Жесткость и любовь.

Пройдя в дом, Оророн неуверенно сел на кровать, но тут же встал. Слова бабушки Ситлали сильно взбудоражили юношу. Неприятно снова услышать "дома поговорим, зайду к тебе вечером, бестолочь". Парень тихо вздохнул, переодеваясь в домашнюю одежду, в зеркале мелькнуло свое же бледное лицо. "Не стала бы бабушка снова... Даже вспоминать не хочется! Мне целых двадцать лет, я взрослый парень, а не непослушный ребенок. Ну правда" - подумал Оророн. К сожалению или счастью раздался стук в дверь. Парень хотел подойти открыть, но Ситлали уже сама вошла, цокая каблуками. Но только она была не в обычной одежде, а в коричневых шортах с ремнем и белой блузке. Тут же она показала Оророну на край кровати. Злить ее сейчас точно не стоило, и паренёк послушно сел. -- Здравствуй. Ничего не хочешь сказать о своём поведении при спасении Лейлы? -- спросила шаманка, скрестив руки на груди. -- Бабушка, прости. Я понимаю,что нужно советоваться а тобой и... -- парень вздохнул, -- чуть не угробил нас обоих. -- Прекрасно, что ты хотя бы это осознаешь. А теперь подумай, каково было бы племени, лишись оно главы и главного ученика шаманки. Ты чуть не совершил страшное. И такое я тебе простить не могу. -- Бабушка... Не буду, честное слово! -- юноша замялся, взгляд был направлен в пол. -- Ты никогда по нормальному поступить не можешь. Сегодня надо было просто посоветоваться со мной, а не бежать самому, сломя голову. Понимаешь? -- Мм... Да, бабушка. -- вздохнул Оророн. Он и правда понимал, что виноват. Не надо было так рваться, да выбирать не подумав такое место, что даже стены начали рушиться... Ситлали подсела к Оророну, который еле сдержался, чтоб не вздрогнуть. И тут Ситлали достала это. То, что он так боялся увидеть. Увидев страх парня, Ситлали хмыкнула. -- Кто же виноват, что ты повел себя как ребенок? Рвануть, не выслушав даже чужие доводы, а потом ещё будто специально -- я понимаю, что это случайность, но это ничего не меняет -- выбрал такое ужасное место. Не смотри так испуганно, это просто расческа, -- закатила глаза шаманка. Оророн, удивленный своей резко взявшейся смелостью, встал с кровати и посмотрел в глаза главе Ситлали. -- Бабушка, я тебя очень люблю, но я уже не маленький мальчик, а взрослый мужчина, мне двадцать лет. Бабушка, пожалуйста... Может, лучше отправишь меня куда-то помогать в наказание? Я не хочу... Это унизительно и... Не надо, пожалуйста! -- взгляд из уверенного стал умоляющим. -- Я же признал ошибку и сказал, что больше так не буду, -- дрожащим голосом сказал Оророн. Ситлали вздохнула. -- Оророша, будь послушным мальчиком. Я не спорю, что ты повзрослел, пусть почти не поумнел. Ты уже много раз обещал прислушиваться к другим и не быть упрямым, но все без толку. Это выйдет тебе боком. За подобные косяки и непослушание, как сегодня, я бы не оставила без наказания ни одного соклановца. Кого-то телесным, кого-то на кучу отработок. Но ты -- мой ученик. Я... Ситлали запнулась, произнося непривычные слова вместо криков и ругательств. Оророн, я тебя люблю и боюсь потерять, хотя порой это очень незаметно... Но сейчас не об этом. -- мгновенно взяла себя в руки Ситлали. Очень давно она не говорила подкидышу этих простых слов. Оророн шмыгнул носом. -- Бабушка, я тоже тебя очень-очень люблю... -- тихо сказал он. -- Знаю, знаю. Но хватит соплей. Значит так. Ты будешь наказан в любом случае. Но ты уже и впрямь взрослый, поэтому также получишь ремнем. Также могут ещё добавиться дополнительные, если будешь сопротивляться, прикрываться и мешать мне. Поэтому, если не хочешь ещё получить, приспускай штаны и ложись поперек моих колен. -- жёстко сказала шаманка, но Оророн и не думал перечить. Оророн на секунду застыл, но после, кивнув, начал спускать штаны, жутко краснея, лег поперек колен наставницы, на которые она перед этим положила подушку. Очень стыдно лежать попой вверх в двадцать. -- Правильно. Ситлали отложила расчёску на тумбочку, начиная массировать ягодицы "внука". Это был обязательный процесс во всех подобных наказаниях. К счастью Оророна -- редких. Сколько бы Ситлали не кричала на парня, не ругала, не внушала бесполезность, она ни в коем случае не наносила ему увечий. Массаж продлился пять минут, после чего она спросила: -- Ты