-

Майская ночь окутывала город. Луна нежно накрывала своим светом Москву, а тёмное небо притягивало прохожих к своим звездам. Но только не Филиппа. Для него светила только одна звезда - Алла. Его Алла. Чуть больше года прошло с момента развода, но она все так же была его. А в душе царствовала воспламеняющая все вокруг любовь, которая была взаимна. И существовала лишь одна вещь, которая мешала. Штамп в паспорте. Киркоров никогда не обращал на такую формальность своего внимания. Но этот проклятый день и проклятый лист в документе взрастил между ними преграду. Алле она дала свободу, освободила от оков брака, которые последние годы, собственно, и не учитывались. А Филиппа разбила окончательно. Но обоих эта стена манила. Притягивала е себе, будто соткана из диких красных роз - невероятно ароматных, но колючих. Не иначе они были каскадерами, желавшими ежеминутно преодолевать эту таинственную преграду. И кажется, что они все ещё родные друг другу люди. Но здравый смысл каждый раз кричал, что все встречи нужно прекращать. Какой тогда смысл развода? Никто из них ответить не мог. Невидимая сила тянула их друг к другу, а сопротивляться не было желания. Из ресторана, на крыльце которого стоял певец, доносились поздравления и громкая музыка - Кристина празднует день рождения. Тёплый свет освещает его спину, когда взгляд устремлен во тьму. Между двух пальцев зажата тлеющая сигарета, а в голове пустота... Нужно срочно отвлечься от потока мыслей. Почему-то чёрное небо и силуэты деревьев напоминали ему собственную жизнь. Мрачно, темно, порой больно... Он столько лет справлялся с трудностями, закрывал глаза на мнение окружающих, только бы стать ближе к любимой женщине - Алле Пугачевой. И кто бы мог подумать, что сказка, о которой сама любимая женщина мечтала, будет ею же и разрушена. И опять сначала: мрачно, темно, и очень-очень больно... Прижимая сигарету к губам, невольно Филипп вспоминал, как Алла, от которой он и перенял вредную привычку, пыталась отучить его, выслушивала тысячи обещаний, но иногда лично наблюдала, как он их нарушал. Часто приходилось нарушать свои обещания: не курить, быть всегда рядом, разлюбить... Последнее было нарушено. Он толком и не старался его выполнить. Зависимость от этой женщины хуже, чем от сигарет. В этот вечер ему вновь хотелось её увидеть, но войти в зал к гостям не решался - останавливали дикие розы. Они договорились встретиться после, Алла обещала незадерживаться. Где-то справа отдалённо послышались женские голоса. Филипп взглянул на часы - пора. Тихо подошёл к Орбакайте, которая прощалась с матерью. — Кристиночка, все было прекрасно... - увидев подошедшего Киркорова, Алла перебила себя, — здравствуй, Филечка! - непривычно нежно поприветствовала она его. — Прости, что убегаю, ещё раз с днём рождения тебя, - прощание под пристальным взглядом Киркорова вышло сумбурным, но тёплые объятия с именинницей скрасили его. Кристина и без объяснений поняла, куда так спешит её мать, и потому не стала задерживать, лишь двусмысленно улыбнулась Филиппу и скрылась за дверьми ресторана «Гандара». После последней встречи бывших супругов прошло немного времени - около недели. У каждого были свои дела и на выяснения отношений, которыми нередко оканчивались их встречи, не было ни сил, ни желания. Сегодня они встретились. И то, намного позже. Алла приехала после Филиппа, а тот проводил помощницу Люсю, вручил подарок Кристине и скрылся в одиночестве на трассе. Алле порой до боли хотелось окунуться в прошлое, почувствовать давно забытое. Забытое насильно. Эту слабость разума и тела, когда можно отпустить пресловутую силу, контроль и образ, который гордо несёт. Она чувствует, что её душа не жива без его, но тщательно это старается скрыть. Знает, что он готов на все ради неё. И бьёт по этому слабому месту. Однако бывают вечера, когда становится так пофиг. Именно пофиг. На роль, на характер, на поступки. Она вновь выбирает себя, но с другой стороны. В такие моменты не хочется тешить себя, скрывая истинное Я; хочется любви: отдать и получить, успокоить себя ею, ощутить забытые эмоции. Лимузин примадонны был припаркован на заднем дворе ресторана, въезд в который в этот вечер был разрешён только определённым гостям. Удалившись от порога заведения, Алла взяла Филиппа под руку и, крепко держась, что бы не упасть на каблуках в темноте, шла рядом. Немного отдохнуть после, пусть и не долгой, но шумной, вечеринки было необходимо. Хотелось насладиться привычными звуками ветра, проезжающих мимо машин и шагов того, кто не давал женщине споткнуться о неровный тротуар. На секунду Филиппу показалось, что они попали в 1995 год, когда знали друг друга достаточно хорошо, а любовь разгаралась все сильнее. «Она даже похожа на себя... Ту, из прошлого. Аллочка...», - ему захотелось прижать её к себе, почувствовать мягкие волосы на своей коже. Но сейчас нельзя. Потом. Все потом. Алла знала, к чему