Сенсация

— Забирай! Моей крови она достаточно испила! — лёгкого, в понимании мамзель, толчка в плечо хватило, чтобы отправить моё сухое тело на встречу с… папашей. Лицо мужчины исказилось в замешательстве, он нахмурился в недоумении переводя взгляд с меня на мамашу, после чего весьма однозначным движением руки оттолкнул. Не сильно, скорее чтобы больше не висела на нём как та тряпичная кукла. Но ощутимо. На самом деле ожидаемо. После разового секса пятнадцать тире шестнадцать лет назад — спорный вопрос, плюс девять месяцев не год, — о порванном презервативе можно было благополучно забыть. Ну, как говориться, один раз не пидарас. А Тони Старк никогда и не был признан к нетрадиционной ориентации. Как минимум на камеры или в официальных статьях газет. Но одно радует, больше не будет рядом мамы, которая вечно недовольна. Зато появляется новый ворох проблем. Пока взрослые ругались, — читать как: пока мамаша орала на уже раздражённого Тони, а какая-то женщина, возможно его любовница, стояла в стороне с непроницаемым взглядом, — мне оставалось только рассматривать дом. Особого тепла во мне не возникло от вида больших панорамных окон, красивой гостиной и других принадлежностей люксового класса. Мне, в принципе, было не до этого. Зато я ощутила умиротворение. Рассматривая ссоры мамы с её прошлыми любовниками я натренировалась просто смотреть. Молчать. Медленно отходить в сторону и садится на пол, рассматривая. Было лишь единожды, когда я влезла в ссору взрослых. И напоминанием стал шрам в брюшной полости. Никогда больше не пойду на психически неуравновешенного мужчину в состоянии агрессии с ножом. Да и потребуется? Хотя не знаю. Это же Тони Старк. Он найдёт способ удить не грубой силой, а, скажем… отравленным воздухом, поступающем через вентиляцию либо ядом, который будет выходить вместе с углекислым газом из горшка в комнате. Вредный только для женских организмов. Мало ли, что этот гений способен придумать. А у них тёплые полы. Мне удалось подметить это, когда я провела рукой по плитке. И ведь правда. Очень тёплые. С обогревателем? Или подо мной какой-то механизм, который может в любой момент рвануть? Это будет даже весело. Такое большое — БАБАХ! — Мэдлин Селеста Эсмеральда! — мать процедила моих три полных имени, будто позвала непослушную нашкодившую дворнягу. — Забери свои вещи из моего автомобиля! Что забавно, мама никогда не называла меня своей девичьей фамилией. «Потомственные» у разных мужчин достаточно быстро забывались и мама делала вид, что никогда не слышала их. Как минимум в меня часто отлетали комментарии проверить память. Откуда же у меня могли взяться такие странные фамилии в памяти? Да, я была не особо сообразительным ребёнком. Даже глупым. И наивным. Казалось бы, что нужно взять, чтобы поместилась вся жизнь? Ответ: всего три чемодана, восемь пакетов и два портфеля. Почему так много? Потому что приходилось брать любую мелочь. Мама бы не разрешила вернуться и забрать остатки вещей. Я бы не удивилась, если бы она меня просто выкинула. Но, пока мама занята разборками наверху… Точнее внутри, то я должна быть паинькой и делать что велено. За мной вышел какой-то мужчина в костюме. На него, честно говоря, было параллельно. Но он взял чемоданы и половину сумок. Как только утащил, если я собиралась на пять заходов?.. Во всяком случае, закинув два портфеля по обе стороны на плечи, подхватила два чемодана и собиралась войти, как из двери вывалилась мама. Точнее вылетела на крыльях счастья. Она улыбалась той самой чуть кривой в уголках губ улыбкой, с идеально