Там, где страсть встречается с сожалением: Путь через боль и прощение

Тёплый ветер Солярии пах солнцем, пылью и цветами с золотыми лепестками. Но Стелла не улыбалась. Она стояла на каменной площадке перед дворцом, чувствуя, как под её ногами дрожит земля — не от магии, нет. От гнева и страха, наполнявших её родной мир. — Не волнуйся, — негромко сказал Скай, подходя ближе. Его голос был ровным, как всегда перед битвой. — Всё наладится. Стелла сжала пальцы в кулаки. — Они считают меня чужой, — выдохнула она. — Свою принцессу. Скай посмотрел на неё внимательно. Стелла была прекрасна — сияющая, словно само солнце Солярии. Но он знал: это сияние стоило ей слишком дорого. — Ты вернулась, — сказал он. — И этого достаточно. Она не ответила. Где-то на заднем дворе зазвенели оружейные тренировки — война подступала ближе с каждым часом. Стелла перевела взгляд на Ская. На его светлые волосы, на глаза, в которых отражалась решимость. Она знала: он здесь не ради приказа. Не ради долга. Ради неё. И это пугало её даже больше, чем предстоящая битва. — Спасибо, что приехал, — наконец прошептала Стелла. — Ты попросила, — ответил Скай просто. — И я приехал. В его голосе не было обещаний. Но в этом простом факте — в его присутствии — было всё, что ей было нужно. Сзади раздались шаги. Стелла обернулась: Брендон, её Брендон, спешил к ним, хмурый и обеспокоенный. Рядом с ним шла Блум, её лицо озарял тёплый огонёк уверенности. — Мы с вами, — сказал Брендон, сжимая Стелле руку в ладонях. — Что бы ни случилось. Стелла кивнула, пытаясь проглотить ком в горле. Ей было стыдно за себя: она должна была быть сильной, бесстрашной принцессой, а вместо этого ей хотелось спрятаться за спиной этих людей. Но нет. Она не могла больше убегать. Скай бросил на неё короткий взгляд. И в этом взгляде Стелла увидела не только поддержку… но и что-то ещё. Что-то, от чего её сердце на мгновение сбилось с ритма. Тёплый ветер обвивал каменные стены дворца, а Стелла всё не могла заставить себя сделать первый шаг вперёд. — Всё будет хорошо, — тихо повторила Блум, подходя к ней и обнимая за плечи. Её ладони были теплыми. Скай смотрел, как Блум прижимается к Стелле, шепчет ей что-то ободряющее. И вдруг Блум обернулась к нему — и обняла его тоже, порывисто, с какой-то странной отчаянной нежностью. Он замер, не зная, как реагировать. Его девушка… Она всегда была огнём, страстью, свободой. Но сейчас она была маленькой, почти испуганной. И ему стало больно от осознания: ей не хватало внимания, не хватало его тепла. — Скай, — прошептала Блум, вжимаясь в его грудь, — просто останься рядом. Он обнял её в ответ, машинально. Где-то в глубине души зашевелилось знакомое чувство: не должно быть так. Не должно быть этого вечного страха, этой зависимости. Любовь ведь должна была быть другой, правда? Он встретился взглядом с Брендоном, который стоял чуть поодаль, наблюдая за ними. Его лучший друг сжимал руку Стеллы в своих ладонях, словно боялся отпустить. Скай видел эту искреннюю тревогу, эту неподдельную преданность. И почему-то подумал, что Брендон куда лучше умеет любить. Без ожиданий, без обид, без надлома. А Стелла… Она смотрела на Брендона так грустно, словно между ними выросла стена, которую ни один из них не мог переступить. — Я должен поговорить с Блум, — пробормотал Скай, осторожно отстраняясь. Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонны, подальше от чужих взглядов. Блум шла молча, глядя под ноги. — Блум, — начал он, стараясь говорить мягко, — я здесь. Я всегда с тобой. Но… ты должна верить в нас, а не цепляться за каждый мой шаг. Блум остановилась и подняла на него глаза. В них плескалась боль, гордость и что-то ещё — что-то обиженное, детское. — Мне просто страшно, — прошептала она. — Но у нас впереди еще вся жизнь..так ведь? Скай вздохнул. Он хотел утешить её, хотел сказать, что она — его огонь, его дом. Но слова застряли в горле. Потому что в глубине души он и сам чувствовал: их отношения стали хрупкими, как тонкий лёд. — Ты моя, — сказал он наконец. — И этого достаточно. Блум улыбнулась сквозь слёзы, кивнула, но где-то внутри обоих осталось что-то недосказанное. Тем временем Стелла стояла у дворцовых врат, стиснув руки в тонких перчатках. Брендон всё ещё держал её пальцы, говоря что-то ободряющее. — Я с тобой, — твёрдо сказал он. — Я не дам им обидеть тебя. Стелла посмотрела на него. Такой родной. Такой верный. И всё же… — Спасибо, Брендон, — тихо произнесла она. И улыбнулась. Печально, почти невидимо. Она знала: его чувства были чистыми. Но в её сердце уже давно затаилась тень одиночества, которую даже Брендон не мог развеять. Огромные ворота тронного зала распахнулись с протяжным скрипом. Король Радиус поднялся с трона и с улыбкой шагнул навстречу. — Моя девочка! — воскликнул он, раскидывая руки. — Наконец-то дома! Стелла невольно улыбнулась. Каким бы строгим ни был её отец в вопросах политики, для неё он всегда оставался человеком, способным отложить корону ради одного тёплого объятия. Король обнял дочь крепко, прижимая её к себе, словно боясь снова потерять. — И вы, друзья Стеллы, — он повернулся к остальным, — вы здесь вовремя. Мой дворец всегда открыт для тех, кто рядом с моей принцессой. Блум радостно закивала, Брендон почтительно поклонился, а Скай сдержанно улыбнулся. Стелла поймала на себе взгляд отца — тёплый, но внимательный. Радиус всегда знал, когда она прячет усталость за улыбкой. — Пойдёмте, — предложил он. — Не стоит