готов? -- Да. Бабушка, пожалуйста, не надо сильно... Я не буду слушать минутные порывы, правда, -- смущённо проговорил юноша. -- Посмотрим. -- чуть смягчилась Ситлали. Первые хлесткие шлепки оставили на несчастной заднице Оророна нежно-розовые следы и выбили лишь тихие вздохи. Было понятно, что это только начало. И впрямь -- уже на пятнадцатом шлепке вздохи стали резкими, а ноги с каждой вспышкой боли стали подергиваться вперёд, будто паренёк хотел сжаться в комочек. Ситлали ничуть не уменьшила силу ради блага внука. Не понимает на словах и криках - будет доносить через попу. Уже на двадцатом ударе прежде белые ягодицы приняли малиновый оттенок. "Закончу на шестьдесят втором и пять ремнем, запомнит точно надолго" -- подумала шаманка. Оророн, не привыкший к такой боли, захныкал уже на тридцать втором, еле сдерживаясь, чтоб не начать прикрываться. Не прикрываться смог, но рыдания скрыть был не в силах. -- Бабушка! Хватит по... Ай-й! Пожалуйста! Я больше не буду... Ммь... я буду хорошо себя вести! -- Не особо верится. Терпи, -- отрезала Ситлали, отвесив особо сильный шлепок, от которого парень... Да правильнее сказать мальчик -- расплакался, шмыгая носом и скуля. Ситлали наносила последние десять шлепков, особо сильные. Впечатывала так, что Оророн взгвизгивал и пытался выгнуться в спине от боли, но его держали, слезы, обильно текущие, падали на постель, когда Ситлали наконец остановилась. -- С расчёской покончили. Шаманка осмотрела результат работы -- на малиновых ягодицах и бедрах живого места не было кое-где уже проступали синяки. Оророн же просто плакал, но уже куда тише. Ситлали молча сидела, поглаживая спину и истерзанную задницу ученика. Вскоре он успокоился. -- Бабушка... Пожалуйста, можно без ремня? Я не потяну... Ситлали замялась. Она видела, что этого достаточно. Парень и так недели две-три сидеть спокойно не сможет. Нечего его мучать. -- В принципе, можно. Тогда ты должен простоять двадцать минут в углу. Смотри, берешь монетку, прислоняешь ее носом к стене. Поправлять нельзя. Упадет -- получишь пятнадцать шлепков и все заново. Попу не трогать. Согласен? -- Да, да! Спасибо, бабушка! -- Оророн встал, подтянув штаны, встал к стене и прижался носом к монетке. Все двадцать минут простоял, почти не шевелясь. Ситлали даже не ожидала такого -- Все, можешь выходить, время закончилось. -- сказала Ситлали. Оророн послушно вышел, положив запотевшую от дыхания монету на стол. -- Иди в ванную, приведи себя в порядок. Но недолго. Вернёшься -- поговорим напоследок. Оророн кивнул, удаляясь, прикрыл дверь. Посмотрел в зеркало на заплаканные красные глаза. Он быстро умылся, пустив пару слезинок, не сдержался и приспустил перед зеркалом нижнюю половину одежды. Уже проявлялись синяки, а сама задница была ужас какая красная! Вздохнув, Оророн вышел и встал рядом с наставницей, не желая садиться на истерзанную задницу. -- За что ты получил? -- строго спросила Ситлали. -- За то что не думал о последствиях своих поступков, не обсуждал с тобой план несколько раз подряд. -- А в первую очередь? -- вздохнула она. -- За то что подверг жизнь опасности? -- осторожно предположил Оророн. -- Да. Именно. -- кивнула Ситлали. -- Бабушка... Ты же никому не расскажешь? Пожалуйста... -- неуверенно выдал паренёк. -- Спокойно. Никому, маленький. Оророн потянулся к Ситлали за объятиями и та, вместо того, чтобы отшутиться или шугануть, прижала его к себе и начала неумело гладить по голове. Но Оророн, который привык лишь к ее крикам, был окрылён счастьем. -- Оророн... В общем. Я тебя люблю и ради твоей безопасности готова принять даже такие жёсткие меры. Надеюсь, ты усвоил урок. На этой неделе запрещаю тебе как угодно уменьшать боль ли пытаться свести синяки. Через неделю подойдёшь ко мне, покажешь, что ничего не делал и я самолично залечу их. -- Спасибо, бабушка. Что заботишься обо мне, пусть и так. -- Ага, маленький. -- Она отстранилась. -- Уже вечер. Ложись в кровать. Ситлали помогла расстелить кровать юноши, пока тот переодевался в пижаму и уложила его туда, выключив свет. -- Сладких снов. -- И тебе, бабушка Ситлали. Ситлали вышла из дома. А Оророн все думал о том, как она его обнимала. Он, может, не просто обуза?.. В приятных мыслях парень и не заметил, как уснул.