белыми и ровными зубами как в рекламе зубной пасты и дельно прятала что-то в одежду, не брезгуя отодвигать лямку платья для этого. — Что ж, Мэдлин, теперь ты остаёшься со своим отцом. Твоей маме нужно отдохнуть от тебя. Пожалуйста, будь хорошей девочкой, — напоследок она сжала мои щёки, впиваясь в кожу и притянула к себе с одной из самых злорадных улыбочек. Мне пришлось зажмуриться и затаить дыхание, чтобы не чувствовать этот неприятный аромат. Сильные духи всегда вызывали во мне не самые приятные ассоциации… Когда она меня отпустила и небрежно оттолкнула, тряхнув рукой, будто от грязи, я смогла лишь облегчённо выдохнуть. — Пока, мама. — Надеюсь, мы никогда не увидимся, душка, — голос был почти нежным. Редкий случай… Стоя в прострации ещё несколько секунд, медленно отпустила один чемодан и прикоснулась к щеке, растирая нежную кожу, отдающую яркой болью. Что ж. Она счастлива. А мне дорога в интернат, если Тони раскошелится. Рядом раздался кашель и я отвлеклась от рассматривания номеров на удаляющейся машине. Развернувшись к приятной наружности мужчине, я кивнула и заползла внутрь. Тони уже нигде не было. Может, ушёл. Может — решил разобраться со мной позже. Не было его, так же как и исчезнувшей женщины. Красивая она, кстати, была… Надеюсь, она просто работает у Тони, а не его любимая. Хотя он имел так много женщин… Зато я буду в тени. Возможно всё обойдётся? — Мисс Мэдлин? — от незнакомого голоса я на секунду нахмурилась, но быстро расслабила брови, пальцами разгладив складку между бровей. — Да? — Я покажу вам вашу временную комнату, — мне перехватило дыхание. Так, спокойно. Медленно выдохнув, я коротко кивнула и поправила портфель на животе. Из него торчала голова плюшевого медведя. Засунуть его полностью я не могла. Но кто я такая, чтобы оставлять своего плюшевого друга в коготках матери? Комната была… Ну. Как комната. Обычная. Бежевая. Дорогая. С телевизором и рабочим столом как… как номер в отелях, в которых мы с мамой были. Тогда мы летали в Париж, чтобы отметить её годовщину с новым парнем… Она умела выбирать романтиков и богатых. А у меня тогда школьная поездка накрылась медным тазом и… В общем, мне там понравилось. Благо, переводчиком я пользоваться уже тогда умела. И гулять было весело. Рассматривая комнату не сразу поняла, когда оказалась в одиночестве. Скинув все вещи, медленно осела на краешек кровати. Из карманов выпал один наушник. Да, точно. Музыка. Это то что мне нужно. Сунув в уши музыку, достала мобильник и стала искать папку с нейтральной музыкой. Отвлечься не помешает во всяком случае… За собственными мыслями мелодия стала белым шумом, но хотя бы частично отвлекала от мыслей. Задорная «Tonight Tonight» 2011 года выпуска шумела, спорю, на всю комнату. Хотя и играла в наушниках. Белый потолок не помогал отвлечься от мыслей. Каждый вечер у меня было ощущение, что на шее медленно затягивается удавка. Вовсе не мягкая, вовсе не обычная. Вовсе не желанная. Она затягивалась и приносила чувство подавленной паники, которое сейчас держалось немного ниже желудка. В голове путались мысли, но становилось легче через время. Когда я смогла сделать вдох спустя какое-то время — лёгкие задрожали вместе с губой. Щекоча виски и уши слёзы покатились с уголков глаз. Во всяком случае сейчас у меня есть ещё время. Почему бы не потратить его на то, что мне действительно нужно в этот момент? Не знаю, возможно сказывается усталость, а может успокоительные. Или может дождь, благодаря которому вскоре я скинула наушники и приоткрыла окно. Заснула я в кротчайшие сроки. Под звуки капающего дождя все заботы отступили. Внутри, резонируя с этим природным оркестром из ветра, дождя и шелеста ветра, затерялась вся тревога. Не осталось ничего, что меня бы беспокоило. Осталось только спокойствие и лёгкий шлейф мечтательности.        