Часть 1

Была у Му Цина одна занятная привычка, если таковой её можно было назвать: когда у него появлялась свободная от убийства демонов спокойная ночка, он спускался вниз в обличие Фу Яо и долго-долго прогуливался по горным лесам. Ходил в практически полной темноте, едва разгоняемой лучами луны, что с огромным трудом протиснулись сквозь толстые ветки древних деревьев и их пышную листву. Перескакивал через корни деревьев, обходил кусты, не смея срубить ни единого. Затем непременно находил какой-нибудь более или менее свободный участок и ложился под мягким лунным светом. Лежал он по обыкновению очень долго. Мог пролежать всю ночь, а может и пару часов от восхода солнца. Лежал и не мог заснуть – даже, если честно, и не пытался. Не любил он засыпать, только если не засыпал настолько уставший, что ни одного сна позже вспомнить не мог. Только умиротворяющую пустоту. Когда он лежал, пересчитывая все листочки и звёздочки, что были в его поле зрения, он между счётом о чём-то всё думал. И мысли, конечно, были самые разные. Чем позднее становилась ночь, тем глубже они уходили в тёмные дебри его разума, тревожа то, что он никогда бы не хотел тревожить снова. Такая привычка была у него с самого вознесения, как он осознал, что и спать-то ему не нужно. Раньше он выходил в попытках сбежать от своих мыслей, что словно вороны терзали его сердце и душу, разрывая когтистыми лапами их на кусочки. Но многим позже понял, что от себя не убежишь. Не сбежать от чувства вины, от одиночества, от страха, от лихорадочных воспоминаний. В первый раз, когда он это осознал, он точно так же бессильно лёг и долго рассматривал небосвод. Казалось тогда, что больше он уже никогда не встанет – так тяжело стало на душе. И всё равно с первыми лучами рассвета поднялся, наспех отряхиваясь от опавшей пожухлой листвы и возвращаясь к себе. Он всегда по итогу поднимался. В эту ночь, ложась на землю, он прекрасно знал, что встанет. Просто, может быть, не сейчас. Сейчас ещё слишком рано. А если позволит судьба, то пролежит пару часов после рассвета, прежде чем уйти. Лишь бы никто не тревожил. И всё же, конкретно сегодня случилось так, что лёжа на земле он чётко услышал чьи-то тихие шаги. Может, если бы не звон серебра на сапогах, он бы и не обратил на них внимания. Наверное, скрыться подходящий и не пытался. Му Цин лишь беззвучно вздохнул, когда шаги остановились совсем рядом с ним. – Ты здесь, – тихо хмыкнул новопришедший. – Гэгэ искал тебя. – Это так срочно? – отозвался Му Цин, не сводя взгляда с пышной листвы над его головой. – Может подождать до утра? – Обычно ты по первому же зову бежишь, – отметил Хуа Чэн, вдруг присаживаясь рядом. – Что ты тут делаешь? Небожитель молчал какое-то время. С каких пор Искатель цветов не язвит? С каких пор он без капли сарказма вдруг спрашивает о чём-то? В конце концов, может, Фэн Синь и Се Лянь поняли и простили его, но он? Никогда. – Да так, – сухо отмахнулся Му Цин. – Сейчас полежу и встану. Ведь это просто такой период. Просто одна или две ночи в году, когда ему надо бесцельно полежать, погружаясь в глубины себя, чтобы всё оставшееся время никогда не думать об этом снова. Он всегда поднимается по итогу. Просто, может быть, немного позднее назначенного. – Почему ты не можешь полежать в своих покоях? Почему именно здесь? Му Цин снова замолчал, будто собираясь с мыслями. Тяжёлые вороны на сердце продолжали измываться над его душой, только уже с тройной силой. Не мог он сказать Хуа Чэну о том, как же сильно ему больно и какой ком стоит в горле. Потому что всё это в конце концов не имеет никакого значения. Ведь всё теперь хорошо. А то, что там внутри него его истерзает – лишь остаточные мелочи. – Не знаю, – почти шёпотом наконец ответил он. – Просто хочу здесь. Хуа Чэн лишь тихо хмыкнул и привалился к дереву рядом. – Возвращайся к Его Высочеству, – пробормотал Му Цин, отворачивая голову в сторону леса. – Я приду утром. Может, ближе к обеду. – И часто ты так? – невпопад спросил демон. – Что? – Бесцельно лежишь часами на одном месте. Му Цин поджал бледные тонкие губы. – Это просто такой период. Со мной было такое однажды, – вдруг осмелился проговорить он. – Я всегда поднимаюсь снова. Просто сейчас мне надо… Что ему надо? Он сам не знал, что хотел сказать, поэтому оборвал мысль на полуслове. – Не вставай, – вдруг сказал Хуа Чэн. – Лежи столько, сколько потребуется. Тебя никто не торопит. Му Цин хотел спросить, к чему это всё, но не нашёл в себе сил. Лишь молча смотрел на кусты в лесу, обдумывая его слова.