«Love is a Kaleidoscope»

— Эй, ты можешь зайти ко мне сегодня вечером? – спросил Тайлер, ставя перед ней вторую за день чашку кофе.       Уэ́нсдей подняла на него глаза, отрываясь от книги. Она перечитывала «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда – домашнее задание по литературе. — Конечно. Есть какая-то особая причина? Я планировала заняться докладом по книге.       Тайлер лишь улыбнулся ей, уже отступая назад к своему месту за стойкой: — Просто хотел кое-что обсудить. Это не займёт много времени, обещаю. После я отвезу тебя обратно в «Невермор» – избавлю от необходимости идти пешком.       Любой другой человек, скорее всего, запаниковал бы, получив подобное двусмысленное приглашение поговорить от своего партнёра. Однако Уэ́нсдей чувствовала себя в безопасности в их отношениях. Тайлер был предан ей так же, как и она ему, – это казалось почти невероятным. Они встречались уже год, и если и было нечто, в чём она не сомневалась ни на секунду, так это в его обожании. Он бы не стал расставаться с ней, и Уэ́нсдей знала: всё остальное они преодолеют вместе.       Что ж, не став слишком долго раздумывать над этим, она вернулась к книге, вновь погрузившись в анализ драматического романа. ***** *** *****       В тот вечер, пока они ехали к его дому, Уэ́нсдей заметила, что его явно что-то беспокоит. Всю дорогу Тайлер не переставал дёргать коленом, его широкие ладони впивались в руль, словно тиски, а когда она несколько раз пыталась завязать с ним разговор, он, казалось, проваливался в себя, будто мыслями пребывая где-то совершенно в другом месте.       К тому моменту, когда они оказались в его комнате, сидя на краю кровати, ей стало по-настоящему любопытно, из-за чего он так переживает. — Ладно, – громко вздохнул Тайлер, нервно сжимая кулаки. – Я не могу выбросить это из головы. И не хочу лгать тебе, не после того, что было. Ты знаешь это, и даже если формально это не ложь, но всё равно ощущается как обман. Так что я просто… признаюсь, – пробормотал он, глотая слова.       Уэ́нсдей ничего не ответила, давая ему договорить. — Я би, – наконец выпалил он. — В смысле, бисексуал? – уточнила она. — Да! И я гарантирую, что… что это не значит, что я гей, или… что ты мне нравишься меньше, или… или… или что я в конце концов… изменю тебе… с парнем, – затараторил он, спотыкаясь через раз в попытках объясниться.       Его дыхание участилось, грудь заметно вздымалась и опускалась с каждым резким глотком воздуха. Оу, Тайлер действительно паниковал.       Уэ́нсдей нежно провела пальцами по его щеке, заставляя посмотреть в свои мрачные очи: — Зачем ты всё это говоришь? Для меня это были бы абсолютно нелогичные выводы.       Он осторожно накрыл её ладонь своей, крепко сжав тонкие пальчики. — Успокойся, – мягко попросила она, удерживая взгляд ореховых глаз, пока их обладатель отчаянно пытался расслабиться. — Я… Я никогда никому в этом не признавался. Никогда. Никто не знает. Здесь, в Джерико, нет… геев. Или, вернее… возможно… может быть… они есть, но просто не распространяются об этом. Логически я понимал, что тебе будет всё равно, но я не был уверен. — Ну, подобное, разумеется, никак не меняет моего отношения к тебе. И я не вижу причин, по которым это могло бы произойти, – она сделала паузу, поколебавшись мгновение, прежде чем тихо добавить: — Я люблю тебя.       Хотя они были вместе уже год и, несомненно, их чувства были взаимны, однако Уэ́нсдей редко выражала это словами.       Услышав её признание, Тайлер заметно расслабился, его дыхание полностью выровнялось, пока он продолжал смотреть на неё. — Это ведь не конец, не так ли? Хочешь поговорить о чём-то ещё? – поинтересовалась она.       Тайлер кивнул, положив руку, которая лежала на его щеке, себе на колени, переплетая пальцы. — Отец не в курсе. И я не представляю, как рассказать ему. — Почему? Он гомофоб?       Он испустил тяжёлый вздох: — Не знаю. Он никогда ничего не высказывал по этому поводу, да и мы не то чтобы часто ведём задушевные беседы. Я просто не хочу, чтобы он стал избегать меня ещё больше. Если он узнает… Нет. Мне страшно, что, когда он узнает, это усугубит ситуацию и заставит меня чувствовать себя грязным… из-за части моей сущности. – Тайлер покачал головой. – Он не имеет права так поступать.       Уэ́нсдей молчала. Она не представляла, что сказать. Да и могла ли она что-то сказать? Ничего, что могло бы всё исправить. Вместо слов она выбрала язык прикосновений – Тайлер всегда положительно реагировал на него. Придвинувшись ближе, она обняла его за плечи.       И Тайлер ответил взаимностью, крепко прижимая её к себе за талию. Его лицо уткнулось ей в шею. Они долго сидели так, пока Уэ́нсдей не ощутила лёгкую дрожь в его теле и влагу на своей коже – беззвучные слёзы.       Он плакал.       Сердце разрывалось от боли за него. От боли, которую он испытывал и которую она была бессильна облегчить. Уэ́нсдей медленно перебирала пальцами светлые кудри, скользя по чужому затылку.       Время в объятиях тянулось бесконечно.       Когда же Тайлер наконец отстранился, вытирая нос и мокрые щёки рукавом толстовки, она вновь схватила его кисть: — Я люблю тебя. Это не меняет моих чувств к тебе, и я поддержу любое твоё решение о том, чтобы рассказать или не рассказывать кому-либо. – Голос её звучал твёрдо. — А ты? – неожиданно поинтересовался Тайлер. — Я? — Натурал, би, пан…       Уэ́нсдей сморщила нос: — Честно говоря, я никогда особо не задумывалась над данной темой. До тебя меня никто не интересовал, не привлекал, – небрежно пожала она плечами. — Если вдруг захочешь поговорить. Неважно когда. Я могу рассказать тебе обо всех аспектах и различиях. Однако нам необязательно этого делать… если что. — Спасибо. Буду иметь в виду.       Тишина растянулась между ними.       Уэ́нсдей взглянула на Тайлера искоса: — Что ж, хочешь поцеловаться?       На что он рассмеялся – счастливый, довольный – и притянул её к себе. КОНЕЦ.