стоять на пороге. Вам нужен отдых после дороги. Король повёл их по длинным светлым коридорам к просторной гостиной. Солнечные лучи заливали зал через витражные окна, переливаясь радугой на мраморном полу. Стелла первой плюхнулась на огромный диван, мгновенно сжав колени к груди и обхватив их руками. Ей хотелось просто сидеть так — свернувшись калачиком, без масок и ожиданий. Брендон сел рядом, негромко пошутил что-то про “маленькое солнышко, которое нужно согреть”, и попытался развлечь её болтовнёй. Стелла улыбнулась краешком губ. Ей было тепло рядом с ним… но одновременно внутри что-то ноющим эхом отзывалось: она устала быть той, кого всё время нужно развлекать и спасать. Блум тем временем села напротив, весело болтая о будущем. — Представляешь, — рассказывала она, сияя глазами, — как только всё уладится, мы со Скаем сразу займёмся подготовкой к свадьбе! Я хочу, чтобы у нас был небольшой домик в Гардении. Скай сидел рядом, поддакивая с лёгкой натянутой улыбкой. — Конечно, любимая, — говорил он, — звучит прекрасно. Но внутри него было тяжело, словно в груди копился комок невысказанных слов. Он любил Блум. Правда любил. Но иногда ему казалось, что она строит планы, в которых его собственные мечты теряются между строчками. Он поймал себя на том, что уже в десятый раз за этот вечер думал о своих обязательствах перед Эраклионом, о тех бесконечных обязанностях, от которых он не мог сбежать даже в снах. Скай незаметно поднялся, подошёл к Брендону, наклонился, чтобы никто кроме них не услышал. — Побудь с девочками, — попросил он вполголоса. — Мне нужно отойти. Связаться с отцом. Брендон кивнул без лишних вопросов. Он всегда понимал Ская с полуслова. Скай отошёл, проскользнув в коридор, где стены приглушали звуки. Он тяжело выдохнул, потерев виски. “Просто одно короткое сообщение, — подумал он. — Просто убедить отца, что я всё держу под контролем.” И всё же сердце ныло: он знал, что долг снова будет сильнее его собственных желаний. Как всегда. Огромные ворота тронного зала распахнулись с протяжным скрипом. Король Радиус поднялся с трона и с улыбкой шагнул навстречу. — Моя девочка! — воскликнул он, раскидывая руки. — Наконец-то дома! Стелла невольно улыбнулась. Каким бы строгим ни был её отец в вопросах политики, для неё он всегда оставался человеком, способным отложить корону ради одного тёплого объятия. Король обнял дочь крепко, прижимая её к себе, словно боясь снова потерять. — И вы, друзья Стеллы, — он повернулся к остальным, — вы здесь вовремя. Мой дворец всегда открыт для тех, кто рядом с моей принцессой. Блум радостно закивала, Брендон почтительно поклонился, а Скай сдержанно улыбнулся. Стелла поймала на себе взгляд отца — тёплый, но внимательный. Радиус всегда знал, когда она прячет усталость за улыбкой. — Пойдёмте, — предложил он. — Не стоит стоять на пороге. Вам нужен отдых после дороги. Король повёл их по длинным светлым коридорам к просторной гостиной. Солнечные лучи заливали зал через витражные окна, переливаясь радугой на мраморном полу. Стелла первой плюхнулась на огромный диван, мгновенно сжав колени к груди и обхватив их руками. Ей хотелось просто сидеть так — свернувшись калачиком, без масок и ожиданий. Брендон сел рядом, негромко пошутил что-то про “маленькое солнышко, которое нужно согреть”, и попытался развлечь её болтовнёй. Стелла улыбнулась краешком губ. Ей было тепло рядом с ним… но одновременно внутри что-то ноющим эхом отзывалось: она устала быть той, кого всё время нужно развлекать и спасать. Блум тем временем села напротив, весело болтая о будущем. — Представляешь, — рассказывала она, сияя глазами, — как только всё уладится, мы со Скаем сразу займёмся подготовкой к свадьбе! Я хочу, чтобы у нас был небольшой домик на Линфее, с садом, где я посажу магические розы… Скай сидел рядом, поддакивая с лёгкой натянутой улыбкой. — Конечно, любимая, — говорил он, — звучит прекрасно. Но внутри него было тяжело, словно в груди копился комок невысказанных слов. Он любил Блум. Правда любил. Но иногда ему казалось, что она строит планы, в которых его собственные мечты теряются между строчками. Он поймал себя на том, что уже в десятый раз за этот вечер думал о своих обязательствах перед Эраклионом, о тех бесконечных обязанностях, от которых он не мог сбежать даже в снах. Скай незаметно поднялся, подошёл к Брендону, наклонился, чтобы никто кроме них не услышал. — Побудь с девочками, — попросил он вполголоса. — Мне нужно отойти. Связаться с отцом. Брендон кивнул без лишних вопросов. Он всегда понимал Ская с полуслова. Скай отошёл, проскользнув в коридор, где стены приглушали звуки. Он тяжело выдохнул, потерев виски. “Просто одно короткое сообщение, — подумал он. — Просто убедить отца, что я всё держу под контролем.” И всё же сердце ныло: он знал, что долг снова будет сильнее его собственных желаний. Как всегда. Большая гостиная погрузилась в мягкий полумрак. За окнами догорали последние лучи заката, крася мрамор в золотисто-розовый оттенок. Стелла, свернувшись клубочком на диване, тихо посапывала. Сложив ноги к груди, она выглядела совсем маленькой, хрупкой — словно та самая девочка, которую Король Радиус когда-то качал на руках. Брендон осторожно поднялся с места, на цыпочках подошёл к Блум. — Пусть поспит, — прошептал он. — Она устала. Блум кивнула, с нежностью глядя на подругу. Вскоре в комнату вошли слуги и, почтительно поклонившись, пригласили гостей пройти в их покои. Брендон и Блум без