исполнить твои бредовые капризы. У меня есть расписание, которому я следую, и я не могу отменить свои дела из-за твоих фантазий.       Тогда Одесса решила играть по её правилам. – Но ведь я твоя самая главная звезда, – напомнила она искренне, доверчиво похлопав ресницами. – Это всего лишь небольшое путешествие. Пожалуйста, Цинния.       На это Циннии нечего было ответить. Несколько секунд она смотрела на Одессу, словно внутренне боролась с собой, потом выдохнула и кивнула. – Я думаю, я.. Могу принять эту идею во внимание, – признала она. – Но для того, чтобы ты меня не обманула… опять...       Она подошла к столу, включила планшет Одессы – пароль к которому у неё, конечно же был, как, впрочем, и ко всем учётным записям в соцсетях, – и открыла шаблон контракта – Диктуй условия, – бросила она. – Я, Одесса Ивенсонг, – начала Одесса, – хочу увидеть всю Эквестрию и пожить, как обычная пони. Хочу жить не по графику. Хочу попробовать мороженое и другую вкусную еду. Чтобы Цинния была со мной и помогала мне, как помогала бы подруга, и не запрещала ничего. А потом я… потом я вернусь, и всё будет как раньше. Выступления и прочее… пока не истечёт срок контракта, через три года. – Сформулировано плохо, но на это можно закрыть глаза, – отметила Цинния, закончила печатать и поставила свою подпись в конце документа. Потом протянула стилус Одессе. – Твоя очередь.              Несколько секунд певица смотрела на экран и колебалась. Она хотела бросить выступления и никогда больше не видеть Циннию. Для этого она отменила большую часть своих концептов. Ей хотелось и вовсе покончить со звёздной карьерой и сбежать от всего этого. Она пряталась от своей жизни за стенами своего роскошного пентхауса, чтобы никто её не трогал. Но вот теперь она, кажется, опять подписывала договор, который благодаря которому Цинния ближайшие три года снова будет держать её в рабстве. Вот только до этого будет несколько недель свободы и сбывшаяся мечта.       Она взяла стилус и под механически чёткой и точной подписью Циннии поставила свою – размашистую, с маленьким сердечком на конце по привычке. Контракт был заключён, и теперь отступать было некуда. Цинния улыбнулась этой своей нехорошей, не предвещающей ничего хорошего улыбкой. Это значило, что она загнала свою жертву в угол. Теперь Одесса была связана не одним контрактом, а двумя. – Прекрасно, – сказала киберпони. – А теперь давай спланируем наше путешествие.