Проснулась я на удивление в хорошем настроении. Тёплая кофта спасла от холода, так же как и грубые штаны и носки. Но в комнате было приятно прохладно. Логично, ведь окно было открыто всё время. Лежала в кровати я ещё какое-то время, после чего пошла в душ. После — йога, вода и мягкий массаж плеч и шеи. Выбор наряда пал на красивые звёздные босоножки. Звёздочки я делала сама из какого-то податливого метала. Гнуть их, кстати, стоило трёх моих ногтей. Благо, уже всё отросло. Дальше выбрала чёрные капроновые колготы, а сверху — широкие джинсовые бриджи. А на верх натянула голубую майку. Чтобы не замёрзнуть — серая кофта с капюшоном. Рассматривая себя в большом метровом зеркале, невольно подумалось, что колени выглядят худыми. Хотя, мне пятнадцать. Ничего удивительного в худобе вообще-то нет. Мотнув головой, достала большую пластиковую фиолетовою прихватку для волос. «Крабик». Очень удобно, кстати… Светлые русые кудряшки были забраны в высокий хвост. Добавив в образ ещё больше звёздочек, — разумеется фиолетовых, — заколола выбивающиеся пряди чёлки заколкам в форме звёздочек. Рассматривая себя в отражении медленно потянулась к разным безделушкам. Бирюзовые серёжки в цвет глаз и милый чокер с золотой звёздочкой. Рассматривая себя в зеркало, коснулась розовых щёк. Всегда такие. Что бы я не делала, а кожа на щеках всегда розово-красная. Краснею от лжи, от смущения, от злости и от любых ярких эмоций. А до этого — просто румянец. Хотя он пропадает когда я отодвигаю ремиссию и вновь начинаю голодать. — Мэдлин Селеста Эсмеральда, время завтрака, — от чужого голоса сердце упало в желудок, оттолкнулось от стенок кишечника, после чего полетело в горло и упало обратно. И так три раза. — Кто?.. — Меня зовут Пятница, я искусственный интеллект созданный мистером Старком. — Ладно, с этим я смогу жить, — тихо прошептала я себе под нос. Искусственный интеллект. Чего я ещё могла ожидать от дома невероятного гения? Ну да, пожалуй, это было действительно ожидаемо… Выйдя из комнаты я сразу наткнулась на ту женщину, которую видела вчера. Стояла в углу. — Здравствуй… — Просто Мэдди, пожалуйста, — не удержавшись, я перебила дамочку и поморщилась. За два дня меня около шестнадцати раз назвали по полному имени, и это учитывая один из от искусственного интеллекта. Спасибо хоть тому охраннику… Ещё одно обращение по полному имени и я просто выйду в окно. Прощай мир, прощай жизнь. — Хорошо, Мэдди. Меня зовут Верджиния Потсс, но обычно меня называют Пеппер, — сокращённая версия её имени мне неожиданно так приглянулась, что я не смогла удержать это и кивнула как болванчик. Настроение с отметки «норма» подлетело вверх на 0,01%. — Я работаю на Энтони Старка и проведу тебе экскурсию по дому после ужина. Скажи, у тебя есть на что-то аллергия? — О, точно… — я развернулась, но дверь оказалась закрыта и едва не вышло столкновение века. — Двери у вас какие-то хамы, — фыркнула я, открывая себе проход в комнату. Попридержать язык — это одно из самых слабых моих умений. Зато на время отвлекало людей. Достав из завалов чемодана нужную папку, вышла из комнаты, вновь вперив недовольный взгляд в дверь. Опять сама собой закрылась! Реально, хамло какое-то. — Вот, я не знаю, куда нужно это… Это моя медицинская карточка, — пытаясь выдавить из себя дружелюбность, чтобы