лишних разговоров вышли, оставив Стеллу наедине с её сном. ⸻ Когда Скай вернулся, гостиная была почти пуста. Он остановился на пороге, огляделся. — Брендон?.. Блум?.. — позвал он негромко. Тишина. Только лёгкое дыхание раздавалось со стороны дивана. Скай подошёл ближе — и увидел Стеллу. Та самая Стелла, принцесса, фея солнца и луны… Сейчас она была просто уставшей девушкой, потерявшей всю свою сияющую броню. Скай опустился на колени рядом, уставившись на её расслабленное лицо. “Она ведь никогда не готовилась к этому, — подумал он. — Ей казалось, что всё в жизни будет лёгким, как солнечный луч. Но скоро всё изменится. Ответственность за каждый камень Солярии, за каждого человека… Всё ляжет на её плечи. Как и на мои.” Он невольно вздохнул. Столько раз он сам терялся под гнётом ожиданий отца. Столько раз хотелось просто исчезнуть, сбежать прочь. “Она не такая, — мелькнула мысль. — Она ещё светится.” И вдруг Стелла медленно открыла глаза. Немного сонные, золотистые, искренние. — Скай?.. — прошептала она, моргая. — Что ты тут делаешь? Скай резко выпрямился, словно его поймали на чем-то запретном. — Я… — он запнулся, отвёл взгляд. — Просто… вернулся… увидел, что ты здесь одна… Он запустил руку в волосы, не зная, куда деть себя. — Не хотел тебя будить. Стелла зевнула, сладко потянулась, не обращая внимания на его скованность. — Ты милый, — сказала она легко. — Обычно меня все всегда будят. Даже когда я притворяюсь, что сплю. Скай чуть улыбнулся, но быстро вернул серьёзность. — Брендон и Блум ушли в свои комнаты, — пояснил он, поднимаясь. — Слуги их увели… я думал, ты тоже ушла. Стелла уселась, опустив ноги на пол, и потёрла глаза кулачками. — Ну вот… — вздохнула она. — Я опять всё проспала. Скай смотрел на неё, как на что-то редкое, ускользающее. Иногда ему казалось, что миры, в которых они живут, слишком разные. Но сейчас… сейчас Стелла была ближе, чем когда-либо. Он неловко кашлянул, отворачиваясь к окну. — Тебе… стоит идти отдыхать, — пробормотал он. — Завтра будет тяжёлый день. Стелла встала, взяла его за локоть, чтобы обратить на себя внимание. — Спасибо, что не ушёл сразу, — тихо сказала она. — Иногда лучше всего — просто знать, что кто-то рядом. Скай снова встретился с ней взглядом. На секунду между ними повисло странное молчание — не тяжёлое, но полное невысказанных вещей. Он чуть кивнул. — Доброй ночи, Стелла. — Доброй ночи, Скай. Она первой ушла по коридору, оставляя за собой запах солнечных духов и лёгкую тоску. А он ещё долго стоял на месте, глядя на закрытую дверь, и думал о том, как тяжело быть теми, кем от них требуют быть. Скай шёл по длинному коридору, словно в бреду. Каждый его шаг отдавался глухим эхом в пустоте. “Какого чёрта я вообще сделал ей это предложение?.. — горько думал он. — Какой идиот… Игрался в любовь, в спасение, в идеального принца. Мне нравилась Блум… или казалась, что нравилась. Но теперь?..” Он остановился у двери своих покоев, толкнул её и молча вошёл внутрь. Бросил плащ на стул, прошёл на балкон. Ветер с Солярии был тёплым, пах пылью дорог и остывающим камнем. Скай прислонился к перилам, запрокинул голову к небу. “Всё внутри давно выгорело… Где тот огонь?.. Где я?” Сверху послышался чей-то голос. Он замер. — Стелла, — жалобно всхлипывала Блум. — Я не знаю, что делать… Скай ведет себя так странно! Он меня уже не любит… Он почти не смотрит на меня, не касается… Стелла, я… я совсем не понимаю… Пауза. Скай закрыл глаза. Каждое её слово било куда-то под рёбра. Сверху громко вздохнули. — Блум, дорогая, — лениво, но с явной усталостью от этой бесконечной драмы проговорила Стелла. — Прекрати ныть. Серьёзно. — Но… — взмолилась Блум. Стелла перебила её холодным спокойствием: — Проблемы? Так иди решай их со своим бойфрендом. Окей? — Но я не хочу его терять… — в голосе Блум дрожала слеза. — Так борись за него, Блум! — в голосе Стеллы мелькнула искренняя досада. — Или отпусти. Ныть тут, в подушку, — это не выход. Мужчины не ангелы. Им тоже нужна поддержка, знаешь? Блум всхлипнула ещё раз, приглушённо. — Я просто… я боюсь. Стелла тяжело вздохнула, но на этот раз её голос стал чуть мягче: — Блум, все мы боимся. Но страх — это последнее, чем стоит кормить любовь. Иди и поговори с ним. Пока не поздно. На балконе Скай молча смотрел в тёмное небо. Каждое слово отдавало горечью на языке. “Пока не поздно?.. А может, уже поздно?..” Он опустил голову, глядя на свои ладони. Были моменты, когда он верил — вместе они свернут горы. Но сейчас… Сейчас он был пустым сосудом, в котором только гулкие отголоски когда-то горячего чувства. Скай долго стоял на своём балконе, прежде чем решиться выйти наружу. Шаги были тяжёлыми, словно его удерживали невидимые цепи. Но он всё-таки пошёл вверх по витой лестнице, к покоям Стеллы. Тихо приоткрыв дверь, он увидел их обеих: Блум сидела на краю кровати, вцепившись в подушку. Стелла — в кресле, задумчиво глядя в окно, лениво перебирая прядь своих золотистых волос. На мгновение Скай задержал взгляд на Стелле. Было в ней что-то… свободное. Спокойное. Настоящее. Что-то, чего ему так не хватало. Он быстро отвёл глаза и сделал шаг вперёд. — Блум, — голос его был глухим, хриплым. — Нам надо поговорить. Блум вскинула голову. Её глаза были полны надежды — и страха. Стелла молча встала с кресла и, не сказав ни слова, вышла в коридор, оставив их наедине. Скай на миг посмотрел ей вслед — снова невольно — и только потом повернулся к Блум. — Я не знаю, как начать, — пробормотал