приведёт эта встреча, но думать о последствиях хотелось меньше всего. Сегодня её настроение требовало продолжения праздничного вечера - их личного вечера. Водитель, оперевшись о стену, ожидал приму. Он не думал, что та вернётся не одна, и, как только увидел приближающихся Пугачеву и Киркорова, отошёл от автомобиля немного дальше. Филипп открыл дверь, посадил Аллу, придерживая за руку, и морально готовил себя к прощанию. — До свида... — Что, даже не поцелуешь на прощание? - казалось, она кокетничала. Но за красивыми интонация и скрывалось истинное желание. Сказав фразу, она не знала, как действовать дальше. Не могла же заставить его захотеть ее прямо сейчас. Филипп тоже немного растерялся, услышав то, что несколько раз представлял за вечер. Присев на свободный край сидения, он аккуратно, следя за реакцией, потянулся к её щеке. Переместил поцелуй на губы, и, когда почувствовал ответ, прижал Аллу ближе, обвив талию. Она немного наклонила голову и прикусила его нижнюю губу, стараясь разжечь желание. Филипп смелее стал блуждать руками по её горячем телу, то обнимая, то отпуская её. Он терялся в ней и прикосновениях её пальцев к спине. Они заставляли забывать себя, не давали ощущать собственное тело. Ощущение полёта накрывало с головой и только губы, сочные и сладкие, владели им - будто не он контролировал собственные движения, а они его. Момент, когда чёрный Аллин балахон упал под ноги, был безвозвратно упущен. И только женский недовольный голос смог вернуть Киркорова в реальность: — Какая дурацкая рубашка, а! - шептала она. — Чтобы больше я её не видела, тебе вот эта херня пестрая не идёт. - точкой в её словах послужил краткий прощальный треск вещи Филиппа. В тот момент она была готова купить ему целый магазин рубашек. Но это потом. А сейчас его тело, такое родное и надёжное, бархатное, красивое... — М-мх. - сил стонать громче не было. Резкая слабость накрыла женщину. Киркоров посадил её на свои колени и подарил страстный поцелуй. Языки вальяжно сплетались, дыхание прерывалось от лавины чувств, неожиданно скатившейся на обоих. Филипп максимально быстро растегнул брюки, пастараясь спустить их так, чтобы не помешать Алле. Почувствовав пульсирующей промежностью его твёрдый член, она кратко посмотрела в его глаза. Всего секунда, а казалось, что прошла вечность, когда глубокий шоколадный взгляд изучал её душу, видел то, что она так долго прятала. Не выдержав яркого предвкушения удовольствия, она прикрыла веки и, немного поднявшись с мужских колен, ввела его член в себя. Шумно выдохнув, Филипп сжал её ягодицы, оставляя былые следы. Опустил руки на бера, провел по кружевной резинке копроновых чулок. Пугачева набирала темп, стараясь глубже пустить его в себя, плотно обхватывая стенками влагалища пенис. — Ах-а-ах... - уперлась руками в его плечи, сжимая кожу. Грудь в быстром темпе вздымалась. Киркоров поочерёдно ласкал их, награждая поцелуями Аллу за сумасшедшее удовольствие. Головы устало соприкоснулись и тогда он понял, что инициативу нужно брать на себя. Осторожно положил женщину на кожаное сидение и, удобно устроившись на ней, вновь вошёл. Они чувствовали друг друга каждым сантиметром кожи. Именно сейчас Филиппу показалось, что есть шанс все вернуть. И, желая достучаться до её настоящей прекрасной души, подарил нежный поцелуй её глазам. Прикрытие веки немного дрожали, не ожидав такого проявления ласки, но Киркорова это не останавливало. Он старался сделать все возможное, чтобы Алла почувствовала, как он любит. Любит любой. И мечтает о том, чтобы все было, как прежде. И словно в ответ его бешено стучащему сердцу она шепчет: — Да! Да, мой мальчик... - голос тих и мягок. Прежний хрип и твердость испарились. В душе лёгкость и цветущая весна. Алла понимает его без слов, чувствует, что он хочет именно в эту минуту их наслаждения, чувствует, но ничего не может с собой сделать. Будто она цепью привязана к тому, как живёт сейчас. Но... Кажется, цепь рвётся. Дикие розы усыхают. Она чувствует, как внутри все пульсирует от настигшего оргазма и вместе со сладким стоном с её губ срывается громкое: — Господи, прости! Как же я люблю!.. Филипп, - добавляет она тихо, — Филя... - и он все понимает. Счастливо и пьяно улыбаясь, целует её в уголок губ, стараясь держать эмоции. Немного прийдя в себя, Киркоров медленно пересаживаться на соседний диванчик. Зацепив рукой её платье, подаёт приме и помогает его надеть. Перехватывает слабую руку и с трепетом целует её. — Аллочка... - продолжая сжимать её ладонь, хочет сказать он, но боится. — Пожалуйста, ни о чем меня не спрашивай сейчас. - её слова заставили его удивиться, но большого значения он предавать не стал. Понимал, что сейчас ей нужно время. Для всего нужно время. Ещё несколько минут они сидели рядом в полной тишине. Её плечо касалось его руки, пальцы переплетены в замок, а мысли уносили их куда-то далеко в прошлое, где каждый находит свое утешение.