Пеппер не задерживала внимание на том, что это медицинская карточка толще, блин, чем моя шея. — Кхм. А из еды у меня нет аллергии… То есть, есть аллергия, но в основном на пыль. Это всё. О, и, я сейчас на таблетках, так что, ам, некоторые продукты стоит есть в умеренных дозах… — Хорошо, — Поттс заинтересовано прошлась глазами по моей медицинской карточки. Но, что мне понравилось, она не пыталась поднять на меня подозревающей во всех бедах и злах взгляд. Более того, её эта карточка, а точнее наличие, радовало. Как минимум не придётся заботиться о том, чтобы переписать мои документы в новую клинику. Что ж, в этом ничего сложного и нет. Со всеми сотрудниками больницы в нашем городе я была знакома. Кроме, разве что, отдельных секций, таких как наркологическое отделение, морг и другие интереснейшие места этого волшебного мира. Лет с 12 я ходила в поликлинику сама. Если заболею или ещё что. Почему мама не выкинула меня уже стало понятно, но оголодавшей я не была никогда. Мама удовлетворяла мой прожиточный минимум и с девяти лет я уже умела распределять финансы, чтобы ни в чём не нуждаться и ещё чтобы хватало денег на всякие школьные поездки. Эх, за мадам Митчелл я буду скучать. Она так хорошо капельницу ставила… На завтрак мне дали кашу. С нарезанными овощами, яичницей и беконом. От последнего я поморщилась, но молча взяла ложку и запихала в себя. Отпив половину стакана, продолжила, но уже спокойнее. Пеппер тоже завтракала. Тишина, стук ложек о тарелки. Благодаря успокоительным я была куда спокойнее своего обычного и не самого радужного состояния. Так что такие звуки только успокаивали меня. Почти отправляли спать. Невольно на губы скользнула ухмылочка. Гаденькая, противная, мерзкая. Почти ядовитая. Того гляди и каша начнёт шипеть. Дома было всё совсем не так. Дома мама всегда заставляла меня бегать как прислугу. Последний раз, когда завтрак ждал меня на столе было, когда у неё был Джеральд. Очень хороший мужчина, который любил детей. Правда, мама обналичила его счёт и, подхватив меня в рюкзак, грубо говоря, сбежала от мужчины. Ела я обычно наедине с собой либо в столовой. И то, еда всегда просилась выйти. А сейчас я ощутила удивительное умиротворение. Мне не комфортно в этом доме. Я как в гостинице, те же ощущения. Но звук меня отвлёк. А я выпила сегодня успокоительные? М… Стоит поставить себе будильники опять. Эх, это чёртово СДВГ мне уже в печёнках сидит. Я заинтересованно подняла вилку, после чего, внимательно осматривая, покрутила. Острую и красивую. Мне особенно понравился узор на ручке. Такой аккуратный и забавный. Мне нравится. Особенно нравится форма, размер и вес вилки. Не знаю почему, но меня часто волновал вес предметов, их внешний вид и как они ощущаются в руке. Завораживало иногда думать о чём-то, что интересует исключительно меня. А в такой тишине невозможно начать разговор. Для меня. Да и, честно говоря, я не считала это нужным. Не хотела даже. Меня всё устраивает. Вернувшись к поеданию еды, вдруг обнаружила, что достаю к полу только носочками, сидя на этом стуле. Это мне тоже понравилось. Поэтому уголки губ потянулись в проказливой улыбке. Вскоре я немного двигалась, мотая ногами под столом. Аппетита прибавилось, и вскоре содержимое тарелки пропало. Рассматривая потолок, не могла оторватся от чая. Горячий, чёрный, без сахара. Как я люблю. Много в этом доме того, что мне нравится. А, скорее всего, просто вкусы распостронённые. Или сходятся с кем-то. Например с Пеппер. Или с Тони. Он же мой отец. Какие-то интересы же должны быть между нами? — А