он, опуская взгляд. — Я… я полный идиот, Блум. Она молчала, стискивая пальцы. Скай медленно подошёл ближе, остановился перед ней, будто боясь дотронуться. — Я… хочу любить тебя, — произнёс он, глядя в пол. — Хочу. Очень. Он поднял глаза. В его взгляде было что-то сломанное. — Но я не могу, Блум. Он сделал глубокий вдох, словно борясь с самим собой. — Я потерян, — тихо сказал он. — Всё, что было во мне — то, чем я горел, чем верил… Оно… куда-то исчезло. Я вижу тебя, я вижу, как ты улыбаешься, как борешься за нас… И я чувствую только пустоту. Блум всхлипнула, закрыв рот рукой. Скай опустился перед ней на одно колено, не как принц — как человек, просящий прощения. — Ты заслуживаешь большего. Любви, настоящей. Его голос дрогнул. — А я… я не могу тебе это дать. Сейчас. Может быть — никогда. Он замолчал. На мгновение тишина накрыла их, как плотное одеяло. Блум медленно потянулась к нему, коснулась его щеки. — Скай… я всё равно люблю тебя, — прошептала она. Он закрыл глаза. Это было больно. Потому что он не был уверен, что сможет ответить ей тем же. Стелла стояла в коридоре, прислонившись к стене. Она не собиралась подслушивать. И всё же каждое слово Ская било в самое сердце. “Я потерян.” “Я не могу тебе это дать.” Стелла сжала руками ткань своего платья. Ей было странно больно — но не за Блум. Блум всегда была сильной в своих мечтах, в своей вере в добро. А вот Скай… Скай был треснувшей статуей, которую никто не замечал. Когда он вышел, шаги его были глухими и тяжёлыми. Он не сразу заметил Стеллу. Остановился, поднял на неё взгляд. Медленно. В их глазах встретились две безмолвные истины: Он был пуст. А она — устала прятать сочувствие. Стелла не сказала ни слова. Только слегка наклонила голову, будто спрашивая: “Ты в порядке?” Скай опустил глаза. Он сделал пару шагов вперёд, остановился напротив неё. Воздух между ними был густым, насыщенным чем-то непроизнесённым. Скай чуть усмехнулся краешком губ — горько. — Ты всегда слышишь то, что не должна, — пробормотал он почти шёпотом. Стелла пожала плечами, не отводя от него взгляда. И в этой её лёгкой, привычной позе вдруг было столько понимания, что Скай почувствовал, как внутри на мгновение стало легче. — Слушай, если хочешь — можешь меня пнуть, — добавил он, криво улыбнувшись. — За всё это. Стелла прищурилась, сложила руки на груди. — Пнуть? — её голос был мягким, почти насмешливым. — Даже не надейся. У меня каблуки слишком дорогие. На секунду оба тихо рассмеялись. Скай поднял глаза.   Тёплый воздух окутывал балкон, пахло цветами и морской солью, принесённой ночным ветром с дальних садов. Стелла легко запрыгнула на перила, вытянув ноги и вальяжно облокотившись назад. Она всегда умела выглядеть беззаботной — даже когда внутри всё было иначе. Скай качнул головой, скрестив руки на груди. — Ты сейчас упадёшь, — сказал он с полуулыбкой. Стелла фыркнула. — Я не падаю. Я парю, — лениво бросила она. Он шагнул ближе, почти смеясь. — А разве звёзды не падают? Стелла резко обернулась к нему, и её звонкий смех наполнил тёплый воздух. Он был лёгким, настоящим — таким, какого Скай не слышал уже давно. Не успев задуматься, он подошёл вплотную. Руки сами нашли её талию, придерживая её, будто боясь, что эта золотая, смеющаяся комета исчезнет прямо у него на глазах. Стелла вздрогнула. На мгновение время остановилось. Только их дыхание — и жар ладоней, через тонкую ткань её платья. Стелла смотрела на него, ошеломлённая. Она не понимала, зачем они это делают. Зачем вообще стоят здесь, так близко, так неправильно. “Это же друг Брендона…” “Это же Блум…” И всё равно… всё равно она не отстранилась. Стелла опустила взгляд, сжав пальцы на перилах. — Мы отвратительны, — выдохнула она одними губами. Скай молчал. Он тоже не понимал. Зачем она утешает его — бывшего своей подруги. Зачем он держит её — девушку своего лучшего друга. Он просто чувствовал: если отпустит — снова останется один в пустоте. И Стелла тоже знала это. Она тихо подняла глаза. — Скай, — сказала она негромко, — может быть… просто сегодня… мы забудем, кем должны быть? Он смотрел на неё. И впервые за долгое время ему не нужно было быть кем-то — принцем, женихом, наследником. Просто быть. Скай медленно кивнул. Стелла улыбнулась — почти печально. И он, не убирая рук с её талии, просто стоял рядом. Пока звёзды падали где-то высоко в ночном небе, и их сердца синхронно замирали от осознания, что завтра всё будет снова тяжело и неправильно. Но не сегодня. Скай всё ещё держал её за талию. Стелла не отстранялась. Лёгкий ветер трепал её золотые волосы, щекотал щёки. Она смотрела на Ская в упор — в его усталые, слишком взрослые для своих лет глаза. И, может быть, это было всего лишь ошибка, или отчаянное желание почувствовать хоть что-то, кроме вины и пустоты, но в следующую секунду они потянулись друг к другу одновременно. Губы встретились — неловко, взволнованно. Как будто оба боялись, что это сон, который оборвётся, стоит только позволить себе поверить в него. Поцелуй был странным: и мягким, и жадным одновременно. Скай сжал её талию крепче, словно боялся, что Стелла исчезнет из его рук. Стелла провела руками по его плечам, зацепившись пальцами за воротник рубашки. Она задыхалась между поцелуями, но не могла остановиться. И он тоже. Все мысли о Блум, о Брендоне, о долге — исчезли, растворились в тепле их слияния. Остались только двое — потерянные, ищущие спасения в губах друг друга. Скай оторвался на миг, посмотрел на