2

Ленинградский фронт, 18 мая 1943 года. Штабной блиндаж пахло сыростью, махоркой и железом. Сергей Белов сидел за столом, склонившись над картой, но мысли его были далеко. — Опять о жене думаешь? — хрипло спросил комбат, зажигая очередную самокрутку. — Да нет… — Сергей вяло мотнул головой, но комбат только хмыкнул. — Ладно, не томи. Допрос того фрица что-то дал? — Да как сказать… — Сергей потер переносицу. — Официально — ничего. Ни имени, ни части, ни задач. Только твердит, что он «просто солдат» и «не хотел воевать». — А неофициально? — Неофициально… — Сергей понизил голос. — Политрук говорит, что у парня слишком чистые сапоги для передовой. И документы у него не солдатские, а из абвера. Комбат выдохнул дым. — Значит, шпион. — Или диверсант. Но зачем ему тогда крутиться возле моей Марии? Комбат пожал плечами. — Может, искал слабое звено. Ты же капитан, доступ к картам, к сводкам… А жена — лазейка. Сергей сжал кулаки. — Но как он вообще вышел на неё? Тут дверь блиндажа распахнулась, и на пороге появился взъерошенный связист. — Товарищ капитан! Вас срочно в особый отдел! — В чём дело? — Не знаю… — Связист нервно облизнулся. — Там какой-то переполох. Говорят, ваш пленный это… — Что с ним? — Сбежал и охранника вырубил.

***

Особый отдел напоминал разворошенный палкой муравейник. Офицеры НКВД метались между столами, а в углу, склонившись над вскрытыми наручниками, стоял бледный конвоир. — Как так вообще вышло?! — рявкнул Сергей. — Не знаю, товарищ капитан! — Конвоир дрожал, на него и так с утра наорали все, кто только мог. — Он сидел, я отвернулся на секунду — и тут хлоп! Дверь распахнулась, меня кто-то оглушил… — Кто-то? — Не видел… Темно было. Сергей поднял с пола клочок бумаги — обрывок газеты. Но не советской. Немецкой. Тот же шрифт, что и у Марии в доме. — Чёрт! — Он рванул к выходу. — Это не побег. Это операция.

***

Дом Марии стоял тёмной фигурой на фоне заснеженной природы, дверь была приоткрыта. Сергей вошёл, придерживая «ТТ» наготове. — Маша? Там повисла звенящая тишина, притаившаяся в ожидании первого звука, который осмелится ее разорвать.. На столе лежала записка. «Капитан Белов. Вы недооценили ситуацию. Ваша жена теперь наш гарант. Если хотите её увидеть живой — ждите инструкций. Не пытайтесь искать. Это война, в которой мы победим.» Сергей сгрёб записку в кулак. — Вот же уроды… — прошипел он. За спиной скрипнула половица. Он резко развернулся, но было поздно — что-то тяжёлое ударило его по голове. Последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться во тьму, — блеск офицерских пуговиц вермахта.