Тони не ест? Или питается своими железяками? — вдруг поинтересовалась я, на секунду прекратив качать ногами. — Мистер Тони обычно ест тогда, когда ему угодно, — я не смогла удержать хохотка. Да, чувак, мы в этом похожи. Мне, помнится, мама когда-то даже на голову вывалила салат, когда я отказалась есть. Но совсем скоро она поняла что послушна я лишь в тех моментах, которые не доставляли мне дискомфорта. Забавно было смотреть на её лицо. Взгляд Пеппер я проигнорировала. Не со зла, просто не привыкла оправдываться за что-то. За свои действия тем более. Оказалось что у миллиардера охренеть какой дом. Я каждый раз выпячивала глаза. Но когда увидела бассейн едва с разбегу в него не прыгнула. Да, плавать я люблю. В основном это место у меня вызывало вздохи восхищения. Хотя спустя третью комнату и пятое «нельзя» и остальные виды «нельзя», а именно «не стоит», «категорически нет», «запрещено» и остальная бутафория. Но, в основном, было правда интересно. — Я могу выходить когда захочу? — Да, но перед этим стоит уведомить Пятницу, меня, Тони или хотя бы Хэппи. На последнем имени у меня дрогнули губы. «Хэппи»? У меня так когда-то попугая назвала подруга. В честь его жёлтого оперения, которое напоминало ей «Счастливое солнце». «Счастливое солнце» это такой цветочек из жёлтой бумаги, на каждом лепестку написано пожелание. Жаль, что она уехала за границу. Хм. Пока выходные мне дали время посидеть в комнате. Мне это более чем по нраву. Рассматривая стены, стала скидывать то, что мне не нравится на пол. Эту мою черту Лиз называла кошачьей. А почему — не понятно. Нет, конечно, коты тоже всё скидывают с полок, но это не то. Мне удалось успокоиться только когда Пятница третий раз позвала на ужин. Даже не сразу поняла сколько времени прошло. Но результат меня более чем устраивал. Всё было так, как я люблю. А складывать обратно вещи будет ещё проще. Меня же типа в детдом или в интернат должны отдать? А кто их знает… Эти два дня прошли удивительно тихо и сонно. Из-за дождя я только и делала что, ложилась спать. Одна из моих привычек. Зато синяки из-под глаз пропали насовсем. Я могла списываться с подругами, у меня не появлялось проблем с новоиспечённым папашей, а также никогда с мадам Поттс. Она мне, на самом деле, даже немного импонировала. Если бы я не узнала что она с моим отцом спит, вообще стало бы куда лучше. — А разве ты не должна типа радоваться тому, что твой папаша типа богатый? — голос немного грубый, но всё равно знакомый. Прошло ведь всего ничего времени, а Мейсон уже и в росте вытянулся, и начал говорить басом. Мейсон — один из немногих моих знакомых. Мы с ним познакомились ещё в младших классах, он украл у меня карандаш, я выбила ему зуб. Типичные дети. Мама тогда сильно ругалась, зато мама Мейсона, которая отличалась изобилием спокойствия, даже поблагодарила меня тайком леденцом. Её сын, оказывается, никак шатающийся зуб вырывать не хотел. А Мейсон несколько дней погодя принёс мне несколько баксов. Как он сказал, зубная фея дала денег за зубчик, а в том, что тот выпал есть и моя заслуга. Так и подружились. — Ага, а ещё чему радоваться? Слушай, за твоей логикой последи и мне радоваться нужно было и когда мамины хахали меня сразу доченькой называли. — Так ты радовалась. — Так они мне деньги давали. Само собой, я была рада. Мне на что, по твоему, еду было покупать? Мама дома практически не ела, а вскоре вообще стала на меня поглядывать, когда я её еду брала. Так что пришлось крутиться как белка в колесе, — откинувшись на кровать, фыркнула я. — Ты лучше расскажи