неё, как будто впервые в жизни видел Стеллу настоящую — не блистающую принцессу, не капризную девочку, а человека, который тоже боится, тоже устал. И Стелла, тяжело дыша, прижалась лбом к его лбу. — Мы сгорим, — шепнула она. Скай усмехнулся, чуть хрипло: — Тогда сгорим вместе. И снова потянулся к ней, и снова их губы слились в поцелуе, жадном, упрямом, без права на завтра. Балкон будто растворился. Небо стало ближе. Ветер был свидетелем их тихого падения. Стелла оторвалась от его губ с тяжёлым вздохом. На её лице была загадочная полуулыбка — та самая, за которую её или обожали, или боялись. Она подняла руку, и в её ладони вспыхнул свет — золотистый, мягкий. Скипетр Солярии появился у неё в руках, словно по волшебству. Скай удивлённо смотрел на неё. — Что ты… Он не успел договорить. Яркая вспышка окутала их обоих, и мгновение спустя они уже стояли в других стенах. Комната была просторной, залитой нежным светом, пахло сандалом и цветами. Покои принцессы Стеллы. Дверь мягко захлопнулась сама собой, а замок тихо защёлкнулся. Искра её магии защёлкнула защиту. Скай моргнул. Пару секунд он просто стоял на месте, ошарашенный. Потом тихо усмехнулся, криво подняв бровь. — Стелла, — протянул он, — ты что творишь? Или ты хочешь, чтобы я остался у тебя на ночь? Она повернулась к нему через плечо, вся светясь вызывающей лёгкостью. — А если да? — лениво бросила она, словно говорила о каком-то невинном капризе. Скай провёл рукой по волосам, тяжело выдохнув. Он понимал, что нужно остановиться. Что всё это — ошибка. Что утром придётся смотреть в глаза Брендону. Блум. И себе. Но когда Стелла подошла ближе — плавно, игриво, когда положила руку ему на грудь, чувствуя, как бешено бьётся его сердце, он забыл обо всём. — Ты ненормальная, — прошептал он с хрипотцой. — И я… тоже. Стелла улыбнулась, скользнув взглядом по его губам. И в следующий миг он прижал её к себе, с силой, с которой прижимают что-то слишком ценное, чтобы потерять. Их губы снова слились в поцелуе — более глубоким, отчаянным. На этот раз не было ни осторожности, ни колебаний. Скай целовал её так, будто искал в ней спасение. Стелла отвечала, будто сама тонула и не хотела быть спасённой. Её пальцы зарылись в его волосы, его ладони скользили по её спине, чувствуя, насколько она хрупкая и горячая под тонкой тканью платья. Их поцелуи становились всё горячее, всё более требовательными. Стелла зацепила пальцами его воротник, потянула, будто требуя приблизиться ещё сильнее. Скай сдался. Ему казалось, что если он сейчас отпустит её, всё исчезнет. Он притянул её к себе так крепко, словно боялся, что она растворится. Её пальцы скользнули к пуговицам его рубашки, неловко, спеша. Скай почувствовал, как она дрожит. От страха? От желания? Он сам не знал, дрожит ли он сильнее. Он помог ей — стянул с себя рубашку, обнажив загорелую кожу, тонкие мышцы под ней. Стелла прижалась к нему ладонями, словно не верила, что это всё действительно происходит. Он осторожно, почти благоговейно, опустил руки к её платью. Его пальцы чуть дрожали, когда он провёл ими по её талии, по бокам, туда, где ткань тонким слоем покрывала нежную кожу. Стелла подняла руки, позволяя ему стянуть с неё наряд. Ткань мягко скользнула по её телу и упала на пол. Скай замер. Она стояла перед ним — о боже, он и не думал,что она такая сексуальная и страстная. Он медленно коснулся её плеча, потом щеки, словно боясь, что она исчезнет. Стелла чуть приподнялась на цыпочки и снова поцеловала его — тёпло, доверчиво. И он не устоял. Они упали на мягкое покрывало, сплетённые вместе, горячие, задыхаясь от близости, от невозможности насытиться друг другом. Их движения были нескладными, неторопливыми — как у тех, кто впервые осмелился отдать другому всё, без остатка. В ту ночь не было королевских обязанностей, не было чужих ожиданий. Только две души, уставшие от одиночества, нашедшие друг в друге временный, запретный покой. Ткань их одежды давно осталась на полу, забытая в порыве. Горячая кожа соприкасалась с горячей кожей — тонко, обжигающе, будто любое движение могло поджечь их обоих. Стелла лежала на спине, её золотистые волосы рассыпались по подушкам, как солнечные лучи. Скай склонился над ней, одной рукой обнимая её за талию, другой обводя пальцами контур её лица — будто хотел запомнить каждую линию. Их дыхание смешалось — прерывистое, сбивчивое, как шаги перед прыжком в пропасть. — Стелла… — прошептал он, его голос дрожал не меньше рук. — Если мы… Он не закончил фразу. Не смог. Её рука скользнула по его плечу, вниз по спине, притягивая его ближе. И в её взгляде было безмолвное “да”, сказанное громче любого слова. Они больше не сопротивлялись. Скай накрыл её губы поцелуем — глубоким, требовательным. Стелла отозвалась с отчаянной нежностью, обвивая его ногами, словно боялась потерять его даже на мгновение. Его ладони скользили по её телу — аккуратно, будто он держал в руках что-то бесценное. Каждое её прикосновение отзывалось в нём волной горячего электричества. Каждое его движение заставляло Стеллу замирать от волнения и трепета. Он целовал ее грудь, нежно лаская ее соски. Стелле нравилось как волосы Ская вместе с его движениями щекотили ее тело. Она почувствовала как его член уже был между ее ног. Скай неровно дыша, водил то вниз,то вверх, заставляя Стеллу насаживаться на него. Но Стелла только крепче прижалась к нему, задыхаясь от ощущения, что наконец-то стала с кем-то одним целым. Она не отпустила. Их тела двигались в едином ритме — срываясь, находя его снова. Скай целовал её плечи, шею, губы, уткнувшись лбом в её висок, когда напряжение становилось слишком сильным. Стелла отвечала ему с такой беззащитной страстью, что в горле у него вставал комок. Всё переплелось — страх, желание, стыд, счастье, пустота и полнота одновременно. Когда вспышка сладкого освобождения прошла через них обоих, Скай с трудом поднялся на локти, чтобы не придавить её своим весом. Он смотрел на неё сверху — растрёпанную, запыхавшуюся, красивую до боли — и не мог поверить, что всё это действительно было. Стелла улыбнулась ему слабо — чуть-чуть, глазами. А потом протянула руку, запуская пальцы в его волосы и притянула голову Ская к себе на грудь. Он закрыл глаза. И впервые за долгое время почувствовал тишину внутри. Но где-то в этой тишине уже медленно начинала рассыпаться реальность, и оба знали: утром всё будет иначе. Мягкий свет утреннего солнца пробивался сквозь полупрозрачные шторы, заливая комнату тёплым золотом. Стелла медленно открыла глаза. Скай всё ещё лежал рядом — на спине, с запрокинутой головой и растрёпанными волосами, его грудь тяжело поднималась и опускалась. Он был красив в этом беззащитном сне, почти мальчишески уязвим. Стелла тихонько выдохнула, садясь на кровати, и подтянула к себе простыню. Ткань мягко скользнула по её разгорячённой коже, напоминая о прошедшей ночи. Она провела ладонью по лицу. Что они наделали?.. Шорох за спиной — и Скай, прищурившись от света, открыл глаза. Увидел её. И долго молчал. — Стелла… — его голос был хриплым, надорванным. Она не обернулась сразу. Лишь спустя несколько мгновений, натянув улыбку, полную горькой иронии, взглянула на него через плечо. — Доброе утро, принц Скай, — проговорила она так, будто ничего не случилось. — Спалось хорошо? Он сел, проведя рукой по лицу. — Ты же знаешь… — с трудом выдохнул он. — Это было ошибкой. Стелла вскинула брови, но в её глазах не было удивления. Только усталость. — Конечно, — усмехнулась она тихо. — Разве может быть иначе? Мы оба прекрасно знали, чем это закончится. Скай уткнулся взглядом в простыню, скомканную в его руках. Всё в нём сжалось — вина, стыд, растерянность. Он хотел сказать что-то важное… но не находил слов. Стелла встала, ловко завернувшись в ткань, подошла к окну и распахнула его. Тёплый ветер ворвался в комнату, развевая её золотистые волосы. — Скай, — тихо сказала она, не оборачиваясь, — не говори ничего, если не уверен. Он поднялся и подошёл к ней. — Я не уверен ни в чём, — наконец признался он. Его голос дрожал. — Я хотел любить Блум… Я правда хотел. Я хотел быть правильным… для неё, для отца, для всех. Стелла медленно повернулась. В её глазах светилась усталость и печаль. — Но ты больше не знаешь, чего хочешь, да? — сказала она мягко. — Ты потерялся, Скай. Он посмотрел на неё. На её полуголое тело, обёрнутое в белую ткань. На гордую осанку. На печальные глаза. И понял — да. Стелла потянулась рукой к его лицу, кончиками пальцев нежно коснувшись его скулы. — И я потерялась, — шепнула она. — Но мы не найдём себя друг в друге. Мы только сильнее потеряемся. Скай закрыл глаза на секунду. Его лоб опустился к её лбу. Они стояли так — близко, почти сливаясь дыханием — и в этом касании было столько боли, что тяжело было дышать. — Прости, — прошептал он. Стелла улыбнулась — тонко, хрупко, но по-настоящему. — Прощаю. Она поцеловала его в висок — лёгким, почти материнским поцелуем. И отпустила. Скай отошёл, словно потеряв опору. Он бросил последний взгляд на неё — яркую, сильную, печальную. И вышел за дверь, не оборачиваясь. Стелла осталась стоять у окна, обнимая себя руками. Ветер трепал её волосы, играя с ними, как с золотыми нитями. В сердце было пусто. Но где-то глубоко внутри уже начинало рождаться что-то новое. Больное, но необходимое. Свобода. В роскошном дворце Домино всё было готово к свадьбе. Тяжёлые гирлянды цветов сплетались над колоннами, играла нежная музыка. Повсюду суетились гости, смеясь и поздравляя друг друга, а сам воздух был сладким от запаха надежд и счастья. Стелла стояла в пустом коридоре, поправляя подол своего золотистого платья подружки невесты. Сердце било в груди неровно. — Ну что, доволен? — её голос звучал легко, почти насмешливо, но в глазах блестела усталая горечь. — Женишься на принцессе Домино, на нашей драгоценной Блум. Скай остановился напротив неё. Он выглядел безупречно в белоснежной парадной форме, но глаза… Глаза были какими-то пустыми. Он посмотрел на Стеллу долго, словно что-то внутри него рвалось наружу. — Хотел бы я… — тихо сказал он, — в то утро сказать тебе то, что думаю сейчас. Но уже поздно. Стелла замерла, будто в неё вонзили клинок. Внутри всё сжалось. Гнев и боль поднялись одним вихрем. Она резко шагнула к нему, стиснув кулаки. — Ты идиот, Скай, — бросила она сдавленным голосом. — И зря я вообще переспала с тобой тогда. Но, знаешь что? Теперь уже действительно поздно что-то менять. Она хотела уйти — но вдруг услышала тихий всхлип. Из-за угла коридора вышла Блум. Её глаза были полны слёз, губы дрожали. Стелла окаменела, а Скай побледнел так, будто его ударили. — Блум… — выдохнул он, делая шаг к ней. Блум подняла руку, останавливая его. — Не надо, — её голос был сломленным. — Я всё слышала. Тишина повисла между ними глухой, удушающей стеной. Стелла стояла, не зная, что сказать. Слов было слишком мало для такой боли. Блум всхлипнула снова и отвернулась. — Я должна выйти замуж через час… — прошептала она. — А вы всё это время… — Она всхлипнула сильнее. — Вы оба… Скай сделал ещё один шаг, протянув руку к ней, но Блум отступила. — Не трогай меня. Её платье нежно скользило по мраморному полу, когда она быстро ушла прочь, оставляя их вдвоём в этом коридоре, полном золотого света и невыносимой тишины. Стелла закрыла глаза. Скай уткнулся лбом в стену, тяжело дыша. Они оба понимали — назад дороги нет. Стелла первой нарушила тишину. Её голос был прерывистым, надломленным: — Блум, послушай… Это было давно. Мы были молоды… и… — она нервно сжала в руках подол платья. — Это ничего не значило. И вообще какая уже разница?