что в школе. После того как мама дала два дня на сборы я в школу боялась уходить из дома, она же мои вещи могла просто на мусорку выкинуть. — Да… она может, — в голосе слышалось сочувствие. — Так ты вернёшься в школу? Типа, разве тебе нужно? Ну, типа, у тебя же есть теперь богатый папашка. — Ну конечно вернусь, — фыркнула я, закатив глаза. — А что ещё делать? Скорее всего мой так называемый «отец» сделает тест ДНК, после чего должен либо сдать меня в детдом. Либо в интернат. Может в нём есть какая-то жалость или типа того. — Думаешь, твоя мать могла пойти за деньгами не проверив всё? Ты прости, но у мадам Митчелл самые железные связи. Она хоть и истерит на каждом углу — проверит информацию и прийдётся по ней вдоль и поперёк. Камон, Мэдди, твоя мамаша реально чуть поехала головой после расставания с тем, как его… — Шон. — Да, с этим Шоном. Она теперь проверяет каждую дворовую собаку, наводить справки обо всех! Серьёзно, я не буду удивлён если она когда-то пришла бы на место боя до полиции и взяла бы капли крови Старка. Типа, он же Железный человек? — Типа, — я поморщилась, слыша как друг настраивает струны гитары на другом конце. — Ты можешь отложить гитару? У нас тут совещание вообще-то. — Сорян, — без капли стыда хохотнул друг, отложив всё-таки инструмент. — Так какие планы? — Ну… Завтра уже школа. Так что нужно писать Кире, чтобы она мне конспект кинула. А потом быстренько домашку сделаю и лягу спасть. — Ага, к четырём, — фыркнул недовольно друг. — Я спрашиваю о ситуации в целом. — А что я могу сделать? На много ли могу повлиять на «ситуацию в целом»? Нет, конечно, я могу нанять на несуществующие деньги каких-то наёмников, а потом получить всё состояние Тони Старка… — Мэдлин, я не шучу! — прервал мою какофонию бреда Мейсон. — У тебя в жизни сейчас полная лажа! Ты должна с этим что-то делать или опять утонешь в своей депрессии. А в ваш супер защищённый кремень мне не войти. В прошлый раз нам просто повезло. Ещё раз отключившуюся на балконе я тебя спасти не успею. Я не могла отреагировать никак агрессивно или саркастично. Правда есть правда. Тогда было тяжёлое время и моя ещё не окрепшая психика делала всякие выкиданы. Говорила же, что ребёнком я была не самым сообразительным. Перестала есть маме в протест, а маме-то что? Она даже не заметила. Если бы не внеклассный проект с Мейсоном меня бы вообще мёртвой нашли. Повезло, что тогда ещё снег не пошёл. Иначе была бы вообще скучная смерть… А так откачали хотя бы. — Всё нормально. Я просто буду плыть по течению пока могу. Мой приоритет — это остаться в школе. А эти хоромы такие огромные, что можно, в принципе, даже не волноваться о Тони. Мы с ним даже не пересечёмся до конца жизни. Только разве что если кто-то разгромит это место. А если серьёзно… Мне просто нужно делать то, что от меня требуется и иногда только вставлять свой длинный нос ради собственного удобства. — Ага, в духе Мэдлин Селестии Эсмеральды! — Харош стебать, я тебе по секрету рассказала, — закатив глаза, перевернулась на живот, после чего положила голову на подушку. Телефон на щёку. — А у тебя что нового? — Родители продолжают ссориться. Не знаю, кого в итоге выбрать, — немного поник Мейсон. — Дело идёт к разводу. — Дело идёт к разводу, — повторила я, прикрыв глаза. — Что ж. Не только моя жизнь в жопе. Мы оба засмеялись и ещё минут двадцать говорили о всяком. Вскоре сон стал морить нас обоих, так что я попрощалась и сказала что пора баиньки. Лёжа на кровати, ощутила как сознание отпускает. Этот день был одним из самых простых за последнее месяца.