Сейчас все же прекрасно! Скай кивнул, торопливо подхватывая: — Да. Мы оба были… растеряны. Я был потерян, и Стелла… она просто оказалась рядом. — Он посмотрел на Блум с отчаянием. — Это не отменяет того, что было между нами все эти года. Блум стояла, дрожа от злости и боли. Слёзы снова навернулись на её глаза, но теперь в них горело и что-то жестокое. — Когда это было, Скай? — спросила она ледяным голосом. — Когда ты бросал меня каждый раз, как тебе становилось плохо? — Она сделала шаг ближе, глядя ему прямо в глаза. — Или это было между твоими “перерывами” со мной и Диаспорой? Скай опустил глаза. Стелла замерла, не зная, куда себя деть. И тут из-за угла подошёл Брендон. Он нахмурился, услышав напряжённые голоса. — Что здесь происходит? — спросил он настороженно. Блум обернулась к нему, всхлипывая. — Брендон… — она попыталась взять себя в руки. — Я… я только что узнала, что «твоя девушка»… — её голос дрогнул, — изменила тебе. Со Скаем. Мир, казалось, застыл. Брендон уставился на Стеллу. В его глазах было всё: недоумение, шок… и нарастающее предательство. — Стелла?.. — прошептал он, словно боясь услышать ответ. Стелла открыла рот, но слова застряли в горле. Её глаза наполнились слезами. Скай молчал, вжавшись в стену, словно желая исчезнуть. Брендон сделал шаг назад, будто от удара. — Стелла,неужели это правда? — спросил он, срывающимся голосом.— Сколько лет ты носила это в себе, улыбалась мне, целовала меня… зная, что между вами что-то было? Стелла опустила голову. Блум смотрела на неё с такой горькой жалостью, что это было хуже любого крика. Воздух в коридоре стал тяжёлым, словно стены сами давили на них. Скай, наконец, выдохнул и шагнул вперёд. — Брендон, стой! — его голос был резким, но в нём звучало отчаянное желание остановить то, что уже рушилось. — Не вини Стеллу одну. Это было… обоюдно. Я виноват. Брендон резко повернулся к нему. — Ты?! — он зло усмехнулся, сдавленно. — Ты был моим другом! Я доверял тебе! Ты был братом для меня, Скай! И что ты сделал? — его кулаки дрожали. — Переспал с ней за моей спиной? Скай тяжело сглотнул, его лицо побледнело. — Я был дураком… Мы оба были. Это была ошибка. Мы никогда больше… — он замялся, поймав на себе взгляд Стеллы. Стелла стояла, словно закованная в лёд, и молчала. Блум тоже смотрела на них, как на чужих. В её глазах больше не было боли — только усталость. — Хватит, — тихо сказала она. Её голос был почти безжизненным. Все обернулись к ней. — Всё. Я устала. Я ухожу, — она отвернулась и пошла по коридору прочь, даже не обернувшись. Стелла хотела было броситься за ней, но остановилась. Брендон смотрел ей вслед, потом повернулся к Стелле. Между ними повисло долгое, тяжелое молчание. Наконец Брендон вздохнул. — Я любил тебя, Стелла, — сказал он хрипло. — По-настоящему. Не как принцессу Солярии. Как девчонку с солнечной улыбкой, которую я мечтал сделать счастливой. — Его голос надломился. — Но, наверное, я просто был слеп. Стелла вскинула на него глаза, в которых застыло отчаяние. Брендон шагнул назад, словно боясь даже прикоснуться к прошлому. — Прощай, Стелла. Он развернулся и ушёл вслед за Блум, оставив их вдвоём посреди опустевшего коридора. Стелла медленно опустилась на ближайший стул, прикрывая лицо руками. Скай стоял рядом, не решаясь подойти ближе. Они переглянулись. В её глазах было горькое осознание, а в его — тихая вина. Никаких слов больше не требовалось. Скай не знал, что сказать. Он стоял перед ней, ощущая всю тяжесть ситуации, как будто мир рухнул прямо перед ним. Это было не просто расставание — это было предательство, с обеих сторон. Он знал, что теперь их уже ничего не вернёт. Но что-то внутри всё ещё не отпускало его от Стеллы. Стелла сидела, её руки крепко сжали подол платья, как будто пытаясь удержать своё сердце, чтобы оно не вырвалось наружу. Она смотрела в пол, но мысли были далеко — в прошлом. В моменты, когда она и Скай были просто двумя молодыми людьми, которые не понимали, что делают. И теперь, когда всё рухнуло, она почувствовала себя пустой. Пустой, как никогда раньше. Скай, не выдержав молчания, подошёл к ней. Он присел на колено рядом, его взгляд был мягким, но полным сожаления. — Я… — его голос дрогнул. — Я не знал, что это будет так больно. Я не думал, что мы все так далеко зайдём. Стелла подняла глаза, в которых уже не было того яркого света, который она когда-то излучала. Теперь в них был только туман воспоминаний, которые она не могла стереть. Она слегка кивнула, но не сказала ничего. — Мы оба были глупы, Стелла. Мы сделали больно всем вокруг. И ты… — он замедлил шаги, как будто пытаясь найти слова, которые могли бы облегчить эту боль. Стелла поднялась, её взгляд был холодным, хотя сердце её болело. — Ты думаешь, что я не знала? — тихо сказала она. — Ты думал, что это не коснётся меня? Ты был готов обмануть всех… даже меня. Я доверяла тебе, Скай. И ты… ты сам не знал, чего хочешь. Я тоже. Мы оба запутались в этом. Скай посмотрел в её глаза, и что-то внутри его дрогнуло. Он протянул руку, но она отстранилась. — Мне жаль, — сказал он, голос его был тихим, почти безжизненным. — Правда, мне очень жаль, Стелла. Она посмотрела на него и тихо выдохнула, её лицо исказилось от боли. — Ты что, не понимаешь? Мы оба проиграли, Скай. Ты… ты тоже не знал, что делал. Ты был таким, каким я не могла тебя представить. И, может быть, мне следовало бы больше думать… Может быть, я бы поняла раньше, что ты… не тот, кого я думала. Скай почувствовал, как его грудь сжимается, как будто в этот момент вся тяжесть мира рухнула на его плечи. Он не знал, как больше объяснять. Слова были пустыми. — Ты права. — Он стоял, опустив голову, его голос был полон усталости.  Стелла повернулась к нему, её лицо было не таким решительным, как раньше. Она смотрела на него с усталостью, словно жизнь научила её многому за этот короткий промежуток времени. — Так что теперь? — её голос стал тише, но в нём ощущалась сила, которой ей приходилось учиться. — Мы оба потеряли всё.  Скай почувствовал, как его сердце сжалось. — Я не могу тебе ничего пообещать. Мы не можем вернуться к тому, что было, и я не думаю, что нам нужно пытаться. — Он сделал шаг назад. — Всё, что я могу сделать, это извиниться. Стелла посмотрела ему в глаза и тихо, почти шепотом сказала: — Порой извинения — это всё, что у нас остаётся. Они стояли в тишине, в которой не было ничего, кроме боли и сожаления. И в этот момент, несмотря на все слова, всё, что они могли сделать, — это просто принять, что они не могут быть вместе. Скай сделал шаг назад и, не сказав больше ни слова, ушёл. Стелла осталась одна, стоя в пустом коридоре, пытаясь понять, что ей теперь делать с тем, что осталось. Стелла стояла в пустой комнате, её руки крепко сжимали подол платья, словно пытаясь удержать всё, что разрушилось. Она чувствовала тяжесть на сердце, словно каждый вдох был полон горечи и сожаления. Она не могла избавиться от мысли, что, несмотря на все свои ошибки и поступки, она всё равно виновата. Виной была она, за то, что не увидела, за то, что не поняла вовремя. И, возможно, за то, что не остановила их обоих, когда было ещё время. Её взгляд упал на окно, через которое было видно небо, поглощённое темнотой. Стелла почти чувствовала, как её собственная жизнь затягивает её в эту бескрайнюю тьму, которую она сама себе создала. Но вдруг она услышала шаги. Скай. Он появился в дверях, и в его глазах было то же самое — ощущение тяжести, которое он не мог сбросить. Он стоял на мгновение, не зная, как подойти. Слова застряли в горле. Стелла и он были как два обломка разрушенного мира, и, несмотря на то, что было уже поздно, что-то внутри их всё ещё тянуло друг к другу. — Мы оба сделали много ошибок, — тихо произнёс Скай, подходя ближе. — Я… я не могу оправдать того, что я сделал. Но, может быть, мы оба никогда не были готовы. Стелла не могла смотреть ему в глаза, но её губы сжались в тонкую линию, будто пытаясь удержать все те чувства, которые переполняли её. Она знала, что в их отношениях, как и в отношениях с Брендоном, многое было не так. Брендон, с его добротой, с его преданностью, с его неизменной верностью, и Блум, которая всегда была рядом, поддерживала её, несмотря на свои собственные чувства. — Ты не понимаешь… — тихо сказала она. — Я не могу простить себя за то, что сделала. Я разрушила всё… и теперь, когда это кончено, я чувствую, что потеряла больше, чем просто тебя. Скай подошёл ближе и, не говоря ни слова, аккуратно взял её за руки. Его лицо было тусклым, а в глазах — такое же беспокойство, как и у неё. — Мы оба потеряли многое, Стелла. — Он притянул её к себе. — Но иногда страдание заставляет нас не замечать тех, кто рядом. Как Брендон, как Блум. Нам нужен кто-то, кто страдает так же, как и мы. И это не оправдание, но нам просто нужно было пережить это вместе. Стелла ощущала его тепло, его присутствие. И в этот момент, в этой бескрайне мучительной тишине, она поняла: он был нужен ей так же, как она ему. Скай тихо поцеловал её лоб, и их взгляды встретились. В глазах каждого было не просто раскаяние, а понимание. Оба были на одной волне боли, одиночества, и сейчас им было нужно друг друга как воздух. — Ты всё ещё важна для меня, — сказал Скай, его голос был тёплым, но полным сожаления. — И, возможно, мы не можем вернуть то, что было. Но я хочу, чтобы ты знала, что всё, что произошло, всё, что мы потеряли… это было не зря. Стелла почувствовала, как её сердце постепенно освобождается от боли. Это не означало, что всё станет легче. Но сейчас она просто не могла стоять одна в этом мире. Она обняла его, почувствовав, как его руки крепко обвивают её, и на миг, в тишине этого жеста, всё стало таким простым. Забытые страдания, расставания и все ошибки — все это исчезло, растворилось, как снежинки, тающие под первым весенним дождём. — Ты тоже важен для меня, Скай, — прошептала она. — Очень важен. И они обнялись, забыв обо всех мирах и битвах, оставив всё позади, поняв, что им нужно друг друга, несмотря на всё, что произошло. Затем, тихо, как дыхание, их губы нашли друг друга. Это был поцелуй, полный сожаления, но и обещания. Обещания, что всё не зря, что они оба всё ещё могут быть счастливы, несмотря на темные страницы их прошлого. И, возможно, именно сейчас они могли начать новую главу.